— Тот Ян Янь — младший брат наложницы Цинь Жуя. Стоило ему явиться в казармы, как он тут же начал придираться к моим военачальникам и вышвырнул их одного за другим, — когда Цинь Цюэ вспоминал об этом, его кулаки сжимались так сильно, что на тыльной стороне ладоней выступали вены. — У меня сердце разрывается от возмущения! Я хотел пробиться на аудиенцию к отцу, но он не желает меня видеть! Не понимаю, что я сделал не так? Почему император даже не хочет на меня взглянуть?
Даже если преступника приговаривают к смерти, ему позволяют высказаться в свою защиту. Цинь Цюэ не мог взять в толк: ведь именно император приказал перевести его в Столичный лагерь и доверил командование Лагерем Чанъань. Последние два года каждый его шаг был согласован с отцом. В чем он провинился? Почему должен спокойно смотреть, как воины, которых он с таким трудом тренировал, превращаются в оружие в руках других?
Голос Цинь Цюэ дрогнул:
— Я знаю, что Лагерь Чанъань — не личная вотчина Цинь Цюэ. Если император отдал приказ, я не смею ослушаться. Но мне… мне больно.
За два года он сроднился с лагерем, день и ночь проводил плечом к плечу с солдатами, и эта привязанность была искренней. Он готов был оставить пост командующего, но хотел, чтобы на его место назначили достойного человека — только тогда он смог бы обрести покой. А этот Ян Янь даже тяжелый меч поднять не в состоянии, не то что обучать солдат — он, вероятно, и пары военных трактатов в глаза не видел.
Цинь Цюэ не смирился!
Вэнь Сюнь не знал, как утешить его. Если бы на месте Цинь Цюэ оказался он, то тоже стремился бы встретиться с императором, желая найти своим братьям по оружию надежного командира. Но борьба за власть всегда бескровна лишь на первый взгляд. Раз уж император принял решение заменить Цинь Цюэ, значит, кто-то долго нашептывал ему на ухо.
Цинь Цюэ решительно произнес:
— Я не сдамся. При первой же возможности я сброшу этого подонка с поста.
Выпустив пар, Цинь Цюэ почувствовал облегчение. Взглянув на Вэнь Сюня, он вспомнил о важном:
— Прости, я хотел заняться поисками шпионов, но вся эта суматоха… — по-видимому, в ближайшее время ему будет не до того.
Вэнь Сюнь прямо посмотрел в глаза Цинь Цюэ и успокоил его:
— Не спешите, ваше высочество. Вы и так сделали всё, что могли. Время покажет, чего стоят люди, а в трудные времена лучше всего виден истинный характер окружающих.
Цинь Цюэ насмешливо улыбнулся:
— Не будь таким оптимистом. Если после сегодняшнего дня мне так и не дадут поручений и я стану праздным принцем, тебе придется вместе со мной терпеть холодные взгляды.
Павшему в немилость принцу ничего хорошего не светило.
Вэнь Сюнь небрежно бросил:
— Как-нибудь выживем. К тому же, не стоит падать духом — возможно, ситуация скоро обернется к лучшему, и то, что так беспокоит ваше высочество, разрешится само собой.
Взгляд Цинь Цюэ стал цепким:
— Точно! В начале следующего месяца отец устраивает весеннюю охоту в пригороде, там будут все принцы и вельможи. Вот тогда я обязательно подам жалобу на Цинь Жуя перед лицом императора! Пусть поймет, что можно трогать, а что — нет.
Вэнь Сюнь прищурился в улыбке:
— Тогда пожелаю вашему высочеству добиться желаемого.
Тем временем Хань Тянь, сжимая в руке флакон с лекарством, догнал Цинь Цзя:
— Господин Цинь, прошу, подождите! — Цинь Цзя остановился и с сомнением обернулся: — Хм? Ты меня ищешь?
Хань Тянь обеими руками протянул флакон:
— Мой господин велел передать вам это лекарство от ран. Это рецепт из Императорской академии медицины, очень эффективный. Прошу, примите!
Цинь Цзя покосился на Чжан Яня и, дождавшись его кивка, принял флакон:
— Передай благодарность своему господину.
Хань Тянь улыбнулся, кивнул и зашагал в сторону главных ворот. Простодушный Цинь Цзя протянул флакон Чжан Яню и с праведным возмущением произнес:
— Господин Чжан, вы оказались правы — он пытается меня подкупить. Даже не знаю, на кого он работает, до сих пор ведет себя безупречно. Господин Чжан, что мне сказать ему в следующий раз? И стоит ли пользоваться этим лекарством?
Чжан Янь потер переносицу и, подняв взгляд на вывеску над входом в Резиденцию князя Дуаня, раздраженно ответил:
— Дали — пользуйся, а в следующий раз говори то, что посчитаешь нужным. — С него было довольно. В Резиденции князя Дуаня от верхов до низов сплошь одни дураки. Когда же он наконец избавится от них?
Цинь Цзя, сжимая теплый флакон, с обидой посмотрел вслед уходящему Чжан Яню:
— Почему господин снова злится?
***
Новость о том, что император лишил князя Дуаня должности в Столичном лагере и отправил его в бессрочный отпуск, быстро разлетелась по двору. Проницательные люди тут же поняли: князь Дуань впал в немилость у императора. Иными словами, он потерял власть, и тратить силы на сближение с ним больше не стоит.
У ворот Резиденции князя Дуаня стало пусто — не считая слуг, закупающих провизию, за полмесяца не заглянул ни один гость. Цинь Цюэ относился к этому философски: его совершенно не волновало, заносят ли его в списки приглашенных. Он заперся в поместье и раз за разом обдумывал, что скажет отцу, Императору Цзинжую, на весенней охоте. Ради этого он даже попросил у Вэнь Сюня блокнот, чтобы записывать свои мысли.
Время пролетело незаметно, наступил пятый месяц, весенняя охота была уже на пороге. За это время произошло несколько не слишком значимых событий: супруга Старшего принца родила раньше срока законного наследника. Впрочем, появление сына не пробудило в Старшем принце отцовских чувств — на следующий же день после родов он отправился в увеселительные заведения развлекаться с женщинами.
В поместье Второго принца также случилось радостное событие: Цинь Цзин взял в наложницы вторую законную дочь Великого наставника Мэн Цяня. Переступив порог дома Цинь Цзина, девица Мэн наконец смогла скрыться от назойливого внимания Старшего принца. В день свадьбы Цинь Цзин даже прислал Цинь Цюэ приглашение, звал его и Вэнь Сюня на пир. Но Цинь Цюэ не оказал ему ни малейшего знака уважения: мало того, что сам не пошел, так еще и наставил Вэнь Сюня:
— Цинь Цзин — дрянной человек, прогнил насквозь, не смей с ним связываться.
В итоге Вэнь Сюнь и Цинь Цюэ отсиживались в Резиденции князя Дуаня, пока в день весенней охоты не покинули дом.
С приходом пятого месяца потеплело, Вэнь Сюнь сменил одежду на более легкую, а в руку взял складной веер, спасаясь от жары. Солнце припекало. Вскочив на коня, Вэнь Сюнь взмахнул веером, тот с щелчком раскрылся. Он прикрылся им от лучей и, прищурившись, обратился к двум девушкам, с тоской провожавшим их у порога:
— Возвращайтесь в дом, снаружи жарко, не перегрейтесь. Привезу вам подарки, когда вернусь.
Сю Цин мягко улыбнулась:
— Веселой поездки.
Хун Юй разрывалась между грустью и радостью:
— Цюнлан, возвращайтесь поскорее, ваше высочество, доброго вам пути… — Охота продлится три дня. Мысль о том, что три дня не придется видеть принца, приводила Хун Юй в восторг. Но стоило подумать, что она не увидит Вэнь Сюня, как на душе становилось тоскливо.
Цинь Цюэ вскочил на коня рядом с Вэнь Сюнем, хмуро оглядел его с веером в руках и двух печальных наложниц, а затем проронил глубокомысленно:
— Кто не знает, решил бы, что они твои наложницы.
Вэнь Сюнь сложил веер и серьезно посмотрел на него:
— Ваше высочество, такие вещи нельзя говорить. — С обеими девушками у него были чистые отношения, никаких вольностей они не позволяли. С самого первого дня в поместье он ни разу не виделся с ними наедине.
Цинь Цюэ хмыкнул, скользнув взглядом по мягким чертам лица Вэнь Сюня, и крепче сжал поводья:
— Я просто к слову сказал, не кипятись. К тому же, я ведь не против… — И не мудрено, что девушки уважали Вэнь Сюня, даже сам Цинь Цюэ любил находиться в его компании — кто не любит красавцев, подобных нефриту и орхидеям? Тем более что Вэнь Сюнь ведет себя безупречно, а общаться с ним — одно удовольствие.
За это время Вэнь Сюнь изучил характер Цинь Цюэ: тот любил прямоту и порой бывал несдержан на язык. Это было хорошо — после общения с людьми, чьи слова всегда имели двойное дно, он находил характер Цинь Цюэ более простым в обращении.
Личная дружина была готова. Цинь Цюэ еще раз обернулся к Вэнь Сюню и, увидев, что тот держит поводья одной рукой, а веер — другой, не удержался от замечания:
— Спрячь веер, скоро перейдем на галоп, тебе нужно держать поводья обеими руками. — Надо признать, Вэнь Сюнь учился быстро: всего за полмесяца он освоил верховую езду. Вот только до охотничьих угодий в пригороде было далеко, а Вэнь Сюнь никогда не ездил верхом на такие расстояния.
Вэнь Сюнь за пояс заткнул веер, взял поводья обеими руками и улыбнулся:
— Понял, спасибо за заботу, ваше высочество.
Цинь Цюэ, разглядывая сияющего на солнце Вэнь Сюня, пробормотал:
— Рыба — полезная штука… — Он долго наблюдал и заметил, что Вэнь Сюнь будто бы совсем не загорает — видимо, всё дело в рыбе.
По команде Цинь Цюэ отряд пустился в путь к охотничьим угодьям.
За городской чертой веял теплый ветерок, по обе стороны дороги открывались приятные виды. Они ехали на запад, прямо к месту охоты, и чем дальше, тем больше встречалось карет и всадников. Некоторые вельможи перевозили целые семьи, их кортежи насчитывали сотни повозок. На фоне этой процессии отряд Цинь Цюэ — принца! — состоявший лишь из дюжины воинов и домочадцев, выглядел скромно.
Однако все они ехали на вороных конях одной масти, и когда процессия князя Дуаня пробиралась сквозь неповоротливые вереницы карет, это вызывало зависть у многих. Цинь Цюэ усмехнулся и с иронией окинул взглядом эту толпу:
— Приехали на охоту, а выставили такой кортеж. Если бы их отправили на войну, они бы, наверное, и дома свои на спины лошадям взвалили?
Через час отряд достиг цели. Вэнь Сюнь с трудом слез с коня. В начале пути он еще мог сидеть прямо, но со временем внутренняя сторона бедер стерлась в кровь, и под конец ему пришлось пригнуться, прижавшись к шее коня, чтобы хоть немного облегчить боль.
Жалкое зрелище, просто позор. Вэнь Сюнь, морщась от боли, держался за уздечку и дрожащим голосом произнес:
— Думаю, мне всё же нужно седло. — Он планировал подать чертежи седла после получения официальной должности, чтобы продвинуться по службе. Теперь же оказалось, что спасение бедер — задача первостепенной важности.
Цинь Цюэ, редко видевший Вэнь Сюня в таком незавидном положении, подошел к нему, пока его люди разбивали лагерь. Он подхватил Вэнь Сюня под руку и ослепительно улыбнулся:
— Я же говорил — садись в карету, не хотел, вот и натер ноги. Сейчас поставим палатки, и я принесу тебе мазь.
Вэнь Сюнь не решился позволить Цинь Цюэ помогать себе и, ковыляя, отказался:
— Нет-нет, не стоит, я сам справлюсь.
В этот момент перед ними внезапно вырос человек. Вэнь Сюнь поднял голову и увидел худощавого евнуха с бледной кожей, почтительно стоящего перед ними. Тот держал в руках золоченое приглашение и, склонившись, проговорил:
— Князь Дуань, господин Вэнь, мой господин просит вас пройти в его шатер для важного разговора.
Цинь Цюэ оглядел евнуха с ног до головы, а затем перевел взгляд на восток от их лагеря. Там, на пустой площадке, уже были возведены десятки больших шатров, а над центральным развевалось темное знамя. Увидев флаг, лицо Цинь Цюэ помрачнело:
— Как это понимать, Цинь Цзя?
http://bllate.org/book/36254/4502308
Готово:
