— Ну всё, хватит шутить… Эй-эй, обходи тот люк спереди, это же Топ-Тэко, — Пи Цзюнь потащил Ли Цзе за собой. — А татуировка на лице у тебя довольно стильная, как сделал?
Ли Цзе недовольно зыркнул на него.
— Ты же говорил, что пойдешь в 419-ю комнату разбираться с ним? — Жэнь Лян посмотрел на невредимую половину лица Ли Цзе. Судя по их знанию Ли Цзе, тот обязательно бы дал сдачи — у него точно не было характера, чтобы терпеть молча. А раз Линь Цзяньлу сегодня утром смог прийти на утреннюю разминку, значит, Ли Цзе просто проявил снисходительность.
Ли Цзе по-прежнему молчал. Само собой, врезать ему хотелось ужасно, но вчера он уже отвесил Линь Цзяньлу пощёчину, так что можно считать это квитами. Ли Цзе считал себя человеком справедливым, и Линь Цзяньлу наверняка тоже оценил его честность — в душе ему должно быть приятно.
Вот только Линь Цзяньлу мастерски умел пустить пыль в глаза, так что терять бдительность нельзя.
Нельзя позволить ему обвести вокруг пальца всю команду.
Линь Цзяньлу давно выбросил ту утреннюю пощёчину из головы: если кто-то выводил его из себя, он предпочитал сразу пускать в ход кулаки — в его понимании это было абсолютно нормально. Перед ним шел парень по имени Чэнь Янъюй, самый низкий в команде — ростом сто восемьдесят пять сантиметров.
Он был либеро, так что ему действительно полагалось быть немного ниже остальных. Находясь в зоне задней линии и отвечая за замены с центральными блокирующими, либеро служил последним рубежом обороны волейбольной команды, за что многие ласково называли его отцом всей команды.
Если в команде был сильный либеро, такой игрок становился настоящей птицей фениксом, дающей бесконечные возрождения. Пока либеро на поле, мяч не падает, а значит, у команды всегда остается шанс переломить ход матча.
Линь Цзяньлу помнил, что Чэнь Янъюй играл отлично — в прошлом их команда уже сталкивалась с ним на площадке. Защитные навыки Чэнь Янъyя тогда буквально довели до белого каления доигровщика их команды.
Убить мяч невозможно, его просто невозможно добить. Подобное изматывает сильнее всего, и к пятому сету у игроков уже руки не поднимались.
Случайно кто-то толкнул Линь Цзяньлу. Не успел он повернуть голову, как заметил конский хвост — это подошел Юнь Цзыань.
— Чего так плетешься? Ноги совсем не держат? — подначка Юнь Цзыаня была более чем очевидной.
На обеих ногах Линь Цзяньлу красовались наколенники, из-за чего он выглядел белой вороной.
— С такими длинными патчами не боишься, что в драке тебе скальп сдерут? — голос прозвучал холодно, в фирменном стиле Линь Цзяньлу. Но как бы он ни хорохорился, в этот момент Линь Цзяньлу неудачно наступил на маленький камешек… Вчерашняя рана, разошедшаяся из-за драки с Ли Цзе, отчаянно заныла.
Тело слегка потеряло равновесие, и Линь Цзяньлу плечом врезался в Юнь Цзыаня.
Ли Цзе обернулся, чтобы проверить, все ли товарищи по команде идут следом, и как раз застал эту сцену.
— Цзыань! — громко окликнул он. — Вперед!
Движения Юнь Цзыаня опережали мысли: стоило кому-то рядом пошатнуться, как он инстинктивно подхватывал человека, но, отпуская, не забывал бросить:
— Бин Янь палец о палец не ударит ради твоих вещей.
С этими словами Юнь Цзыань побежал вперед. Ли Цзе отвернулся и продолжил вести за собой команду. Ну надо же, этот Линь Цзяньлу просто невозможен — уже открыто начал наезжать на Юнь Цзыаня! И как только его собственные достоинства вроде коммуникабельности, исполнительности, честности и открытости до сих пор не растопили сердце этого наглеца?
Поскольку семестр только начался, объемы тренировок были не слишком большими. За кроссом последовал мягкий заминочный отдых, после чего все отправились пообедать. Столичный университет постепенно просыпался от спячки, и студенты со всех факультетов бросились к шести студенческим столовым.
Линь Цзяньлу сначала заглянул в общежитие, чтобы смыть пот. Когда он закончил купаться, Ли Цзе и Сян Бинъянь уже ушли. Завернувшись в банное полотенце, Линь Цзяньлу забрался на кровати с ногами и вытащил из-под подушки маленький полиэтиленовый пакетик.
Это была его мини-аптечка.
С детства он привык сообщать родителям только хорошие новости, поэтому они до сих пор не знали, что его рана никак не затянется. Раздвинув ноги, Линь Цзяньлу оставил основание правого бедра полностью открытым воздуху, ожидая, пока оно подсохнет. В его аптечке лежало маленькое зеркальце — подарок тренера еще со времен старшей школы.
Он прислонил зеркальце к постели так, чтобы оно было направлено прямо на его пах.
Из-за движений очень узкая и длинная рана медленно приоткрылась. Порез был глубоким — глубиной примерно с фалангу пальца, временами кровоточил, но чаще оставался влажным; это был рваный разрез длиной около десяти сантиметров.
В столь щекотливом месте… сколько бы раз Линь Цзяньлу ни обрабатывать эту рану, он все равно не мог смотреть на нее без содрогания. Он не то чтобы не думал о том, чтобы показаться врачу — на самом деле он уже обращался к докторам неоднократно. Но все было до странности бесполезно: само ее существование напоминало замедленное функциональное восстановление левого колена, словно тенью преследуя все его тело.
Она упорно не желала заживать, словно стремясь навсегда остаться в том дне, когда кто-то грубо раздвинул ноги Линь Цзяньлу.
Врачи говорили, что подобные случаи действительно случаются: некоторые открытые раны продолжают контактировать с воздухом, и им требуется время, чтобы постепенно нарастить новую плоть. Линь Цзяньлу не знал, когда именно все заживет, поэтому просто механически повторял процедуру обработки.
Когда ватная палочка с йодидом коснулась раны, Линь Цзяньлу вздрогнул. Привыкнуть к уходу не значит привыкнуть к боли. Боль пронзала его плоть насквозь, уходя куда-то вглубь, туда, куда не доставал взгляд, заставляя гусиную кожу покрывать все тело от макушки до пят.
Переведя дыхание спустя несколько минут, Линь Цзяньлу прижал к ране чистую сухую марлю и заклеил пластырем. Затем он нанес слой мази на левое колено, растирая похолодавшую кожу до тепла. То ли это было самовнушением, вечно мерзнувшая коленная чашечка действительно ныла в пасмурную и дождливую погоду.
Зато мышечное растяжение правой ноги заметно прошло — можно сказать, это было очень счастливое начало.
Одевшись, Линь Цзяньлу медленно спустился с кровати, снова подхватил спортивную сумку и вышел. Он решил пообедать в Восточной столовой — по сути, это была главная база спортивного кампуса, где меню полностью обеспечивало потребности спортсменов в калориях и витаминах. Там даже работало специальное окошко для спортсменов перед соревнованиями.
Просто великолепно. У Линь Цзяньлу появился еще один повод полюбить университет: он обожал лифты и душевые в общежитии, обожал Восточную столовую, и лишь товарищей по команде терпеть не мог.
Закончив с обедом, Линь Цзяньлу выкроил минутку, чтобы посмотреть на стену славы, которую толком не разглядел накануне. Выдающихся спортсменов в Столичном спортивном университете было пруд пруди — они появлялись непрерывной чередой со дня основания вуза и до сегодняшнего дня, так что всех не уместить и на целой стене.
Сейчас эта стена представляла собой лишь голый кирпич на начальном этапе застройки, выглядящий совсем как недострой.
Линь Цзяньлу смотрел на нее с замиранием сердца, гадая, удастся ли ему оставить здесь свой след после окончания учебы.
Он дошел до середины, где стояла лишь небольшая группа грубых памятников-стел, на которых с трудом угадывались стершиеся слова прыжки в высоту, прыжки в длину — всё выглядело так, будто здесь объявили тендер.
Линь Цзяньлу долго бродил здесь в одиночестве, точно так же, как любил гулять по своему излюбленному художественному музею. В детстве он учился рисовать и страстно любил живопись; если бы он не увлекся волейболом, то с его тонкой и чуткой натурой наверняка стал бы художником.
Насмотревшись вдоволь, Линь Цзяньлу направился в волейбольный зал. Стоило ему переступить порог, как вся мужская сборная первокурсников, шедшая на тренировку, внезапно замерла.
Ли Цзе подумал, что выражение лица Линь Цзяньлу можно описать четырьмя словами: смотрю смерти в глаза.
И стоило так драматизировать? Разве не ты только что соблазнял моего брата? Ли Цзе пару раз скользнул взглядом по его ногам, а затем повернулся к остальным:
— Продолжаем тренировку! Бин Янь, тебе нужно побыстрее влиться в нашу систему приема первой передачи!
Тренировка возобновилась: кто-то отрабатывал нападающие удары, кто-то подавал мяч. Сян Бинъянь стоял у сетки, а либеро Чэнь Янъюй занимал позицию на задней линии. На противоположной стороне сетки возвышалась пушка.
Не настоящая пушка, конечно, а машина для подачи мячей. Рядом с ней стоял Юнь Цзыань, уже завязавший свой высокий хвост в аккуратный пучок; он закинул волейбольный мяч Микаса внутрь механизма.
Какое транжирство. Линь Цзяньлу и не подозревал, что у Столичного спортивного есть такие ресурсы — использовать для тренировок мячи стоимостью под тысячу юаней. Машины для подачи чудовищно истирали покрытие мяча, и они действительно не жалели их!
Сине-желтый волейбольный мяч на скорости семьдесят миль в час полетел прямо в Чэнь Янъюя. Тот присел на полусогнутых ногах, вытянув руки вперед, и в момент приближения мяча совершил отчетливое движение назад, искусно гася часть скорости и вращения снаряда. Мяч стабилизировался и по пологой дуге полетел к Сян Бинъяню.
Линь Цзяньлу следил за полетом мяча. Сян Бинъянь был диагональным, левшой — по идее, его место у сетки на правом фланге, где он должен пробивать бреши, но сейчас он отрабатывал прием от либеро. Намерение Цзи Гао читалось предельно ясно: пока Сян Бинъянь не гарантировал себе место в основном составе, он будет выполнять роль связующего.
Бац! Мяч в руках Сян Бинъяня не зафиксировался в идеальной точке.
Когда волейбольный мяч зависает в воздухе в нужной позиции, это называют выносом точки. Если точка вынесена хорошо, у нападающего есть вдоволь времени на подготовку и атаку. А если наивысшая точка мяча приходится ровно на ударную позицию нападающего, эффективность удара возрастает вдвойне.
— Отлично! — Юнь Цзыань поднял большой палец на противоположной стороне сетки.
— Заткнись! — раздраженно потрепал свои синие волосы Сян Бинъянь.
Однако при подаче следующего мяча Сян Бинъянь снова не смог нормально вынести точку, причем смазал передачу донельзя тонко.
— А вот и ты, — бесшумно подойдя к Линь Цзяньлу, произнес Цзи Гао. Он не был уверен, сможет ли Линь Цзяньлу влиться в коллектив, но в одном сомневался наверняка: тот обязательно придет.
— Пока ты не сможешь официально выйти на поле, Бин Янь побудет связующим в команде, у него уже был опыт тренировок на этой позиции, — Цзи Гао испытующе взглянул на него. — Что думаешь о нем?
Линь Цзяньлу хладнокровно окинул взглядом площадку, словно бесшумно работающая машина, собирающая необходимые большие данные. Звук ударяющегося о пол мяча отдавался эхом в такт его сердцу.
— Ничего особенного, — ответил Линь Цзяньлу.
— Почему это ничего особенного? — переспросил Цзи Гао.
— Либеро слишком силен. — Линь Цзяньлу перевел взгляд на Чэнь Янъюя.
Тот как раз отошел попить воды; немногословный парень вытирал пот с подбородка. Самый низкий в команде, но выглядевший при этом самым невозмутимым и надежным.
Если первая передача приходит не в точку, связующий иногда еще может вытащить мяч. Но когда первая передача оказывается слишком хороша, это незримо давит на психику связующего и в итоге приводит к его же ошибкам.
Линь Цзяньлу кивнул на Сян Бинъяня подбородком:
— Поставь с ним кого-нибудь другого.
Цзи Гао как раз собирался сменить пасующего, но вместо этого перевел тему:
— Что скажешь о его выносе точки?
— Точка — еще не всё. Я не могу утверждать, что он не умеет пасовать, только потому что у него не получается вынести мяч, — глаза Линь Цзяньлу начали вспыхивать огоньком. — Если пасовать слишком высоко, теряется скорость передачи, и тогда доигровщик оказывается полностью открыт, а противник гарантированно выставляет двойной или тройной блок. Чем лучше вынесена точка, тем проще поставить блок.
Бац! Сян Бинъянь принял еще один мяч.
— Вот этот неплох, — прокомментировал Линь Цзяньлу. — Связующий начинает движение плавно, а мяч вылетает взрывным образом. Траектория должна быть хитрой — тут все зависит от правильного распределения усилия большого пальца. Скорость и точность — вот истинная душа игры. Если гнаться за идеальным выносом точки, доигровщика блок быстро замучает до головной боли. Поменяй Сян Бинъяню партнера, он слишком зажат.
http://bllate.org/book/36356/4515268
Готово:
