Солнечные лучи рассыпали по партам мягкий золотистый свет, когда Хань Шэня разбилистым тычком вывели из дремоты.
Какая-то девочка с тоненькими пальцами. Если он правильно помнил, она была с ним в одной группе, а звали её Гу Синь.
Лицо Гу Синь выражало полную растерянность человека, случайно разбудившего спящего льва. Заикаясь, она произнесла:
— Одноклассник... эм-м, я хотела спросить, не нужна ли тебе какая-нибудь помощь с учебой?
Видно было, что она собрала всю волю в кулак.
Хань Шэнь откинул со лба члку и выпрямился, уперевшись длинными ногами в ножки парты. Опустив веки, он тихо спросил:
— Мм?
Гу Синь торопливо развернула целый плакат и принялась расписывать всё с таким усердием, будто продавала недвижимость:
— Учитывая, что на прошлой неделе твои результаты за контрольную были неважными, мы, твоя группа, хотим подтянуть тебя, чтобы ты продвинулся вперед и достиг новых высот!
Чжан Мин тут же поддакнул:
— Как говорится, один цветок весны не делает, а когда расцветают сто цветов — полон сад весны!
— Мы подготовили несколько вариантов. Первый — каждый из нас будет помогать тебе по одному предмету; второй — каждый день выделять по одному уроку на самоподготовке под твои индивидуальные занятия.
Чжан Мин, которого притащили сюда для храбрости, продолжил подпевать:
— Как говорится, мощный аккумулятор — суперзарядка, один урок лучше другого!
На самом деле оба они жутко сомневались.
Предлагать учиться такому непробиваемому двоечнику, как Хань Шэнь — не завуалированное ли это оскорбление?
Разве это не спровоцирует взрыв его эмоций и последовавшие за этим побои?
Хань Шэнь ответил:
— Не нужно, спасибо.
Гу Синь попыталась настоять:
— Ну-у... мы можем начать с самого базового: арифметической и геометрической прогрессий.
Хань Шэнь резко с грохотом откинул стул и поднялся. Гу Синь издала пронзительный визг и вжалась спиной в спинку стула, отступая назад с таким видом, будто смертельно испугалась.
— …
Хань Шэнь подумал, что в её глазах у него на лбу буквально написано: «жутко голоден, хочу съесть ребенка».
Выйдя из класса, он услышал за спиной недоумённый голос Чжан Мина:
— Чего это Чэнь-гэ так долго не возвращается с домашкой? Неужели его опять отчитывала Старшая Цинь?
Туалет находился в углу коридора на втором этаже, и путь туда из первого класса лежал через второй, третий и четвёртый.
Хань Шэнь был без школьной формы. На спине его черной футболки красовался принт с изображением острого оперения стрел. Стоило ему пройти мимо какого-нибудь класса, как шум и гам внутри удваивались.
Гревшиеся на солнышке ученики по обе стороны коридора с любопытством уставились на него, разглядывая с головы до ног и перешептываясь.
Возле туалета, прислонившись к стене у окна, стоял высокий и худой парень с сигаретой в зубах. По обе стороны от него, словно храмовые стражи у входа, дежурили двое «наводчиков».
Парень не сводил глаз с Хань Шэня всё то время, пока тот мыл руки.
— Слышь, братишка, это ты пару дней назад через забор перемахивал? Довольно эффектное зрелище.
Хань Шэнь поленился отвечать и уже собирался уходить, как перед ним мелькнула темная тень, наглухо перекрывая дорогу.
— Торопишься на перерождение? Поболтаем пару минут, — парень явно считал себя остроумным. — Давай дружить, в следующий раз вместе через забор полазаем.
— Неинтересно.
Хань Шэнь обошел его и сделал шаг в сторону.
— Эй!
Парень с размаху пнул швабру, стоявшую в углу. Раздался грохот, и в воздух полетела классическая задиристая фраза:
— Братец, а ты больно дерзкий!
Хань Шэнь только недавно перевелся в эту школу, держался особняком да к тому же успел наворотить дел — неудивительно, что им заинтересовались местные бездельники.
Связываться с Чэнь Чэнем эта компания не смела, поэтому им оставалось лишь пристать к новенькому пареньку, чтобы хайпануть и принести в Школу при институте капельку тепла и света.
Минуту спустя этого парня уже прижимали за волосы к умывальнику, а новенький процедил сквозь зубы:
— Не твое собачье дело.
Все остальные в туалете давно разбежались. Они в панике толпились у входа, не смея войти, а двоих несостоявшихся охранников скрючило у стены — те держались за животы, не в силах разогнуться.
В Школе при институте учились сплошь избалованные барчуки, которые отродясь не умели драться. К тому же Хань Шэнь вел бой грамотно: сразу было видно, что у него есть база — уверенно, жестоко и с большим запасом прочности.
Зазвенел звонок на урок, и, сообразив, что скоро появится учитель, парень тяжело задышал:
— Твою мать, кишка не тонка — жди вечером у школьных ворот! Здесь развернуться негде!
Тонкие веки Хань Шэня сузились, излучая холодный свет.
— Если вечером не придешь, я завтра прямо в классе тебя отметелю.
Хань Шэнь отпустил его и направился к выходу.
Слухи распространяются быстро: уже после второго урока Хань Шэня вызвали в учительскую, где те трое виновников стояли навытяжку вдоль стены.
Старшая Цинь просто не знала, за что хвататься:
— Я слышала, вы подрались на переменке?!
Трое хором:
— Да как мы могли драться, учитель шутит.
Хань Шэнь:
— Дрались.
Старшая Цинь: «……»
Трое: «……»
Старшая Цинь испытывала к Хань Шэню самые противоречивые чувства. За десятки лет преподавания она повидала всякое: не боялась ни глупых учеников, ни тех, кто проказничает и совершает ошибки; больше всего она страшила тех школьников, у которых полностью пропало чувство трепета перед учителями и школой.
Судя по абсолютно безразличному лицу Хань Шэня, она сразу поняла, что его бесполезно воспитывать — слова до него не дойдут.
Бросив пару фраз, Старшая Цинь перестала тратить красноречие и просто отправила его в класс.
На кафедре Юй Цзэ как раз объяснял сложную задачу.
Он был молодым и дерзким преподавателем, в прошлом — олимпиадником. Мысль его во время объяснения скакала с невероятной скоростью, и примерно половина класса совершенно не понимала, о чем он толкует, из-за чего со всех сторон неслись скорбные стоны.
Юй Цзэ нахмурился:
— И это вам непонятно? Чэнь Чэнь, ты понял?
Одноклассники молча и с глубокой тоской обернулись, бросив многозначительный взгляд на Чэнь Чэня.
Принимать максимальный уровень интеллекта за средний показатель — это, блин, просто запредельно.
Чэнь Чэнь тут же послушно покачал головой:
— Ничего не понял.
Юй Цзэ тут же взбеленился, принялся ряд за рядом выписывать формулы и, ругаясь на ходу, объяснять логику решения.
Хань Шэнь сел на свое место. На парте лежала розовая фруктовая карамелька. Чэнь Чэнь лениво вытянул длинные ноги, падающие тени красиво подчеркивали изгиб его бровей и глаз:
— Угощаю.
Конфета была мягкой на ощупь и пахла сладостью. Хань Шэнь покрутил карамельку в пальцах и замер на секунду. Неизвестно о чем подумав, он небрежным броском отправил ее прямо в мусорное ведро.
— Брат, а эта задачка вообще...
Чжан Мин, крутившийся на стуле с ручкой в зубах, заприметил эту сцену и от страха замолк на полуслове, мгновенно развернувшись обратно.
В воздухе повисло тяжелое, удушливая напряжение.
Чэнь Чэнь опустил голову, вытащил тетрадь и помолчал немного:
— Не нравится — вернул бы мне, зачем сразу в топку?
Что там писали в том посте вчера вечером?
Перед глазами Хань Шэня пронеслись длинные абзацы едкого текста. Лениво выцепив оттуда одну фразу, он бесстрастно произнес:
— Пожалуйста, сияй в одиночестве.
Чэнь Чэнь встретился с ним взглядом.
— Больше не лезь не в свое дело.
Чэнь Чэнь усмехнулся и уткнулся носом в конспекты.
У Чжан Мина на передней парте за спиной аж холодок пошел — этот человекоподобный айсберг даже с Чэнь-гэ справиться не может, и с какого перепугу он вообще полез кому-то помогать с учебой?
Страшно, жуть как страшно.
Весь остаток дня оба хранили молчание.
После вечерней самоподготовки Хань Шэнь встал и вышел. У школьных ворот его ждали четыре-5 тощих силуэтов, отбрасывавших длинные тени под светом уличного фонаря.
— Идем? Найдем местечко без людей и подеремся, — дневной парень приподнял подбородок, изо всех сил стараясь выглядеть крутым.
Хань Шэнь подавил желание разорвать эту физиономию прямо на месте, приподнял веки:
— Ладно, веди.
Переулок был темным и длинным. Повсюду валялись мусорные баки, источая тошнотворный запах. Две тусклые лампы под карнизом то вспыхивали, то гасли, пока одна из них с тихим хлопком не потухла наполовину.
Хань Шэнь молча наблюдал, как они снимают рюкзаки, сбрасывают школьные формы, делают разминку, разминают ноги и прыгают, как на уроке физкультуры. Наконец, не выдержав ожидания, он цокнул языком:
— Вы можете побыстрее?
Днем этот парень обошел весь класс и с большим трудом отыскал двух приятелей, занимавшихся тхэквондо. Уговаривал их долго, теперь же его бравада возросла вдвое:
— Мелкий, ты чего разошелся? На тот свет торопишься, раз так спешишь?
— Ха! — первый тхэквондист принял боевую стойку, упорным взглядом уставившись на противника.
Хань Шэнь схватил его за воротник, швырнул на землю и врезал кулаком. Пару мгновений — и вычурные позы оппонента превратились в нечто неузнаваемое.
Хлобысь! — тело со стуком влетело прямо в мусорный бак.
Второго тхэквондиста толкнули вперед, но тот даже стойку принять не успел, как получил мощный удар ногой под дых. Он рухнул на колени, а затем пустился наутек и на полной скорости впечатался лицом в стену, жуя дорожную грязь.
Парень никак не ожидал, что его «надежные» соратники так быстро испустят дух. В отчаянии он выудил из рюкзака обломок ножки от стула и, страшно дрожа, направил его на руку Хань Шэня:
— Черт-черт-черт, говорю тебе, не радуйся раньше времени, мать твою!
Хань Шэнь слегка вспотел. Высокая фигура стояла против света, и от всего его облика исходило сдавленное, готовое вырваться наружу неистовство.
Да твою ж мать...
И это всё?
И это всё, вот это вот всё?
И вот это вот всё-всё-всё?
Находившийся перед Хань Шэнем парень, сжавшись в комок, испытывал сильнейший душевный раздрай.
Что за страдания человеческие?!
Он ведь видел Хань Шэня пару раз раньше, и тот казался совсем не таким психованным, как сегодня!
Будто у него накопилась злость, которую непременно надо на ком-то сорвать!
Ли Фэй уже минуты три стоял у входа в переулок.
Выйдя из школы, он заметил, как новенький направился в этот тупик в компании целой ватаги, и сразу заподозрил неладное: судя по запредельному уровню холодной отстраненности новенького, тот явно не собирался вести задушевные беседы о жизни впотьмах.
Однако, вспомнив нешуточную боевую прыть новичка, Ли Фэй успокоился, подтянул рюкзак и хотел было уйти.
Впереди показались четверо-пятеро взрослых мужчин в цветастых рубашках, с толстыми золотыми цепями на шее и в остроносых туфлях. Один из них говорил по телефону:
— Тут мы, да? Возле того бака с продуктами у поворота?
Собеседник на том конце что-то ответил, и мужчина громко рассмеялся:
— Мелкий ублюдок, пятеро не могут справиться с одним и получают по шапке. Не паникуй, дядя уже идет.
Черт! Новенький там дерется?!
Драки между старшеклассниками — пустяк, но когда в дело вмешиваются отморозки с улицы, они же могут искромсать ножами до смерти! Что делать, если случится непоправимое?!
Ли Фэй торопливо зашарил по карманам в поисках телефона.
Пусто. Только тут он вспомнил, что в школу мобильники приносить нельзя, и обычно он их с собой не брал.
Он вихрем влетел в соседнюю фруктовую лавку, надеясь попросить стационарный телефон, но вместо этого нос к носу столкнулся с высокой сутулой фигурой.
Чэнь Чэнь, как водится, обложившись стопкой олимпиадных тестов, лениво стоял возле кассы и водил сканером по штрихкоду на яблоках, лежавших в красном пластиковом пакете.
— Пик! Оплата через WeChat, шестнадцать юаней.
Увидев перед собой внезапно материализовавшуюся пятерку здоровенных амбалов, Хань Шэнь поначалу просто растерялся.
А следом накатило ледяное презрение к тому идиоту, что распластался у его ног.
— Драться не умеешь, а стрелку забиваешь? Совсем отцу мозги вынес. — Хань Шэнь отступил на два шага назад и боковым зрением заметил торчащий из трещины в стене кусок стальной арматуры.
Главарь банды со звуком «вжух» вытащил из штанов складной нож и затянул:
— Салага, падай на колени и извиняйся, на этом и порешим. Мы ведь тоже не горим желанием избивать малолеток.
— Я твою мать убил? Схе ли мне извиняться? — голос Хань Шэня был ледяным. Спина уперлась во что-то твердое, он шарил рукой позади себя, пока не ухватился за металл.
В драке главное — смотреть в оба и слушать в четыре уха.
— Ого, — заметив, что парень вооружился, бандит ухмыльнулся с ноткой злорадства. — Смотрю, ты и вправду жить надоело!
Противники сжались плотным кольцом.
Хань Шэнь подхватил железный прут и со всего маху обрушил его на руку нападавшего. Железо глухо стукнуло о плоть и пружинисто отскочило, вызвав тяжелую, плотную отдачу.
Четверо врагов мгновенно растерялись.
Брови Хань Шэня сошлись на переносице.
Всего один удар — неужели от этого можно так расклеиться?
Ленивый, тягучий голос раздался прямо от входа в переулок:
— Толпой на одного — совесть вообще потеряли, бл*ть?
— Бум!
Яблоко со стуком шмякнулось о землю, брызнув во все стороны липким соком.
Чэнь Чэнь медленно шагал из темноты с пакетом фруктов. Его тень тянулся далеко назад, и с каждым шагом тяжелое яблоко безошибочно прилетало кому-нибудь в голову.
Ли Фэй шел следом за ним, сжимая в обеих руках по кирпичу, а его ноги слегка подрагивали.
Почему Чэнь-гэ по-прежнему невозмутим, как удав?
Твою мать, он что, вообще опасности не боится?!
— Твою мать, кинь в меня еще хоть одно яблоко! — ошарашенный выходкой свалившихся с неба сопляков бандит рассвирепел и бросился на него.
Чэнь Чэнь на ходу выхватил кирпич из руки Ли Фэя, ускорился, увернулся от прямого удара и с разгона врезался в него плечом.
— Бам!
Кирпич смачно приземлился прямо на лоб нападавшему и раскололся надвое.
Второй амбал пер напролом с ножом наперевес. Не успел он даже рявкнуть, как его руку пронзила острая боль, и он, содрогаясь в судорогах, выронил оружие на асфальт.
Хань Шэнь же вовсю охаживал стальным прутом каждого, кто попадался под руку.
Чэнь Чэнь разломал о головы бандитов пару кирпичей, заставив тех своей безупречной точностью и силой вжаться в самый дальний угол.
Ли Фэй тоже воспрянул духом и взревел:
— Сегодня мой Чэнь-гэ научит вас уважению!
Он уже занес кирпич, собираясь присоединиться к расправе, как вдруг его резко дернули за рюкзак.
Голос Чэнь Чэня слегка изменился:
— Ты бежать собираешься или нет?
Бандиты полезли за пазухи за электрошокерами и складными ножами, и их бледные лезвие зловеще блеснули в глубине переулка.
— Твою мать!!!
Чэнь Чэнь схватил Хань Шэня за руку и бросился к выходу из переулка, мчась на стометровой скорости к спасительному свету фонарей.
Добравшись до улицы и тяжело дыша от бега, они услышали, как в ушах зазвенело от шума в крови, а следом — приближающийся и нарастающий вой полицейской сирены.
Пот градом катился с лица Ли Фэя, чей взгляд был прикован к крепко сцепленным рукам в двух шагах от него, а зрачки слегка расширились.
Почему Чэнь-гэ во время побега не схватил его, а вцепился в новенького?
Искренние чувства... в конце концов были растоптаны.
Хань Шэнь перевел дыхание и замер под раскидистым деревом баньяна. Костяшки пальцев дико болели, ладонь натерло об арматуру, а тыльная сторона покрылась испариной. Казалось, его руку все еще сжимали мертвой хваткой.
Он никак не ожидал, что Чэнь Чэнь свалится как снег на голову, начнет крушить кирпичами вражеские головы — свирепо и умело — и улепетывать с удивительной проворностью, особенно учитывая то, как крепко он держал его за руку, словно к его ногам были привязаны огненные колеса.
И это после утренней-то ссоры!
Разве не неловко?
Хань Шэнь вдруг вспомнил слова госпожи Шэнь.
Неужели этот «белый рыцарь» и вправду к нему неравнодушен?
Наконец отдышавшись и придя в себя, Чэнь Чэнь оглянулся и обнаружил, что оба стоят на почтительном расстоянии от него.
— Чего встали так далеко? Будете чай с молоком?
Чэнь Чэнь стоял под уличным фонарем, откинув со вспотевшего лба пряди, а тени змеились по его обнаженной шее, создавая причудливую, сюрреалистическую красоту.
Яркую и ослепительную.
Ли Фэй:
— Не хочу, фыр!
Хань Шэнь:
— ……
Этот парень ко всем своим корешам так по-гейски относится?!
— Чего фыркаешь? Я тебя чем-то обидел? — не понял Чэнь Чэнь.
Ли Фэй демонстративно скрестил руки на груди, изображая обиду:
— Фыр! Сам подумай над своим поведением!
Чэнь Чэнь не удержался от улыбки:
— А ну пошел вон отсюда.
Ли Фэй закинул рюкзак на плечо:
— Ладно, я пошел. Завтра утром принесешь мне «Черного быка с кирпичным чаем», горячий и большой объем!
Проводив его взглядом, Чэнь Чэнь повернулся к Хань Шэню:
— Руку повредил?
Хань Шэнь счел эту заботу чересчур двусмысленной и наполненной тайным смыслом, но, пободавшись с внутренним сопротивлением, всё же кивнул:
— Угу.
Чэнь Чэнь:
— Так тебе и надо. Тайные разборки вечно до такого доводят.
Хань Шэнь: «……» Извините, что побеспокоил.
За углом располагалась аптека. Чэнь Чэнь купил противовоспалительную мазь и пластырь, протянув их Хань Шэню.
— Конфету будешь? — спросил он.
Вспоминать утреннее происшествие было неловко, а толстокожая гордость Хань Шэня не позволяла ему первому принести извинения, так что он с облегчением воспользовался протянутой Чэнь Чэнем рукой помощи.
— Давай, съем.
Чэнь Чэнь выудил из кармана формы розовую фруктовую карамельку и положил ему на ладонь.
Хань Шэнь развернул ее и закинул в рот — язык тут же омыла сладкая волна.
— Ну как, сладко? — заботливо поинтересовался Чэнь Чэнь.
— ……
Брат, если ты и дальше продолжишь вести себя так слащаво, меня начнет тошнить.
Ради того, что этот парень только что пришел ему на помощь, Хань Шэнь с напускным безразличием промычал:
— Довольно сладко.
Чэнь Чэнь:
— Конфета, подобанная в мусорке, разве может быть несладкой?
Хань Шэнь:
— ?
В горле будто застрял тяжелый булыжник.
http://bllate.org/book/36222/4497106
Готово:
