Глава 26
Мэй Сюй, вынужденно застрявший у двери и сражавшийся со спутанными нитями шаров, услышал за спиной, как опомнившийся Хуан Цзюньчэнь громко возразил:
— Верно, в этом семестре я выбрал курс профессора Тяня, это он меня порекомендовал, признаю. Но разве в прошлом году Линь Ююань не рекомендовал точно так же Юйцзуна?
— Если совесть у тебя чиста, почему ты раньше не говорил, что твой научный руководитель по конкурсу — Тянь Пэн? Даже соврал, что не нашёл наставника?
Се Ицянь затушил сигарету, усмехнувшись то ли всерьёз, то ли в шутку.
— Спрашиваешь, откуда я знаю? Да, я разузнал у Линь Ююаня. Раз ты сам это сделал, чего тут стесняться? Тянь Пэн ведь тогда сам подкатывал к Юйцзуну, хотел взять его к себе после поступления в магистратуру, а Юйцзун отказался — предпочёл ему, ещё простому преподавателю, Линь Ююаня. Этого старого хрыча так взбесило, что с тех пор он ему палки в колёса вставлял без остановки. Как ты с ним ладишь — не наше дело, и что он тебе стажировку в стороннем бюро посоветовал — тоже отдельный вопрос. Но посмеешь ли ты сказать, что твоё нынешнее архитектурное бюро никак не поучаствовало за кулисами, когда решался вопрос с квотой на конкурс? «Лочэн» — один из партнёров этого мероприятия! Такая реклама, как ты, в стенах университета — для них немалая выгода. И посмеешь ли ты заявить, что от начала до конца ничего не знал, что когда преподаватели с кафедры решили заменить тобой Юйцзуна, в душе у тебя не шевельнулась ни капли радости?!
Из динамиков раздался жалобный вопль — босса наконец повалили. Чэнь Юйцзун тут же выключил игру, поднялся и подошёл к двери.
Мэй Сюй всё ещё обливался потом, сражаясь с шарами, как вдруг рядом появилась чья-то рука, забрала у него спутанный клубок нитей и невозмутимо принялась распутывать его прядь за прядью.
Позади продолжал Се Ицянь:
— В конце концов, это всего лишь дурацкий конкурс. Участвуешь — участвуй, а после разберёшься, как жить дальше. Но ты и так неплохо устроился, а всё никак не угомонишься. Хуан Цзюньчэнь, что ты как баба, мелочный такой?
Хуан Цзюньчэнь, разоблачённый и отчитанный Се Ицянем без всякой пощады, — что, тут же прозрел, раскаялся и залился слезами? Ну уж нет, ничего подобного. Он почувствовал лишь, что потерял и лицо, и почву под ногами, покраснел от злости до кончиков ушей, то сжимал, то разжимал кулаки, и после долгой паузы выпалил, будто теряя последний стыд:
— Да, я хотел победить! Если есть шанс и не бороться за него — только дурак так поступит. Юйцзун, ты крут, тебя все на руках носят, но я, чёрт возьми, тоже не пустое место! Я просто принял решение кафедры, только и всего, обстоятельства меняются — этот мир всегда принадлежал тем, у кого есть способности! Квоту дали мне они, но проект после этого делал я сам, своими руками, и я не считаю, что мне нужно перед кем-то унижаться. Сколько бы ты в душе на меня ни злился, отступать я не собираюсь. А вот ты — вечный любимчик судьбы, всегда всё гладко шло. Если есть силы — давай посоревнуемся снова в этот раз, а не так, чтобы от первого же удара ты слёг и сбежал!
Раздался громкий треск — Мэй Сюй ошарашенно уставился на нитки в руках Чэнь Юйцзуна: они разорвались на несколько кусков. Собранная было в кучу связка шаров от рывка разлетелась во все стороны и весело запрыгала по всей комнате.
Хуан Цзюньчэнь злобно отшвырнул шар, летевший прямо ему в лицо, смерил Чэнь Юйцзуна яростным взглядом и, развернувшись, ушёл.
Чэнь Юйцзун же за всё это время не проронил ни слова — даже когда Хуан Цзюньчэнь уходил, не удостоил его взглядом. Он молча протянул нить Мэй Сюю и бесстрастно бросил:
— Распутано.
Мэй Сюй: «...»
— Тц... — цокнул языком Се Ицянь и, разозлившись, вдруг рассмеялся. — Ещё не выпустились, а уже такое творится. У вас на градостроительном конкуренция и правда жестокая. Два с лишним года в одной комнате коту под хвост пошли.
Чэнь Юйцзун, обойдя разбросанные по полу шары, так и не ответил и вышел из комнаты.
Се Ицянь слишком хорошо знал его характер, чтобы удивляться, и, подойдя, безразлично похлопал Мэй Сюя по плечу, похвалив:
— А лёгкие у тебя неплохие.
Мэй Сюй, приосанившись:
— Ещё бы, я тренируюсь. Я, между прочим, король караоке.
Видя, что Се Ицянь, не найдя, что сказать, собирается уйти, Мэй Сюй вдруг ухватил его за рукав:
— Слушай... мне просто любопытно, чисто из любопытства спрашиваю: на таких вот архитектурных конкурсах тему для проектирования дома заранее объявляют? Насколько заранее можно узнать?
Се Ицянь удивился вопросу, но всё же ответил:
— Вроде до самого начала конкурса ничего не известно. Но если участвуешь постоянно, со временем улавливаешь закономерности в постановке задач — куда дует ветер последние пару лет, туда и стоит целиться заранее.
Это был опыт, накопленный за годы наблюдения за большими и малыми битвами Чэнь Юйцзуна.
Когда Се Ицянь ушёл, Мэй Сюй смирился с судьбой и заново связал нити шаров, разложив их небольшими кучками. Подумав, вытащил один шарик и привязал его к изголовью кровати. Наконец протиснувшись мимо двери, он бросил взгляд на стопку рекламных буклетов недвижимости на столе Чэнь Юйцзуна — так и не решился их убрать — и, выйдя, тихо прикрыл за собой дверь.
Спустилась ночь. Мэй Сюй по-прежнему корпел над чем-то в комнате соседнего корпуса.
Мянь-эр, откинув полу халата, чинно уселся напротив, поставил перед собой чашку зелёного чая, закинул ногу на ногу и, вооружившись маленькими ножницами, принялся подстригать ногти на ногах.
Заметив это, Мэй Сюй поднял голову с отвращением:
— Тебе не кажется, что так обращаться с почётным гостем, приехавшим издалека, — верх неприличия?
Мянь-эр напустил на себя ледяной вид:
— Гостем? Ты о ком это? Я по-дружески напоминаю тебе, что время вышло, пора выметаться. И мысли о халявной жратве можешь тоже забыть.
Мэй Сюй поспешно отодвинул свои вещи подальше и презрительно фыркнул:
— Больно надо мне твою похлёбку из наглости. Предупреждаю, если хоть капля твоей грязи попадёт сюда — пойдёт прямиком в печь на сожжение.
Мянь-эр в притворном ужасе изменился в лице, а затем скорбно протянул:
— Сколько дней не виделись, а всё уже не то. Теперь ты миловался с новеньким, обменивались залогами любви, а старого друга бросил, польстился на новое, растоптал наши прежние прекрасные клятвы, от былой нежности и следа не осталось...
Подавив рвотный позыв, Мэй Сюй наконец доделал последний кусок, поднялся и, обмакнув пальцы в чашку с водой, брызнул на сидящего напротив.
— Изыди, нечисть, не смущай мир людской! Сим благословением отправляю тебя на перерождение, ступай же поскорее!
Мянь-эр послушно рухнул, но всё ещё, извиваясь, причитал:
— Не согласен, я невиновен...
Мэй Сюй проигнорировал его вопли, глянул на темнеющее небо и, не успев поужинать, отправился обратно в общежитие.
Едва он положил вещи, как зазвонил телефон. В последние дни Лу Цзыфэнь его не донимала, и жизнь Мэй Сюя стала заметно спокойнее. Он взглянул на экран — пришло сообщение.
«Дами, я вернулся. Поел? Спускайся, составь брату компанию за ужином».
***
Чэнь Юйцзун вернулся в общежитие — комната, вопреки обыкновению, была тёмной и совершенно пустой.
Включив свет, он начал раздеваться на ходу к ванной, но на полпути вдруг замер, обернувшись к своей кровати...
К изголовью был привязан круглый шарик. Изначально белоснежный, теперь он щеголял нарисованной маркером на редкость уродливой рожицей, скалившей на него огромные передние зубы.
Чэнь Юйцзун какое-то время разглядывал шар, а затем медленно перевёл взгляд на стол. Там, на прежнем месте, аккуратно стояла основа макета — та самая, что несколько дней назад он собственными глазами видел упакованной в мусорный пакет и выброшенной. Она выглядела так, будто никуда и не пропадала, а прежде продавленный угол снова был цел. Только присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что деревянные детали обработаны довольно грубо, а клей нанесён неровными комками — работа выдавала руку явного дилетанта.
Чэнь Юйцзун слегка опешил, медленно подошёл и сел за стол.
Спустившись вниз, Мэй Сюй увидел Гэ Сяолиня, которого не видел уже несколько дней, — тот стоял и с улыбкой смотрел на него.
— На диете сидел, что ли? — спросил Мэй Сюй.
— Съездил на природу, скинул немного жирка. Выгляжу бодрее, а? — Мама Гэ приподнял руку, демонстрируя себя.
Хотя тот говорил, что дома болеет, а потом вдруг оказался «на природе», Мэй Сюй не стал допытываться, почему, и просто пошёл вместе с Гэ Сяолинем к шашлычному ларьку у ворот университета.
Мэй Сюй собирался в первую очередь налечь на еду, но Мама Гэ одним взмахом руки заказал целый ящик пива. Увидев такой размах, Мэй Сюй смутно почуял, к чему идёт дело.
Мама Гэ налил себе полный стакан, а Мэй Сюю — половину, но тот, придержав его руку, настойчиво долил доверху.
— Чего жмёшься? Жалко денег — так закажем на два шампура баклажанов меньше, не обеднеешь, — покосился на него Мэй Сюй и разом опрокинул стакан.
Гэ Сяолинь, поглядев на него, немного помялся, а потом махнул рукой и тоже начал пить наравне с Мэй Сюем, не сдерживаясь.
Они пили и болтали о том о сём, и вскоре у Гэ Сяолиня зазвонил телефон.
Мама Гэ сбросил звонок. Не прошло и двух минут, как телефон зазвонил снова. Он опять сбросил — и снова звонок. Эта настырность показалась Мэй Сюю до боли знакомой.
— Слушай... современная техника нынче до чего продвинутая пошла. По-дружески советую тебе одну мощную деловую функцию: она избавляет от любых злонамеренных звонков, мошенников и любовных дрязг. Называется — «чёрный список». Обычно я такое не всем рассказываю... — искренне произнёс Мэй Сюй.
Гэ Сяолинь изобразил изумление:
— Неужели существует такая продвинутая вещь? Звучит очень пафосно! Не терпится попробовать.
Пощёлкав по экрану пару секунд, Гэ Сяолинь тут же выключил телефон.
Почувствовав, что живот немного вздулся, и опасаясь, что они с Мамой Гэ перебрали, Мэй Сюй сбегал и заказал ещё еды. Отобрав что понравилось, дождался, пока всё прожарится, и, возвращаясь с подносом, увидел, как перед Гэ Сяолинем стоит девушка, надменно тычет в него пальцем и осыпает его бранью.
— Гэ Сяолинь, ты ненормальный? Столько дней тебя не найти, трубку не берёшь, а теперь вдруг устроил мне тут сцену! Расстались — так расстались, что тут такого страшного? Только смотри, потом не приползай ко мне обратно! Думаешь, ты мне так уж нужен? Да любого мужика с улицы за руку схвати — он в сто раз лучше тебя!
Гэ Сяолинь слегка побледнел и, уставившись на пустой стол, молчал, поджав губы.
Видя это, девушка распалилась ещё сильнее:
— Ты кроме как мямлить и колебаться вообще что-нибудь умеешь? Ни капли не похож на мужика, ни в учёбе, ни в жизни на тебя положиться нельзя! Ослепла я, когда согласилась с тобой встречаться!
— Лу Цзыфэнь! — Мэй Сюй с грохотом швырнул поднос на стол. — Хватит уже или нет?!
Лу Цзыфэнь от этого окрика вздрогнула, опустила взгляд на свои белоснежные манжеты, забрызганные жиром от шашлыка, замерла на пару секунд — и тут же взорвалась.
— Что значит хватит?! Вы тут все заодно! Мэй Сюй, ты тоже не лучше — что один, что другой, ни манер, ни ума, неудивительно, что вы спелись, оба второсортные!
Внешне Лу Цзыфэнь всегда держалась благовоспитанной барышней, а прибежала она сюда лишь потому, что привыкла помыкать Мамой Гэ, а тут её вдруг проигнорировали и непонятно за что бросили — не выдержала обиды. Впрочем, до откровенного базарного скандала она не опускалась: заметив, что окружающие оборачиваются на шум, она даже притихла голосом, зато слова стали ещё язвительнее.
— Ага, у Гэ Сяолиня, конечно, ума не хватает, иначе с чего бы ему запасть именно на тебя. У меня тоже, видать, ума не густо — сколько раз я тебе позволял мной командовать. Но не переживай, мы осознали свою ошибку! Провели глубокую саморефлексию! Будем усердно исправляться, чтобы, не дай бог, снова не вляпаться в одну компанию с тобой! С сегодняшнего дня мы с Гэ Сяолинем активно лечим мозги, а тебе советую заодно подлечить глаза, которыми ты умудрилась разглядеть второсортный товар. Когда полностью выздоровеем — больше не увидимся!
— Ты...
Явно никогда прежде не сталкивавшаяся с подобным обращением, Лу Цзыфэнь на мгновение лишилась дара речи от беспощадной отповеди Мэй Сюя. Покраснев и едва сдерживая слёзы, она замерла, глядя на Гэ Сяолиня — всё ещё надеясь, что бывший парень не выдержит и вступится за неё хотя бы парой слов: ведь когда-то он потакал каждой её прихоти и заботился о ней без остатка.
Однако Гэ Сяолинь лишь опустил голову, аккуратно расставил разбросанные по столу шашлыки и, подняв взгляд на Мэй Сюя, сказал:
— Времени уже немало, не будем терять его понапрасну. Садись, поешь, а то всё остынет.
Мэй Сюй фыркнул в сторону Лу Цзыфэнь:
— Слышала? Времени немало, если не поторопишься записаться в больницу, окулист уже закроется.
Услышав небрежное «терять время попусту» от Гэ Сяолиня, Лу Цзыфэнь не выдержала — слёзы хлынули раньше всяких слов. Она тыкала пальцем то в Мэй Сюя, то в Гэ Сяолиня, задыхаясь от рыданий и не в силах вымолвить ни звука, а потом лишь топнула ногой, зажала рот ладонью и, всхлипывая, убежала прочь.
Когда она ушла, Мэй Сюй убрал с лица презрительную гримасу и с размаху уронил голову на стол, дважды стукнувшись лбом о столешницу с гулким звуком.
Затем страдальчески простонал:
— Первый раз в жизни на девушку наорал! Если об этом узнают, это же позор на всю мою благородную репутацию праведника!
Гэ Сяолинь подвинул к нему шашлыки и тихо сказал:
— Ты не виноват. Это я...
Мэй Сюй нахмурился:
— Что за чушь! Изгонять нечисть и творить справедливость — святое дело!
Заметив, что Гэ Сяолинь смутился, Мэй Сюй понял, что, пожалуй, перегнул палку — ведь эти двое только что расстались, а как искренне Гэ Сяолинь заботился о Лу Цзыфэнь прежде, Мэй Сюй видел собственными глазами.
— Я знаю, что сам не идеален... — вдруг сказал Гэ Сяолинь, сделав большой глоток пива. — Но я правда старался измениться. Она раньше правда была не такой — очень хорошей, тихой, а я просто хотел усердно учиться, окончить университет, найти хорошую работу, чтобы быть с ней всегда.
— Мама Гэ! — серьёзно перебил его Мэй Сюй. — Ты во всём хорош, ты хорош не хуже моей мамы!
Гэ Сяолинь протёр глаза:
— Сыночек мой...
Мэй Сюй:
— То, что она не заполучила себе такую «маму», как ты, — это целиком её потеря...
Гэ Сяолинь снова хлебнул пива:
— Она ведь и тебе раньше проблем доставляла? В последний раз извинюсь за неё перед тобой.
Мэй Сюй тут же поднял стакан и чокнулся с ним:
— Да ерунда это всё, зато я понял: нельзя судить людей по внешности. Иногда те, кто кажутся холодными и надменными, на деле готовы прийти на помощь, а те, что выглядят простыми и близкими, — вот кто съедят тебя и костей не выплюнут. — Произнося это, он невольно вспомнил кое-кого. — Не стоит из-за такого недоросля убиваться. Если ты сейчас окончательно осядешь в одиночестве, кому же потом рожать детей всем этим белокожим красавицам с мягким и покладистым нравом? Прояви хоть капельку сострадания к ним.
Гэ Сяолинь, выслушав, серьёзно и часто закивал, но пиво в руке всё так же без остановки лилось стакан за стаканом.
Мэй Сюй понимал, что тому не по себе, и не стал останавливать, а вместе с ним понёс всякую чушь без разбору, чокаясь стаканом о стакан. Пили они до тех пор, пока стол и пол не покрылись пустыми банками. Мама Гэ первым сдался — упал грудью на стол, слушая, как Мэй Сюй распевает какую-то дурашливую песенку про любовь-морковь, и хохотал, качаясь из стороны в сторону, плечи тряслись, он даже головы поднять не мог.
Мэй Сюй похлопывал вздрагивающие плечи Гэ Сяолиня и, заплетающимся языком, наклонившись поближе, бормотал:
— Да ладно... подумаешь, расставание, надолго ли это... пёрнул погромче — и полегчало...
Гэ Сяолинь промычал:
— Ага... сколько там было-то... и года не прошло... встречались всего десять месяцев, всего десять... но это ведь не просто десять месяцев... не просто...
Мэй Сюй кивнул:
— Знаю, знаю...
— Дами, — вдруг поднял голову Гэ Сяолинь, и взгляд его оказался неожиданно ясным. Он посмотрел на Мэй Сюя и сказал: — Лу Цзыфэнь в одном была права: ума у нас с тобой действительно немного. В следующий раз не связывайся со слишком умными. Или, точнее, обязательно найди того, кто не будет тебя за глупость упрекать...
Мэй Сюй по-прежнему кивал, но, кивая, вдруг почуял, что его в чём-то важном обидели, и недовольно возразил:
— Где это я... тупой? Я просто... лень мозгами шевелить...
— Ну да, тебе и хитрости в сердце заводить лень, — сказал Гэ Сяолинь, доставая деньги на оплату счёта.
— Ты! Ты ещё смеешь надо мной... у тебя что, глаз много? Тогда... тогда одолжи мне парочку!
— У меня самого только один, да и тот из плоти, только что случайно разбил его о стол. Теперь мы с тобой на равных, — Мама Гэ закинул руку Мэй Сюя себе на плечо и повёл его в сторону университета.
Глядя на то, как сильно тот напился, Гэ Сяолинь сперва хотел притащить его к себе и уложить переночевать — не дай бог, новый сосед по комнате обидится. Хотя сам Мэй Сюй никогда об этом не говорил, Гэ Сяолинь всё же чувствовал: Чэнь Юйцзун, каким бы покладистым ни казался, всегда держал определённую дистанцию.
Но не успели они войти в двери мужского общежития, как Мэй Сюй вдруг раскапризничался, требуя во что бы то ни стало вернуться в свою комнату, и если бы ему отказали — обиделся бы не на шутку.
«Что там у него в комнате, сокровище какое-то?» — недоумевал Мама Гэ, но, поразмыслив, признал: в комнате Дами и правда имелось настоящее сокровище, сверкающее и не терпящее чужаков.
Не имея выбора, Гэ Сяолинь, спотыкаясь, всё же довёл его до комнаты 609 корпуса B. Едва он начал шарить по карманам Мэй Сюя в поисках ключа, дверь перед ним внезапно открылась — на пороге, против света, возник высокий силуэт, и взгляд его прожёг вошедших насквозь.
Чэнь Юйцзун увидел перед собой двух растрёпанных, сцепившихся друг с другом парней: Мэй Сюй, откинув голову набок, обмяк в объятиях стоящего сзади, а Гэ Сяолинь одной рукой обнимал его за талию, а другой рукой запустил ему в карман брюк и медленно там что-то нащупывал...
Гэ Сяолинь: «...»
Чэнь Юйцзун: «...»
Мэй Сюй: «Хрр-хрр...»
Спустя мгновение первым опомнился и заговорил Гэ Сяолинь:
— Я... я вот, привёл его обратно. Он вы-выпил немного, тяжеленный, зараза, может...
Он собирался спросить, можно ли зайти и уложить парня на кровать, но Чэнь Юйцзун, видимо, понял его иначе — решил, что Мама Гэ спрашивает, не поможет ли он с переноской, — и, недолго думая, сам протянул руку, схватил Мэй Сюя за грудки и потащил его к себе.
Гэ Сяолинь смотрел, как Чэнь Юйцзун без всяких усилий поволок Мэй Сюя через всю комнату, одним взмахом руки закинул его на верхнюю койку и бросил там, а затем обернулся и посмотрел на него самого. Мама Гэ тут же почувствовал, что переусердствовал минуту назад, — весь взмок от пота.
— Ну что ж... раз Дами благополучно добрался домой, я, пожалуй, откланяюсь, миссия выполнена.
Сказав это, Гэ Сяолинь тут же дал стрекача, но на полпути остановился и обернулся.
— Хотя у Да-Дами манеры во хмелю немного... хотя, в общем, ничего страшного, ха-ха, всё, всё в порядке, я пошёл, спокойной ночи, пока...
«Перед такой напористой мощью и слова не вымолвишь. Видно, только такой бесхитростный простак, как Мэй Сюй, способен это выдержать!» — думал Гэ Сяолинь на бегу.
Когда шаги за дверью стихли вдали, Чэнь Юйцзун подошёл и закрыл дверь, а обернувшись, увидел, что только что мирно спавший человек вдруг сел.
Огромные глаза Мэй Сюя встретились с взглядом Чэнь Юйцзуна, и он с чувством, выразительно воскликнул:
— Трагедия человечества!
Чэнь Юйцзун недоумённо нахмурился:
— Кто?
— Да Сунь Укун же!
Мэй Сюй изобразил, будто держит в руках золотой посох, и язык его тут же развязался.
— Подумать только, его пятьсот лет придавливало горой, а есть, пить и справлять нужду ему пришлось всё время в одной пещере — это ж какая гадость! Небось, Танский монах увидел его всего перепачканного в дерьме и моче и потому взял в подчинение, куда деваться. Это же тёмное пятно похуже любого скандала со снимками — а ведь я его столько лет растил! У обезьяны и то достоинства не осталось!
Чэнь Юйцзун уставился на него:
— Ты кто такой?
Мэй Сюй:
— Я же Патриарх Бодхи!
Чэнь Юйцзун: «...»
Мэй Сюй:
— Не веришь? Сейчас покажу тебе свою магическую силу!
Договорив, Мэй Сюй уперся руками, пытаясь встать с кровати, но не успел Чэнь Юйцзун и рта раскрыть, как раздался громкий удар и тут же — сдавленный стон Мэй Сюя.
Схватившись за макушку, врезавшуюся в потолок, тот, шатаясь, полетел вниз с кровати, но Чэнь Юйцзун, среагировав молниеносно, в последний миг успел выброситься вперёд и подхватить его!
Однако мощный рывок всё равно повалил их обоих на пол. Мэй Сюй почувствовал, что упал на что-то не слишком мягкое, тряхнул затуманенной головой и снова растянулся всем телом.
Чэнь Юйцзун, служивший подушкой Мэй Сюю, с досадой смотрел на того, кто устроился у него на груди и всё тыкался туда головой, и легонько подтолкнул его.
Мэй Сюй не отреагировал.
Чэнь Юйцзун похлопал его снова.
По-прежнему без ответа.
Тогда Чэнь Юйцзун, ухватив его за талию, приподнял и усадил вместе с собой.
Мэй Сюй наконец захныкал:
— Я хочу пи-пи... не трогай меня, не тычь пальцами... сейчас пописаю...
Чэнь Юйцзун нахмурился:
— Терпи!
Мэй Сюй:
— Не могу больше терпеть...
Чэнь Юйцзун сверкнул глазами:
— Не можешь — всё равно терпи! Обмочишься — отрежу!
Угроза сработала. Чэнь Юйцзун тут же в мгновение ока подхватил его и втолкнул в туалет, заботливо поставив на нужное место и направив в верную сторону, — оставалось разве что самому расстегнуть ему штаны и взять дело в свои руки. К счастью, Мэй Сюй, хоть и был пьян, всё же помнил, как справляться с базовыми потребностями организма самостоятельно.
— Ма-а-аленький мальчик просну-у-улся с утра-а-а, штаны подхвати-и-ил, побежал в туале-е-ет, а там занято-о-о, деваться неку-у-уда, пришлось наложить прямо в штаны-ы-ы...
Чэнь Юйцзун снаружи слушал, как тот поёт, попутно справляя нужду, и, потерев лоб, сам не понимал, как дошёл до жизни такой.
Он заправил обратно на кровать одеяло, которое Мэй Сюй стянул на пол во время падения, попутно немного прибрался, а очнувшись от своих дел, заметил, что из ванной больше не доносится ни звука.
Уснул прямо в процессе?
Или головой в унитаз рухнул?
Надо признать: в такие исключительные моменты дать волю воображению — дело, которого никто не в силах избежать. Разница лишь в том, проявит ли человек это вслух и делом, выставив себя в итоге похабным типом, или сдержится.
Чэнь Юйцзун развернулся и направился к ванной. Прислушался — действительно, ни звука. Осторожно протянул руку и медленно толкнул дверь.
Тот, кому давно полагалось закончить дела и выйти, сидел на корточках прямо перед унитазом, лицом к лицу с ним, обхватив голову руками, — неподвижно.
Чэнь Юйцзун постоял немного, подошёл, потянул его за руку, пытаясь поднять, но Мэй Сюй не сдвинулся с места.
— Иди спать в постель, — холодно бросил Чэнь Юйцзун.
Мэй Сюй попытался вырваться, но Чэнь Юйцзун не отпустил и, пользуясь явным перевесом в силе, наполовину дотащил, наполовину донёс его до кровати.
Стоило голове коснуться подушки, как Мэй Сюй вдруг присмирел. Чэнь Юйцзун уже решил, что тот наконец устал и угомонился, как вдруг услышал тихое, тоскливое:
— Я виноват перед Мамой Гэ...
Чэнь Юйцзун замер.
Мэй Сюй свернулся клубком и продолжил:
— Что Лу Цзыфэнь нехорошая, я на самом деле знал давно. Мы с ним в старшей школе учились в одном классе, а Лу Цзыфэнь была в соседнем... Мама Гэ был влюблён в неё целых три года, но всё время думал, что она слишком хороша для него, а у него самого ничего нет, стеснялся, не смел подойти, не смел даже выведывать о ней слишком много, только смотрел, как она проходит мимо нашего класса или через спортплощадку — во время обеда или на физкультуре.
— В глазах Мамы Гэ Лу Цзыфэнь всегда была само совершенство, чуть ли не богиня, а я между тем слышал уже раз пять, не меньше, как она меняла парней, — Мама Гэ об этом ни сном ни духом... Я всё думал: со временем, если чувства у Гэ Сяолиня сами по себе угаснут, не будет нужды разрушать его светлую мечту... И надо же было, чтобы уже в университете их снова свело вместе, они и правда сошлись, и тем более я уже не мог ничего сказать — вдруг девушка изменилась, надо же дать человеку шанс, к тому же каждый раз, встречая её, Мама Гэ был так счастлив... Кто ж знал, что в итоге... кто ж знал... Всё-таки это я виноват...
Мэй Сюй поднял голову, глядя на Чэнь Юйцзуна покрасневшими глазами:
— Мама Гэ сегодня плакал. Я видел. Столько лет его знаю, а он никогда не плакал. Но я сделал вид, что не заметил. Ему было так больно, и это всё моя вина... Лу Цзыфэнь ведь права была: Гэ Сяолинь так хорошо ко мне относился, а я оказался недостойным братом. Это всё моя вина, я плохой брат...
Чэнь Юйцзун стоял у окна — разница в росте была ровно такой, что, наклонив голову, он мог смотреть прямо в глаза Мэй Сюю. Он бесстрастно произнёс:
— За свои чувства каждый отвечает сам. Это он строил отношения с ней, а если тут ещё требуется чья-то помощь со стороны — значит, он совсем плохо её знал, и им изначально не стоило быть вместе. Нравилась ему не настоящая девушка, а образ, который он сам себе выдумал из-за тайной влюблённости. Рано или поздно иллюзия развеялась бы сама, столкнувшись с реальностью.
Мэй Сюй моргнул — затуманенный, заторможенный мозг не успевал переваривать внезапно длинную тираду Чэнь Юйцзуна. Подумав долго, он лишь повторил ту же фразу:
— Всё моя вина, я плохой брат...
Чэнь Юйцзун нахмурился и спросил в ответ:
— А что такое, по-твоему, настоящий брат?
Мэй Сюй немного подумал:
— Делить радость и беду поровну. Ты мне спину трёшь — я тебе жопу вытираю. За каплю добра отплачивать целым источником...
Договорив, Мэй Сюй вдруг приподнялся и обхватил рукой шею Чэнь Юйцзуна, повиснув на нём почти всем весом. Чэнь Юйцзун, не успев среагировать, поддался вперёд и оказался прижат к спинке кровати — их лица теперь разделяли считанные сантиметры.
Он услышал у самого уха невнятный голос Мэй Сюя:
— Вот как ты... ты хорошо ко мне относишься, значит, я тоже буду считать тебя братом и буду хорошо к тебе относиться! Очень, очень хорошо!
Чэнь Юйцзун почувствовал на щеке горячее, отдающее хмелем дыхание Мэй Сюя и невольно замер, а тот продолжил:
— Тот, Хуан-как-его-там... он тебе не брат, не расстраивайся из-за него!
Чэнь Юйцзун повернул голову, глядя на это лицо — веки слегка опущены, взгляд затуманен, но упрямо цепляющееся за остатки сил, чтобы продолжать разговор, — и тихо спросил:
— Откуда ты знаешь, о чём я думаю?
Мэй Сюй промычал: «М-м?» — только-только отступивший хмель снова ударил в голову, и речь опять стала невнятной.
— Я, конечно... знаю. Ты расстроился не из-за конкурса самого по себе... ты обиделся, что тот, кого ты считал братом, поступил с тобой так... Будь на твоём месте я — переживал бы ещё сильнее. Но! Ты, ты не должен сдаваться так легко... Конкурс и проект — ты столько времени на это готовился, и из-за, из-за такого дела просто... просто не стоит...
Чэнь Юйцзун прищурился. Голова Мэй Сюя была так близко, что стоило ему приоткрыть рот — и губы почти касались беспрестанно дрожащих ресниц напротив. Но Чэнь Юйцзун не сдвинулся с места.
Он лишь спросил:
— Кто тебе рассказал?
Мэй Сюй с трудом мотнул головой, чуть не потеряв от этого равновесие, и, чтобы удержаться, вцепился в воротник Чэнь Юйцзуна.
— Кто-то рас-рассказал, тоже мне... я сам догадался, я же такой умный... а вот ты вовсе не такой умный, каким кажешься, а я-то думал, что ты правда так быстро проектируешь... Ты же ещё давно догадался о теме этого года... Ты, ты в прошлом году серебро взял, вот и решил в этот раз постараться ещё сильнее... Думал-думал, понял, понял общее направление — и давай везде искать материалы... даже стопку книг с инопланетным текстом набрал почитать... и по тем жилым комплексам ходил осматриваться, а я-то, дурак, думал, ты богач, недвижимость выбираешь, а на деле всё это ради конкурса было... вот поэтому у тебя с самого начала так быстро, так быстро получился про-про... проект, ты ведь всё давным-давно продумал...
Чэнь Юйцзун ошеломлённо смотрел на Мэй Сюя пристальным, острым взглядом, пока у того окончательно не иссякли силы держаться — руки и ноги обмякли, и он, точно вьюн, соскользнул обратно на кровать.
— Если ты вот так, так просто это выбросишь... неужели тебе не жалко тратить столько же сил на новый проект... это ж сколько глупости и усталости...
Мэй Сюй завозился в одеяле, устраиваясь поудобнее, будто собирался заснуть, но вдруг чья-то сильная рука резко ущипнула его за щёку. Он от боли распахнул глаза.
Чэнь Юйцзун, наклонившись ближе, спросил:
— И что дальше?
— А?
— Так что дальше?
Мэй Сюй с досадой отпрянул, пытаясь вырваться из цепких когтей мучителя.
— Дальше... дальше я — Патриарх Бодхи! — выпалил он.
Но Чэнь Юйцзун не отпускал: одной рукой он прижал бешено дёргающиеся руки Мэй Сюя и хрипло повторил:
— Так что дальше?
Мэй Сюй что-то мычал и ныл, пока наконец не собрался с мыслями и, кривя занемевшее лицо, через силу выговорил:
— Дальше... ты не можешь сдаться, ты же всенародный кумир — Великий Красавец городка! Взять и просто признать поражение — совсем не круто! Как ты потом объяснишься перед тридцатью миллионами своих фанатов, которых хватило бы дважды опоясать земной шар?! Я тоже... в душе тебя презирать буду!
Извернувшись, Мэй Сюй вырвал руки из хватки Чэнь Юйцзуна, небрежно изобразил жест презрения, а затем стал тыкать двумя пальцами прямо в его гладкий лоб, чеканя слоги:
— Сдался без боя... тряп-ка... жал-кая!
Чэнь Юйцзун резко прищурился, впившись взглядом в мутные, затуманенные глаза Мэй Сюя, а потом вдруг тоже вытянул два пальца — только сразу двумя руками — и с силой растянул щёки Мэй Сюя в стороны, вместе с кожей и мясом.
— А-а-а-а!
Мэй Сюй с воплем боли попытался увернуться.
— Наглец! Как смеешь ты нападать на Патриарха Бодхи!! А-а-а-а-а...
Такая вот выдалась беспокойная ночь.
На следующий день Мэй Сюй, обхватив голову, очнулся от тяжёлого, мутного сна. Слезая с кровати, он тут же почувствовал тошноту с похмелья. Взлохматив волосы, торчавшие во все стороны, будто воронье гнездо, он прошаркал тапками из ванной — и увидел, как открылась дверь. В комнату вошёл Чэнь Юйцзун, свежий и бодрый лицом, — от смутной хмури, витавшей над ним последние дни, не осталось и следа.
Увидев Мэй Сюя, чей вид явно не дотягивал до привычной чёткости, Чэнь Юйцзун кивнул ему, а затем произнёс фразу, от которой Мэй Сюй мысленно решил, что сегодня солнце взошло на западе.
— Иди сюда, позавтракай, — сказал он.
Мэй Сюй уставился на него, не двигаясь с места.
Чэнь Юйцзун добавил:
— Патриарху Бодхи тоже нужно позавтракать.
Рот Мэй Сюя приоткрылся в форме буквы «О».
Чэнь Юйцзун поставил завтрак на стол и посмотрел на него.
В этот миг в голове у каждого из них пронеслась одна и та же короткая мысль.
Мэй Сюй: «Это был не сон...»
Чэнь Юйцзун: «Он всё помнит».
На самом деле Мэй Сюй помнил не всё — лишь смутные обрывки, спутанные в кучу, и сам не мог понять, что было правдой, а что нет. Помявшись немного, он решил, что судя по настроению Чэнь Юйцзуна, тот вроде не собирается сводить с ним счёты, и, набравшись храбрости, подошёл и сел за стол.
И тут его глаза мгновенно вспыхнули.
Яичный рулет?!
Чэнь Юйцзун переложил один ему на тарелку, воткнул трубочку в пакет молока и подвинул к нему же, а затем сел рядом.
— Это не из университетской столовой, на доставку заказал.
Ещё раз убедившись, что сегодня Великий Красавец городка и правда в хорошем настроении, Мэй Сюй наконец набрался смелости взять в руки лакомство, которое когда-то оставило у обоих не самые приятные воспоминания, и украдкой откусил кусочек.
М-м! С салатом и кетчупом!!! Лучше не бывает!!!
Чэнь Юйцзун, глядя, как он ест, без лишних слов открыл и свою порцию.
Мэй Сюй, жуя, украдкой поглядывал на него, а потом всё же не выдержал и сам заговорил:
— Если тебе неприятно, можем считать, что ничего не было...
Он ожидал, что Красавец городка холодно бросит: «Думаешь, это возможно?» — или презрительно фыркнет: «О чём ты вообще, я понятия не имею, о чём речь».
Но Чэнь Юйцзун, чуть помедлив, вдруг сказал:
— Ты прав.
В голове у Мэй Сюя зазвенела целая серия тревожных «дзынь-дзынь-дзынь».
Это ещё что такое?!
Чэнь Юйцзун:
— Сдаться из-за того, что того не стоит, — уж точно того не стоит. К тому же я не такой умный, как ты: столько трудов положил на эту работу, а выбросить и потом заново тратить силы на новую — это ж сколько глупости и усталости.
Мэй Сюй: «...» — про себя невольно подумал: что за день сегодня такой, с чего это его сосед вдруг заговорил чистую правду.
http://bllate.org/book/36329/4780587
Готово:
