Гладкое зеркальное стекло с грохотом разлетелось, рассыпавшись по полу тысячами искр.
В гуле этого разрушительного звука, сопровождаемого глухими ударами, хаотично метались искаженные, вытянутые светом тени. Вспыхнувшая в уборной потасовка мгновенно привлекла внимание персонала. К месту происшествия со всех сторон поспешили официанты.
В заведениях, где воздух пропитан алкоголем и гормонами, ссоры и драки — дело житейское. Однако двое главных героев сегодняшней ночи заставили даже видавших виды сотрудников невольно содрогнуться. Любопытные посетители начали выходить из своих кабинок, чтобы поглазеть на зрелище.
То же самое происходило и в VIP-зале, где отдыхали друзья Хэ Цяо. Но, заинтересовавшись шумом в конце коридора, компания вдруг осознала: место в самом центре дивана пустует, словно комната лишилась сияния луны.
Из этого помещения один за другим вышли трое. И никто из них не вернулся.
Нарядно одетые молодые люди внезапно притихли, переглядываясь между собой. Встреча, призванная возвестить о счастье, растворилась в тайных перешептываниях.
В ночном воздухе витало нечто необычное. Кто-то мельком увидел, как Фан Шиэра, поддерживаемого под руки официантами, уводят прочь: его лицо было покрыто ссадинами, от былой холености и лоска не осталось и следа.
По сравнению с ним Хэ Цяо выглядел куда лучше. По крайней мере, его ранами занимался близкий человек, а не робкий официант.
В отдельной комнате, которую спешно выделили для Хэ Цяо, приглушили свет и экраны, а на журнальный столик поставили укомплектованную аптечку. Чи Сюэянь со знанием дела обрабатывал небольшую ранку на его виске, ничуть не выказывая волнения. С самого детства он наблюдал, как его отец, Чи Чжунъюань, тренировал курсантов, а позже, став стоматологом, привык видеть кровь ежедневно — подобные сцены для него были делом привычным.
Однако, опустив взгляд и увидев окровавленную правую руку Хэ Цяо, он все же искренне вздохнул:
— Я бы предпочел, чтобы это был сироп.
Хэ Цяо послушно протянул руку. На его лице не было ни тени боли — напротив, он извинился за те чувства, что вызвали его слова:
— Прости.
Чи Сюэянь покачал головой и, действуя очень осторожно, принялся осматривать рану, пинцетом извлекая крошечные осколки стекла. Когда Хэ Цяо сцепился с Фан Шиэром, они разбили зеркало у раковины — острые края порезали ему руку и задели лоб. К счастью, раны оказались неглубокими, артерии не задеты: хоть зрелище и выглядело кровавым, по большей части это были лишь поверхностные царапины, и кровь быстро остановилась.
В отличие от того, кто прошел профессиональную подготовку к насилию, Хэ Цяо не знал, куда бить эффективнее, чтобы быстро лишить противника возможности сопротивляться. В его гладкой и безоблачной жизни, казалось, никогда не было ни повода, ни необходимости драться. Поэтому он просто беспорядочно молотил кулаками, и в свисте воздуха чувствовалась такая запредельная ярость, совершенно не свойственная его обычному мягкому и покладистому нраву. Даже когда острые края зеркала пронзили кожу и хлынула кровь, он не дрогнул и не остановился.
В тот миг Чи Сюэянь почти поддался иллюзии. Казалось, человек перед ним действительно глубоко любит его.
В мире, где все кружилось и тонуло в алом, осколки стекла на подносе из нержавеющей стали мерцали, как драгоценные камни. Закончив с дезинфекцией, Чи Сюэянь отбросил лишние мысли и тщательно забинтовал руку.
— Я сделал лишь первичную обработку, лучше сходить в больницу и провериться. И еще, я не уверен, останутся ли шрамы, можно сходить выписать мазь.
Чи Сюэянь отпустил его руку и принялся убирать аптечку. Хэ Цяо смотрел на свою перебинтованную правую руку, зависшую в воздухе, и молчал, лицо его вновь приняло привычное безмятежное выражение. Это была сущая мелочь.
Вскоре они вместе вышли из кабинки. В отличие от Фан Шиэра, который с самого начала получил от Чи Сюэяня серьезный отпор, Хэ Цяо, вышедший из драки победителем, не нуждался в поддержке, лишь его рука, опущенная вдоль тела, была плотно обмотана бинтами.
Неподалеку все еще околачивались друзья, присутствовавшие на вечеринке. Один из молодых людей, заметив их появление, поспешно бросил свою компанию и, сияя заботой, подбежал ближе — золотая цепочка на его шее при этом неистово раскачивалась. Очевидно, этот пронырливый нувориш, недавно вошедший в круг, снова нашел шанс наладить отношения со вторым сыном семьи Хэ. Никто в этом не сомневался.
— Брат, как рана? — суетливо затараторил Чэнь Синьчжэ. — Может, отвезти тебя в больницу?
Хэ Цяо проигнорировал его и, шагая плечом к плечу с Чи Сюэянем, покинул место, полное мишуры и шума. Чэнь Синьчжэ не сдавался: он неотступно следовал за ними, явно ища повод подлизаться.
Швейцар подогнал красный спорткар к входу. Чи Сюэянь взял ключи, добровольно приняв на себя роль водителя — Хэ Цяо сейчас явно не стоило садиться за руль. Когда тот сел на пассажирское сиденье и закрыл дверь, Чэнь Синьчжэ, которого всю дорогу игнорировали, упрямо последовал за ними и, пригнувшись, заглянул в окно.
В этот момент, когда никто не мог их видеть, в его вопросе промелькнула доля искренности:
— Брат, рука в порядке? Сильно болит?
Хэ Цяо повернул голову, и в его голосе вновь зазвучало прежнее спокойствие:
— Все нормально, просто царапины.
Чэнь Синьчжэ с облегчением выдохнул, его обычная бойкая и скользкая манера общения на мгновение исчезла:
— Ну и славно. Я сам перепугался, не ожидал, что вы начнете драться.
Чи Сюэянь, сидевший рядом, молча слушал, не выказывая удивления. Оказывается, Хэ Цяо не просто намеренно проиграл Чэнь Синьчжэ. Они были знакомы заранее.
Чэнь Синьчжэ, увидев, как Хэ Цяо ведет себя с Чи Сюэянем без всякой маски, тут же понял, что их отношения совсем не такие, какими кажутся на первый взгляд. Сзади раздался нетерпеливый гудок автомобиля. Молодой человек, мастерски игравший роль нувориша, поспешил воспользоваться моментом и заговорил очень быстро:
— Брат, думаю, мне стоит сделать подарок на свадьбу. Может, в этот раз изменим долю на два к восьми?
— Не нужно, — Хэ Цяо улыбнулся и отвел взгляд. — Оставим как было.
Услышав это, Чэнь Синьчжэ больше не стал настаивать, оскалился в белозубой улыбке и довольно прямолинейно ответил:
— Хорошо, спасибо, брат! Счастья вам, живите долго и счастливо!
Он ловко отступил на шаг, помахал им рукой и проводил взглядом уносящийся вдаль спорткар, снова превратившись в того самого суетливого и угодливого парня.
Летний ночной ветер пронесся мимо. Чи Сюэянь, держась за руль, спросил своего супруга, сменившегося с ним местами:
— Та машина, которую ты проиграл ему — ее купил тебе Хэ Сяо?
Хэ Цяо ответил:
— Да.
Значит, и то, что он проиграл Чэнь Синьчжэ в прошлый раз — тоже. Он постепенно превращал подарки, данные ему под предлогом любви, в нечто иное — с помощью других людей, незаметно менял их на оружие, которое однажды сможет взять в свои руки.
Чи Сюэянь больше не спрашивал. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, и в его глазах отражались разноцветные ночные огни. Внезапно он подумал, что сидящий рядом Хэ Цяо явно обладает куда большими задатками злодея, чем он сам.
Огненно-красный спорткар остановился у виллы. Чи Сюэянь заглушил мотор и, повернувшись, спросил:
— По идее, мне ведь стоит проводить тебя внутрь и объяснить дяде и тете, что произошло?
— Уже поздно, езжай домой отдыхать, — Хэ Цяо покачал головой. — Я сам все объясню.
Чи Сюэянь догадался, что у того наверняка уже готов план, и не стал настаивать. Хэ Цяо левой рукой толкнул дверь. Собираясь выйти, он на мгновение замер и оглянулся:
— Я знал, что он приведет Чэнь Синьчжэ, — честно произнес Хэ Цяо, словно извиняясь. — Но не знал, что его целью будешь ты.
— Я тоже не знал, что ты полезешь в драку, — непринужденно ответил Чи Сюэянь. — Значит, мы в расчете?
Слушая его легкий тон, Хэ Цяо помолчал, затем, стоя у машины, тихо спросил:
— Ты не против, если я воспользуюсь этим случаем как поводом?
Этот вопрос заставил Чи Сюэяня рассмеяться. Он посмотрел на туго забинтованную правую руку Хэ Цяо и искренне заметил:
— Похоже, какое-то время ты не сможешь колоть орехи.
Помимо родителей, которые в детстве чистили ему жареные каштаны, Хэ Цяо был первым, кто сделал для него нечто подобное. На губах, казалось, все еще оставался тот густой, насыщенный аромат.
— Не забудь попросить кого-нибудь забрать машину, — Чи Сюэянь завел двигатель, помахал ему рукой и с довольной улыбкой попрощался: — Хорошего вечера.
Хэ Цяо молча проводил его взглядом. Войдя в дом, он первым делом услышал восклицание Шэн Сяоюэ:
— Ой, что с твоей рукой! Где ты поранился?
— Пустяки, ничего страшного, — безразлично ответил он, покачав головой. — Случайно вышло.
Затем он сухо пожелал матери доброй ночи и сразу прошел в свою комнату, явно не настроенный обсуждать ранение. Лишь на следующий день Шэн Сяоюэ узнала от Хэ Сяо о том, что произошло вчера вечером. Она обеспокоенно постучала в дверь сына:
— Я вызвала врача, пусть посмотрит твою руку, хорошо?
Хэ Цяо открыл дверь. Выглядел он неважно, но отказался:
— Сяо Чи уже все обработал, это просто царапины.
— Совсем забыла, Сяо Чи ведь тоже врач, — Шэн Сяоюэ немного успокоилась и воспользовалась случаем, чтобы спросить: — Вчера Сяо Чи не пострадал? Слышала, он тоже участвовал в драке?
— С ним все в порядке.
— Ну и славно, — Шэн Сяоюэ нахмурилась, в ее красивых глазах вспыхнул гнев. — Я уже сказала твоему отцу. Тот парень совсем распоясался! А я-то думала, вы в хороших отношениях…
— Мам, это бесполезно, — Хэ Цяо прервал наивные слова матери с горькой усмешкой. — Если вы будете просто учить его уму-разуму за меня, в этом нет никакого смысла.
Шэн Сяоюэ растерянно подняла взгляд на сына, который, казалось, повзрослел за одну ночь.
— В их глазах я — сын Хэ Хуайли, младший брат Хэ Сяо, но только не Хэ Цяо, — в его голосе звучала глухая печаль. — Никто не будет меня по-настоящему уважать, потому что без вас я никто.
— Мам, я должен вырасти. Больше нельзя вести себя так, как раньше.
В конце он добавил:
— Я хочу быть Хэ Цяо. Хэ Цяо без всяких приставок.
В наступившей тишине слои бинтов на его руке, залитые дневным светом, казались ослепительно белым снегом, сквозь который проступали неясные красные пятна. И любовь, и ненависть обладают силой менять человека. В этот момент он выбрал любовь как самый подходящий катализатор.
Тем же вечером Хэ Хуайли в очередной раз вернулся домой непривычно рано, и вся семья из четырех человек собралась за ужином. Перемены, произошедшие с младшим сыном после поспешного брака, не удивили Хэ Хуайли — это было в порядке вещей.
— Если хочешь прийти в компанию, есть два пути, — невозмутимо начал он. — Первый: получить должность в головном офисе группы, наблюдать и учиться у топ-менеджеров, так будет проще.
— Второй: как твой брат, начать с самых низов, пройти ротацию по разным отделам, изучая бизнес с самого основания.
Как только он закончил, Хэ Цяо без колебаний ответил:
— Я выбираю второй вариант.
В его выражении сквозила очевидная серьезность и решимость, что немало порадовало Хэ Хуайли. Он уже собирался предупредить его о трудностях этого пути, но Хэ Сяо, до этого молча слушавший, вовремя вмешался:
— Пап, у меня есть предложение.
Взоры остальных троих обратились к нему, и Хэ Сяо с невозмутимым видом продолжил:
— Если начинать с низов, как я, это, конечно, даст более прочную базу, но процесс слишком тяжелый. Особенно сейчас, когда ситуация в компании изменилась, а масштаб бизнеса стал намного больше. Ротация дает слишком узкие знания, это не совсем подходит.
Хэ Хуайли молчал, терпеливо выслушивая мысли старшего сына.
— Занимать номинальную должность тоже не вариант, это противоречит намерениям Хэ Цяо — он хочет делать реальное дело, — Хэ Сяо с улыбкой посмотрел на брата, сидящего напротив, и спросил: — Тебе интересна реклама и маркетинг?
Хэ Хуайли мгновенно понял, к чему он клонит, и слегка нахмурился:
— Ты хочешь отдать ему медиа-направление?
У группы «Ваньцзя» была независимая дочерняя компания — медиакомпания «Ваньцзя», которая занималась рекламой и маркетингом всех ресторанных брендов группы. Раньше ею управлял Хэ Сяо, компания работала успешно, и репутация у нее была хорошая.
— Это индустрия для молодых, здесь нужны энергия и страсть, а не жесткие рамки, — сказал Хэ Сяо. — К тому же, я сейчас физически не успеваю всем заниматься, и то, что Хэ Цяо готов этим заняться — хороший знак.
Посмотрев на задумавшегося отца, Хэ Сяо добавил с серьезной интонацией:
— Пап, тебе стоит больше доверять ему, дать ему проявить себя.
Шэн Сяоюэ была очень рада, увидев едва заметное удивление и радость на лице сына, и тоже начала уговаривать:
— Хуайли, я думаю, Хэ Сяо прав. Нужно дать ему попробовать. Редко когда он принимает такое решение, да и брат наверняка всему его научит.
Старший сын, не имевший с ней кровного родства, всегда очень заботился об этом сводном брате. Для реорганизованной семьи это было большой удачей.
После ужина Хэ Цяо нашел Хэ Сяо наедине. Он помялся, поблагодарил его, а затем прямо сказал:
— Брат, я не ожидал, что ты так просто доверишь мне управление компанией.
Хэ Сяо стоял у окна, глядя сквозь стекло, как садовник поливает цветы, и мягко ответил:
— Я просто физически не справляюсь. Тебе тоже стоит поверить в свои силы.
В сгущающихся сумерках падали сверкающие капли воды, намочив глубокие оттенки листвы и лепестков. Он не обернулся, поэтому Хэ Цяо, глядя на его спину, глубоко вдохнул:
— Постараюсь не напортачить.
— Ты не напортачишь, — Хэ Сяо улыбнулся и перевел тему: — Смотрю, в гараже пустовато, где твоя машина?
Хэ Цяо замялся, затем намеренно качнул правой рукой, все еще обмотанной бинтами, и тихо произнес:
— Вчера Сяо Чи привез меня обратно, а потом уехал на ней домой. На днях заберу.
Хэ Сяо подумал, что спрашивал не об этой машине. Но развивать тему не стал. Этот посредственный и недалекий младший брат никогда его не разочаровывал.
— Кстати, брат, — Хэ Цяо, вспомнив что-то, резко сменил тему, — кажется, ты говорил, что компания расширяется и вы планируете сменить офис?
Хэ Сяо наконец повернулся к нему, в его голосе слышалась улыбка:
— Верно. Теперь пришло время тебе решать этот вопрос.
За стеклом брызги воды постепенно пропитывали корни растений. Все более яркие лепестки нежно покачивались на вечернем ветру.
Очередной суматошный рабочий день. После обеда Чи Сюэянь немного вздремнул в кабинете, проснулся от будильника и готовился приступить к делам второй половины дня. Он встал, сознание все еще было затуманено, и решил умыться, чтобы окончательно прийти в себя.
Проходя мимо окна, Чи Сюэянь замер. Внезапная перемена вытеснила из его головы всю сонливость.
На дороге внизу по-прежнему плотный поток машин, торопливые прохожие. На фасаде новенького офисного здания прямо напротив, где долгое время висела реклама об аренде, ее больше не было. Приметный баннер сняли, обнажив истинный цвет стены, а закрытые окна отражали ослепительный солнечный свет.
В этом ярком, теплом свете в сердце Чи Сюэяня внезапно возникло странное предчувствие. Он сфотографировал вид из окна и отправил Хэ Цяо, добавив фразу, похожую на обычный повседневный треп:
[Shahryar: Офисное здание напротив клиники, где аренда очень дорогая, сдали.]
Через минуту раздались два звуковых сигнала подряд:
[Сяо Шии: Цену удалось сбить, вышло не так уж дорого.]
[Сяо Шии: С этого места удобнее заезжать за машиной.]
Его предчувствие сбылось. Опешив, Чи Сюэянь запоздало обратил внимание на аватарку Хэ Цяо. В левом квадратике чата теперь красовалось пылающее ярко-красное закатное небо, словно снятое наспех в какой-то вечер. Казалось, оно перекликается с лазурной морской гладью в его собственном квадратике справа.
Раньше все было иначе. Но он уже не мог вспомнить, какая аватарка была у Хэ Цяо до этого.
Чи Сюэянь вглядывался в эти переливы красного, через несколько секунд уголки его губ поползли вверх, а кончик пальца коснулся экрана. Сигнал пронзил шумный город и бесшумно проник в ладонь любимого человека.
[Shahryar: Неплохо справился.]
http://bllate.org/book/36240/4499853
Готово:
