Линь Цзяньлу собирал по крупицам впечатления от игры на площадке, а Цзи Гао собирал свои. Спустя два с лишним года перерыва чуткость Линь Цзяньлу к действиям игроков на поле оставалась всё такой же острой.
– Ну и кого, по-твоему, мне выпустить? – Цзи Гао сдерживал радость.
– Да… Ли Цзе, пожалуй. Сейчас основной нападающий страхует передачу сзади, а пас у него так себе.
Линь Цзяньлу снова качнул подбородком в сторону Ли Цзе.
Ли Цзе как раз снова повернул голову и заметил маленькие ужимки Линь Цзяньлу, а также сквозящие в его взгляде надменную гордость и насмешку.
Ли Цзе бросил мяч и в ярости направился к нему. Он был на сто процентов уверен, что Линь Цзяньлу против него замышляет что-то недоброе, но методы выглядели слишком очевидными и топорными — должно быть, Линь Цзяньлу слишком спешил, боясь, что он не клюнет.
Побуждаемый природным дружелюбием и широтой души, Ли Цзе решил подойти и поговорить, дав Линь Цзяньлу шанс пообщаться с ним поближе и полюбоваться его превосходным мастерством игры.
Линь Цзяньлу совершенно спокойно наблюдал, как Ли Цзе направляется к нему.
Он ещё не встречал столь склонного к вспышкам гнева крупного пса, как Ли Цзе.
– Это ты что про меня сказал? – сходу потребовал ответа Ли Цзе.
– С чего ты взял, что я про тебя что-то сказал? – разумеется, Линь Цзяньлу не собирался признаваться.
– Ты прекрасно знаешь, с чего я взял, что ты про меня сказал! – Ли Цзе был намерен заставить его высказаться.
– Вы оба можете наконец заткнуться? – Цзи Гао в очередной раз встал между ними.
– Старик Цзи, да он точно меня материл, у меня чуйка! – Ли Цзе всё-таки взорвался!
– Да, материл, и что тебе сделать? – стоило Линь Цзяньлу вспомнить утреннюю тираду этого типа, как ему тотчас захотелось снова отвесить тому пощёчину!
Линь Цзяньлу считал себя человеком не то чтобы совсем недоступным, просто временами ядовитым на язык. Те, с кем он готов был сходиться близко, отличались мягкостью, тонкой душевной организацией и чувственностью — как его школьный тренер, но уж точно не кто-то вроде Ли Цзе. Любые понятия, связанные с Ли Цзе, вызывали у него глутное отторжение.
– Всё, хватит ссориться. Теперь вы все студенты университета, пора учиться сдерживать свой нрав. – Цзи Гао извлек на свет свисток; хотя семестр начался совсем недавно, вид у него был такой, будто на его плечах лежали все тяготы мира.
Другие тренеры пользовались обычными латунными свистками, но он проявил оригинальность и купил платиновый, впечатав высокий статус прямо в свою костную мозг.
Стоило свистнуть, как звук оказался даже тише латунного, но вполне достаточным, чтобы все услышали. Вмиг игроки побросали мячи и стали стягиваться сюда. Ли Цзе бросил взгляд на Линь Цзяньлу, и по его венам побежал странный, обжигающий жар.
Линь Цзяньлу же даже не сдвинулся с места.
Его манера держаться интриговала: было очевидно, что он просто ждал, пока тренер представит его остальным, источая предельную уверенность. Поскольку некогда его собственный блеск был слишком ослепительным, куда бы он ни пришёл, он всегда вставал в один ряд с тренером, после чего тот представлял его остальным.
Это было проявлением привязанности к былой гордости и привычкой, намертво высеченной из незабываемой золотой поры.
Девять парней перед ним помнили — кто лучше, кто хуже — и былое великолепие Линь Цзяньлу, и последовавшие за ним пышные похороны этого самого «величия».
– Ха-ха, чудесно, просто чудесно. – Сун Ханьсюй, до этого не попадавшийся на глаза, вытащил из кармана складной веер и обмахнулся им.
Что еще за миниатюрный герой из исторических драм? Линь Цзяньлу бросил косой взгляд на Сун Ханьсюя.
Сун Ханьсюй, как и Сян Бинъянь, играл на позиции связующего-доигровщика, но тяготел к амплуа универсала-ассистента. Ростом сто девяносто один сантиметр, чуть пониже остальных, в реальной жизни он подрабатывал известным косплеером, страстно любящим перевоплощаться в персонажей исторических эпох. Линь Цзяньлу уже доводилось видеть его в таких нарядах… словно из кукольного представления путоси.
Понять это было трудно. Эстетику Сун Ханьсюя Линь Цзяньлу так и не постиг.
Чжэн Линь, стоявший рядом с самым молчаливым либеро всей команды, тоже был либеро, вот только Чэнь Янъюй являлся «папой Юй», игроком основы. При росте сто восемьдесят шесть сантиметров Чжэн Линь сохранял с Линь Цзяньлу ледяное молчание, и во взгляде его не читалось ни малейшего желания выказать тому гостеприимство.
Линь Цзяньлу перевёл взгляд на Лю Шаньвэня из группы блокирующих. Многие даже не догадывались, что отец Лю Шаньвэня, Лю Чжун, был детским тренером Линь Цзяньлу по волейболу в начальной школе и тренировал его целых шесть лет. Бывало, на Новый год или другие праздники Линь Цзяньлу не успевал съездить домой, и тогда Лю Чжун забирал его к себе поужинать.
Миловидный Лю Шаньвэнь тоже почувствовал на себе оценивающий взгляд Линь Цзяньлу и ответил равнодушным взором. Его уши заметно покраснели и припухли — судя по всему, он только что проколол хрящ.
Группа нападающих: тупица Ли Цзе, двуличный «всё путем» Пи Цзюнь, трижды упрямый «не по мне это» Жэнь Лян.
Группа блокирующих: переживающий бунтарский возраст старший сокурсник Лю Шаньвэнь, таскающий за волосы Юнь Цзыань.
Группа универсалов: исторический косплеер Сун Ханьсюй, голубоглазый Сян Бинъянь.
Либеро: невозмутимый батя Чэнь Янъюй, взбалмошный папаша Чжэн Линь.
И что это за товарищи по команде? Каждый словно издевается. А связующий… он вообще один? Подобная перспектива взвалить всё на одного человеканюхача ничуть его не разозлила, напротив, Линь Цзяньлу остался крайне доволен. Он был человеком, который страстно любил единолично властвовать на площадке, и предпочитал не уходить в запас, пока не припрут к стенке. Раз уж связующий он единственный, значит, всем остальным придётся плясать под его дудку.
– Я до сих пор не представил вас друг другу официально, но уверен, что все вы — старые добрые друзья, верно? – Цзи Гао обратился ко всей команде с напутственной речью.
Среди девяти стоявших перед ним первокурсников — от самого высокого Ли Цзе до самого низкого Чэнь Янъюя — не нашлось ни единого человека, кто издал бы хоть звучок.
Цзи Гао невольно подумал о том, что надо бы утереть пот: о Линь Цзяньлу, о Линь Цзяньлу, сколько же народу ты успел насолить в пору своего заносчивого правления?
– Нравится вам это или нет, факт остается фактом: сокомандники — это семья, уяснили? С сегодняшнего дня наш коллектив должен объединить сердца, смело двигаться вперед, притираться друг к другу и бороться за победу. Давайте оставим все былые обиды в прошлом, я хочу, чтобы с этого момента у вас остались только приятные эмоции, понятно?! – повысил голос Цзи Гао.
– Понятно… – раздались вразнобой нестройные голоса снизу.
Кроме Ли Цзе. Ли Цзе не произнес ни единого звука.
Цзи Гао бросил на Ли Цзе суровый взгляд, надеясь, что тот подаст остальной команде пример. Почему? Да потому что среди всех этих ребят, за исключением Юнь Цзыаня, все остальные были бывшими товарищами по команде или закадычными корешами Ли Цзе. Волейбольный мир Китая не так уж велик, и тренироваться из года в год приходится в одном и том же узком кругу.
Если бы Ли Цзе взял на себя инициативу и принял Линь Цзяньлу, остальные братья тоже не стали бы возражать. Но если бы Ли Цзе упárся рогом… Цзи Гао и сам когда-то был в этом возрасте, в пору восемнадцати-девятнадцатилетней горячности и преданности кодексу чести, когда можно отказаться от чего угодно, но только не от братской верности.
Стоит кому-то завопить о том, что братья идут по жизни рука об руку и связаны неразрывными узами, как они тут же сбиваются в стаю, а Ли Цзе с самого детства выглядел прирожденным вожаком волчьей стаи.
– Что ж, раз все согласны, впредь любые конфликты будут караться дисквалификацией! – четко обозначил правила Цзи Гао. – Сяо Лу, представься.
Линь Цзяньлу шагнул вперед и произнес:
– Всем привет, я Линь Цзяньлу.
После этих слов воцарилась абсолютная тишина.
Цзи Гао кивнул, ожидая, что Линь Цзяньлу продолжит.
Однако на этом всё и закончилось.
Ничего не понимая, Цзи Гао посмотрел на Линь Цзяньлу взглядом, призывающим продолжать.
Линь Цзяньлу покачал головой: я всё сказал.
– Кхе-кхе… – Пришлось Цзи Гао вновь брать удар на себя, переживая за всё на свете. – Линь Цзяньлу будет играть в нашей команде связующим, надеюсь, каждый из вас сможет как можно быстрее нащупать с ним командную «химию». Договорились?
– Договорились. – Снова последовал нестройный гул голосов снизу.
Еле-кое-как справившись со взаимными представлениями, они перешли к полноценной тренировке. Батя повел папашу к левой волейбольной площадке, и Линь Цзяньлу сразу понял, что сейчас начнется тренировка подач.
В официальных волейбольных матчах либеро не подают, так что эти двое вольно зашагали в сторону.
И действительно, Чэнь Янъюй вместе с возвышающимся над ним Чжэн Линем направился к подающей машине, возле которой уже дежурил второй тренер Кун Наньфань, готовый забрасывать им мячи. Слух у Линь Цзяньлу был отменный, и он даже расслышал, как Чжэн Линь с удивительным терпением уговаривал Чэнь Янъюя надеть налокотники, точно капризный младший братишка.
Чэнь Янъюй отмахнулся и вышел на поле с обнаженными руками.
Остальные выстроились в очередь на левой площадке. Линь Цзяньлу подхватил сумку и сначала направился к скамейкам для отдыха, но на левой лавке уже лежали чужие вещи, так что он направился к правой. Причем то, как он положил свою сумку, сильно отличалось от общепринятого.
Пространство площадки было ограничено, поэтому все старались уважать остальных и ставили сумки вертикально. Линь Цзяньлу же бросил свою горизонтально, и его спортивная сумка через плечо заняла целую треть скамьи. От всей его фигуры исходили какие-то странные флюиды — словно он привык к тому, что его балуют.
– И впрямь возомнил себя девчонкой, даже в кучу с нами сбиваться не хочет, – бросил Ли Цзе Пи Цзюню.
– Тебе какое дело? – Пи Цзюню было абсолютно плевать, он бы даже глазом не моргнул, если бы Линь Цзяньлу затащил свою сумку в женский туалет. Волейбольный мяч покатился к нему в руки, и Пи Цзюнь сделал шаг вперед.
Линь Цзяньлу как раз поправлял наколенники, и когда обернулся, едва не врезался в грудь Ли Цзе:
– Опять что?
– Ты заправлять постель не умеешь, так неужели и сумку положить нормально не способен? Как ты вообще собираешься вливаться в коллектив? – спроил Ли Цзе.
Линь Цзяньлу вливаться в коллектив не собирался и ответил наотмашь:
– Да, сумку класть не умею, впредь буду утруждать тебя делать это за меня.
И то верно, перед ним этот парень действительно шёл на попятную удивительно легко. Ли Цзе не ожидал, что тот так быстро раскусит его лидерские замашки, и весьма довольный собой кивнул:
– И еще: раз уж пришел в команду, прекращай вести себя как особый гость.
Линь Цзяньлу моргнул, снова ничего не поняв в его словах.
Хех, не ожидал, что у меня такая железная воля, да? Ли Цзе холодным взглядом окинул его голени:
– Все носят обычные носки, а ты свои пестрые цветастые носочки с кружавками сию же минуту смени, не то хочешь, чтобы товарищи по команде отвлекались? И для кого ты тут наряжаешься?
Ладонь Линь Цзяньлу зачесалась от нетерпения врезать кому-нибудь.
– Для тебя, доволен? – Линь Цзяньлу оттолкнул его с такой силой, будто пытался сдвинуть с места локомотив.
Волейбольная площадка была небольшой и отлично размеченной: прямоугольник длиной восемнадцать и шириной девять метров разделялся пополам сеткой, а высота сетки для мужского волейбола составляла два метра сорок три сантиметра, так что на долю каждой команды приходился квадрат девять на девять.
Сама сетка являлась центральной линией. В трёх метрах от неё параллельно проходила еще одна белая черта, именуемая трехметровой линией нападения.
Эта трехметровая линия деления образовывала переднюю зону площадки и заднюю зону, а за задней зоной располагалась граница, известная как лицевая линия.
Сразу за лицевой линией находилась всем хорошо известная зона подачи.
Подающий не имел права заступать за лицевую линию, а на выполнение подачи давалось восемь секунд после свистка главного судьи. Даже во время тренировки Цзи Гао восседал на вышке главного аргента, сжимая в руке свой драгоценный платиновый свисток так, словно в его власти находилась половина царства.
– Следите за временем, ребятки, – напомнил Цзи Гао этой банде. Во время тренировок было крайне важно прививать им чувство времени: многие до сих пор ошибочно полагали, что раз эти дети способны выступать на международных соревнованиях, значит, они уже непобедимы, но на деле всё обстояло совсем иначе.
http://bllate.org/book/36356/4515269
Готово:
