Цинь Цюэ сложил руки на груди, небрежно бросив: А что тут такого подозрительного? Я переодевался, не нашел княгиню и вполне логично попросил своих людей помочь с поисками. А что именно там увидели мои люди, какое мне до этого дело?
Вэнь Сюнь молча поднял большой палец вверх: Ваше высочество рассудительны.
Успокоенный лестью, Цинь Цюэ почувствовал, как настроение немного улучшилось. Он ткнул Вэнь Сюня в плечо и понизил голос: Удалось что-нибудь выведать?
Вэнь Сюнь ответил: Расскажу, когда вернемся домой.
К тому времени, как банкет в честь любования цветами подошел к концу, наступил вечер. Когда они покидали поместье Великой принцессы, в карете Резиденции князя Дуаня появился новый горшок с пышно цветущим розовым пионом. Это был ответный подарок от Великой принцессы — каждая семья, посетившая банкет, могла забрать такой цветок.
Как только карета тронулась, салон наполнился цветочным ароматом. Цинь Цюэ несколько раз взглянул на Вэнь Сюня: О чем вы все-таки говорили с Цинь Жуем?
Вэнь Сюнь опустил глаза и негромко произнес: Время было ограничено, многого сказать не успели. Цинь Жуй велел мне перейти на его сторону, утверждая, что ваше высочество вскоре сами себя защитить не сможете.
Цинь Цюэ: ???
Из салона кареты донесся яростный крик: Мерзавец! Как у него вообще язык повернулся такое сказать!
Когда карета остановилась у ворот Резиденции князя Дуаня, Цинь Цюэ все еще ругался: Почему ты не сказал мне сразу? Если бы ты хоть слово обронил, я бы сегодня выбил из него все зубы. Посмотрим еще, кто из нас не сможет себя защитить!
Вэнь Сюнь лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав. Он как раз боялся, что Цинь Цюэ устроит скандал прямо на банкете, поэтому и промолчал в поместье Великой принцессы. Если бы дело дошло до открытой ссоры, это не только поставило бы Великую принцессу в неловкое положение, но и навредило бы самому Цинь Цюэ и ему, Вэнь Сюню. Видя, как Цинь Цюэ кипит от негодования, Вэнь Сюнь посоветовал: Ваше высочество, не злитесь. Вместо того чтобы выходить из себя из-за слов Старшего принца, лучше задумайтесь о скрытом смысле его высказываний.
Цинь Цюэ холодно фыркнул: Что умного может слететь с его поганого языка? Скрытый смысл? Его скрытый смысл — это лишь деньги да красавицы.
Вэнь Сюнь немного подумал и сказал: Старший принц сказал мне, что даже если вы возглавите Столичный лагерь, то все равно не сможете им командовать.
Выражение лица Цинь Цюэ стало серьезным: Он правда так сказал?
Вэнь Сюнь кивнул: У меня нет причин лгать вашему высочеству.
В этот момент снаружи раздался знакомый голос: Цюнлан в карете? Вэнь Сюнь вздрогнул, отодвинул занавеску и увидел Ду Бая и Ван Чу. Вэнь Сюнь обрадовался и ловко спрыгнул с кареты: Хунвэнь, Юаньлан, как вы здесь оказались?!
Ду Бай и Ван Чу уже отправились к своим новым местам службы, но не успели отъехать и десяти ли от города, как получили уведомление из ямэня. Ван Чу медленно произнес: В ямэне сказали, что Тунда, не успев приступить к службе, утонул, и по закону его нельзя хоронить как чиновника. Если через семь дней никто не заберет тело, его просто закопают на кладбище для бедняков за городом. Хотя после того, как он прибыл в столицу, он сильно изменился, все же мы земляки. Мы с Хунвэнем посоветовались и решили собрать немного денег, чтобы оплатить погребение и отправить его тело на родину.
Вэнь Сюнь понял цель их визита: Запишите и меня. Покупка гроба и расходы на отправку тела в округ Янчжоу стоили немало. Если бы у Ду Бая и Ван Чу были хоть какие-то сбережения, они бы не пришли к нему.
Цинь Цюэ нашел это смешным: Тот подонок лишил тебя будущего, а ты еще и платишь за его похороны? Ты слишком добросердечен. Такое поведение — платить добром за зло — он искренне презирал.
Вэнь Сюнь опустил веки, его лицо оставалось бесстрастным: У Чжу Лу дома осталась семидесятилетняя мать. В день нашего отъезда она сунула мне три лепешки и просила присматривать за Чжу Лу в пути.
Он может быть неправедным, но я не могу быть бесчеловечным.
Хотя Вэнь Сюнь не хотел иметь дел с мертвецом, он не мог заставить себя лично заниматься его телом. Он отправил Хань Тяня, но когда тот вернулся, мальчик был бледен как смерть.
Видя, что Хань Тяня тошнит, Вэнь Сюнь с тревогой спросил: Ты в порядке?
Хань Тянь скривил губы в виноватой улыбке: Господин, я в порядке. Просто… вид вашего земляка был… в общем, я распорядился кремировать его, а прах отправить на родину. Вы не будете сердиться на меня, господин?
После смерти принято предавать тело земле, и Хань Тянь хотел сделать все как полагается. Но тело уже долго пробыло в воде, к тому же пока тянули с погребением, останки пришли в ужасающий вид.
Вэнь Сюнь махнул рукой: Ничего, ты все правильно сделал. Спасибо тебе, ты потрудился. Изначально это должны были сделать мы с Ду Баем и Ван Чу, но они спешили к месту службы, а я не хотел видеть Чжу Лу. То, что ты смог все уладить — уже большое дело.
Похвалы господина заставили Хань Тяня расплыться в улыбке, но вскоре он нахмурился: Господин, когда я возвращался, я встретил ваше высочество.
Вэнь Сюнь замер: Ваше высочество вернулся?
Хань Тянь кивнул и осторожно добавил: Ваше высочество был в страшном гневе, что-то случилось. Я видел, что спина у господина Цинь Цзя была в крови.
Вэнь Сюнь коснулся своего гладкого подбородка, размышляя: Неужели ваше высочество разоблачил шпиона в своем окружении? Если так, то у Цинь Цюэ еще есть порох в пороховницах. Ведь этот шпион, раз смог заслужить доверие Цинь Цюэ, должен был быть весьма искусным, а тот сумел выявить его за несколько дней…
В этот момент снаружи раздался голос Дяди У: Цюнлан.
Вэнь Сюнь вышел на зов и увидел, что Дядя У выглядит встревоженным: Сегодня император издал указ: ваше высочество отстранен от дел в Столичном лагере, он очень подавлен. Это его любимый сладкий суп, Цюнлан, ты человек чуткий, помоги, уговори ваше высочество хоть немного поесть.
Вэнь Сюнь: …
Он-то думал, что Цинь Цюэ злится из-за шпиона, а оказалось — из-за потери важной должности.
Он понимал заботу Дяди У, но поговаривали, что когда Цинь Цюэ в ярости, даже пробегающая мимо собака может получить тумаков. Посылать его сейчас с супом не означает ли отправить прямиком на плаху?
Стоя у главного зала Резиденции князя Дуаня, он отчетливо слышал рык Цинь Цюэ: Этот Ян только и держится на плаву, что благодаря своей сестрице, фаворитке императора, вот и ведет себя так нагло! Протеже, попавший в армию через постель, никчемное создание, которое даже тяжелый меч не удержит! Я терпел его слишком долго! Цинь Цзя, собирай двести человек из Личной дружины, я иду разнести этого ублюдка!
Не прошло и четверти часа, как Цинь Цюэ «сердечно поприветствовал» предков восьми колен этого Яна, и в этот поток брани вплетались слабые попытки Чжан Яня его урезонить.
Вэнь Сюнь с восхищением вздохнул: Вот это объем легких. Если бы он так взорвался, голос бы пропал на неделю.
Хань Тянь с супом в руках дрожал: Господин, может, придем позже? Ваше высочество сейчас такой страшный, если господин попадется ему под горячую руку, то с вашим телосложением вы этого не вынесете!
Вэнь Сюнь мягко сказал: Все равно придется войти. Если боишься, я пойду один. Он повернулся, собираясь забрать у Хань Тяня поднос с супом.
Хань Тянь отступил на шаг и решительно покачал головой: Нет, я пойду с вами. Если ваше высочество попробует поднять на вас руку, я смогу встать на пути.
Вэнь Сюнь улыбнулся и успокоил его: Не волнуйся, ваше высочество знает меру. Сказав это, он постучал в двери зала: Ваше высочество, это Цюнлан, я принес сладкий суп, можно войти?
Через некоторое время двери открылись. Полуголый Цинь Цзя с белым лицом открыл их, и когда Вэнь Сюнь проходил мимо, он почувствовал сильный запах крови.
Стол перед Цинь Цюэ был перевернут, бумаги и свитки валялись на полу. Цинь Цюэ стоял с плеткой в руке, бросил взгляд на Вэнь Сюня и чуть тише произнес: Это Дядя У тебя прислал? Скажи ему, что со мной все в порядке.
Вэнь Сюнь с невозмутимым видом подошел, поднял стол, а затем наклонился, чтобы собрать вещи с пола. Когда большая часть бумаг была собрана, он медленно произнес: Гнев вредит печени. Даже если ваше высочество не думает о себе, подумайте о тех, кто вам близок. Если довести себя до болезни, то враги будут радоваться, а друзья страдать. Выпейте немного супа, там лотос и лилия, они охлаждают жар.
Голос Вэнь Сюня был словно горный ручей в летний зной. Увидев суп на столе, Цинь Цюэ почувствовал, как ярость невольно утихает: Пожалуй, ты прав.
Он притащил стул, сел, бросил взгляд на Цинь Цзя и Чжан Яня и сухо бросил: Уходите, мне нужно остыть.
Цинь Цзя поклонился и, пошатываясь, вышел, а Чжан Янь остался стоять, нерешительно глядя на князя. Цинь Цюэ махнул рукой и раздраженно произнес: Я знаю, что вы хотите сказать, господин. Не волнуйтесь, я не буду совершать глупостей.
Когда Вэнь Сюнь поднял голову, он увидел окровавленную спину Цинь Цзя. Он прошептал пару слов на ухо Хань Тяню, тот кивнул и пошел вслед за ними.
В зале остались только Вэнь Сюнь и Цинь Цюэ. Цинь Цюэ молча пил суп, а Вэнь Сюнь неспешно бродил по залу, время от времени подбирая вещи, которые Цинь Цюэ смел со стола. В конце концов, Цинь Цюэ заговорил первым: Ты что-нибудь скажешь? Дядя У послал тебя принести суп, и ты ограничишься только этим?
Вэнь Сюнь виновато улыбнулся: Простите, ваше высочество, я не знаю, что нужно и можно говорить.
Цинь Цюэ отпил суп и небрежно заметил: Говори что хочешь. Ты столько времени подслушивал за дверью, неужели не хочешь ни о чем спросить?
Вэнь Сюнь медленно подошел к столу, положил на него принесенный предмет и присел на стул: Я не подслушивал, просто голос вашего высочества был настолько громким, что я боялся войти. Я не знаю тех людей, которых вы проклинали, поэтому и сказать мне нечего. Я лишь знаю, что ваше высочество из-за них лишился должности и очень злитесь, вот и все.
Цинь Цюэ скосил взгляд и внимательно посмотрел в ясные глаза Вэнь Сюня. Через некоторое время он вдруг тихо рассмеялся: А ты и правда прямой. Допив суп, он бросил ложку в чашу, закинул ногу на ногу и сказал: Два года назад меня перевели из пограничных земель в Столичный лагерь, командовать Лагерем Чанъань. Тогда в нем было всего около тысячи человек, дисциплина отсутствовала, они были неспособны вести самостоятельные боевые действия. За два года я превратил Лагерь Чанъань в пятитысячную армию, грозную как тигры и волки. Даже императорская гвардия при подавлении восстаний уступала нам дорогу. Кто бы мог подумать, что когда армия окрепнет, у многих это вызовет зависть.
Цинь Жуй и Цинь Цзин оба хотели получить право командования Лагерем Чанъань. Чтобы вытеснить меня, они испробовали массу приемов. Я мог защититься от их людей в армии, но никак не ожидал, что император-отец позволит ослепить себя Цинь Жую. Сегодня он издал указ: из императорской гвардии в Лагерь Чанъань переведен Ян Янь в качестве командующего.
http://bllate.org/book/36254/4502307
Готово:
