Сдавайте домашку! Быстрее, быстрее, не затягивайте! — Чжан Мин свернул пачку бланков в руку и швырнул на парту.
Чжан Мин, посмей еще раз швырнуть мою тетрадь! — Гу Синь отпихнула стул, набросилась на его стол и принялась отбирать свои вещи.
Чжан Мин отпрыгнул назад, уворачиваясь, и случайно уперся ладонью в соседнюю парту сзади. Внезапно сообразив, что это место новенького ученика, он испуганно взвизгнул и вжался в плечи.
Слушай, я вовсе не собирался заставлять тебя сдавать домашку…
Они сидели в одной группе уже целую неделю, но этот новенький не то что домашку не сдавал — на уроках даже головы не поднимал. Было очевидно, что он круглый двоечник.
Чжан Мин отлично понимал правило: нельзя тыкать людей носом в их слабые места.
Хань Шэнь с задумчивым видом пошевелился на стуле.
У Чжан Мина по спине пробежал холодок, он уже собрался рвануть к выходу из класса, как вдруг услышал вопрос:
Та конфетку, что я вчера выбросил в урну, Чэнь Чэнь подобрал?
Заглянув в мусорную корзину, полную исписанной бумаги и коробок из-под завтрака, Чжан Мин замер с лицом, полным недоумения, но в то же время почувствовал себя польщенным.
Новенький заговорил со мной! Заговорил!
Прорыв к нулевой отметке!
Да вряд ли. Мусорка такая грязная, а нашему брату Чэню этой конфетки не жалко.
Горло у Хань Шэня саднило с самого вечера, спросить что-то еще он не смог и больше ничего не сказал.
Чэнь Чэнь вошел с улицы, затащил огромную коробку минеральной воды и поставил ее возле кондиционера, а затем с грохотом вытряхнул из рюкзака целую гору упаковок с закусками и сладостями.
Решил оптом торговлю открыть? — Чжан Мин протянул руку и схватил пачку чипсов. — Чайные яйца есть?
Чэнь Чэнь усмехнулся:
Еще и со скидкой.
Какая скидка?
Еще раз тронешь — сломаю руку со скидкой.
Молча бросив чипсы обратно, Чжан Мин повернулся и продолжил собирать домашнее задание.
Чэнь Чэнь сунул руку в карман, вытащил горсть конфет и рассыпал их по парте:
Вот это вам поесть.
Конфеты выглядели знакомо: розовые, нежные и блестящие, точь-в-точь такие же, какие вчера дали ему.
Хань Шэнь вздохнул с облегчением: судя по всему, съедобное не из мусорки вытащили.
С какой стати другим чипсы, а нам конфеты? Ты как староста группы совсем забросил обязанности, не боишься, что мы поднимем восстание и скинем тебя с твоего места? — Говоря так, Чжан Мин, однако, вполне честно утащил себе ровно половину.
Из другого кармана Чэнь Чэнь с ленивым видом извлек еще одну горсть молочных ирисок:
Хочешь чипсов? Иди в рощицу, потаскай кирпичи, доложи стену — тогда все это твое.
Ты же вчера тоже ходил, старшая Цинь заставила?
За рухнувшую стену надо отвечать.
На большой перемене кто-то пинул его стул, и Чэнь Чэнь произнес:
Пойдем, одарим трудовой народ теплом и заботой.
Шанскому молодому господину Хань не улыбалось таскать кирпичи.
К тому же, какая ему разница, что стена рухнула и рабочие ее теперь чинят?
Подумав об этом, он счел себя наивным: разве сюрпризов, преподнесенных Школой при институте за эти дни, было недостаточно?
Вокруг рухнувшей стены были вкопаны строительные железные щиты, несколько молодых людей суетились, замешивая раствор и выкладывая кладку. Заметив Чэнь Чэня, они сразу же улыбнулись:
Опять пришли? Вот ведь гости дорогие.
Чэнь Чэнь помог им раздать бутылки с водой:
Доставили вам хлопот.
Какие хлопоты? Стена рухнула — мы починили, да еще и заработали. Поощряйте своих учеников почаще через заборы лазить: в этот раз хоть кусок обвалился, а то семьям моим дома на пару лишних ужинов с мясом не заработать.
Строительная пыль стояла столбом. Хань Шэню сделалось душно, и он отошел подальше, укрывшись под раскидистым кустом османтуса. Чэнь Чэнь же совершенно ничего не боялся, весело со всеми болтал, а временами даже помогал подносить лопаты с раствором. Ну просто…
Хань Шэню на ум пришли четыре иероглифа.
Одинокая ветвь среди всех, торчит ярче остальных.
Возвращаясь из рощицы в Учебный корпус Мудрости, они проходили мимо утопающего в цветах гуманитарного класса. Из коридора им навстречу с сияющей улыбкой вышла высокая девушка:
Чэнь Чэнь.
Чэнь Чэнь поздоровался с ней и представил Хань Шэню:
Это Чжоу Цзысинь, староста восьмого класса.
Привет!
Она была необыкновенно хороша собой: кожа белая, как молоко, тонкие и изящные черты лица, а в каждом взгляде сквозила утонченная, изысканная элегантность.
Хань Шэнь бросил короткое «мг».
И тут же заметил, что Чэнь Чэнь с любопытством за ним наблюдает.
Во взгляде читался глубокий интерес — словно он изучал, как именно какая-нибудь ледяная глыба станет общаться с красивой девчонкой.
Хань Шэнь:
Чэнь Чэнь, я хочу газировку со вкусом белого персика. — Чжоу Цзысинь широко распахнула свои лучистые глаза и слегка потянула его за рукав, раскачивая из стороны в сторону.
Кто сможет устоять перед капризами холодной и гордой богини?
Чэнь Чэнь немного помолчал:
Возьми свою школьную карту и сходи сама, мне наверх пора.
Купи мне, ну купи мне, купи мне. — Девушка надула губки и повторила несколько раз.
…Ладно.
Две белые школьные формы, теснясь и задевая друг друга, скрылись внизу.
Поднимаясь на свой этаж, Хань Шэнь вдруг вспомнил, как пару дней назад листал школьный форум и наткнулся на невесть откуда взявшийся отряд безумцев, отличавшихся железной дисциплиной. Они в мгновение ока разнесли в пух и прах ветку обсуждений «Глубокие, как пыль», причем многие пользователи красовались с аватарками вроде навеки преданных фанатов парочки Апельсинчик.
Похоже, эта парочка считалась во всей школе признанными золотыми мальчиком и девочкой.
В коридоре возле классной комнаты его поджидали четыре-в-пять парней — те самые, что прошлой ночью сцепились с ним в переулке.
Увидев идущего Хань Шэня, они уже не выказывали вчерашней спеси — на лицах читались лишь стыд и полнейшая покорность:
Эй, Хань Шэнь то-то-то-товарищ…
Хань Шэнь даже смотреть на них не пожелал и направился в класс, но неожиданно его схватили за ногу.
Парень по имени Юь Байюнь, из тех, кто явно пересмотрел сентиментальных мангак и слегка повредился рассудком, с серьезным и упрямым видом отвесил поклон в девяносто градусов:
Товарищ, вчера ты победил нас, теперь ты — мой старший брат.
Хань Шэню хотелось только смеяться:
Какой я тебе старший брат, зови меня батей.
Юь Байюнь оскорбленно выдавил:
Батя.
Вали отсюда, мне такой сынок даром не нужен! Предатель всех и вся, сколько поколений твоих предков вчера орало на всю улицу, возомнив себя крутыми гангстерами?
Поднявшись наверх с двумя бутылками персиковой газировки, Чэнь Чэнь как раз застал картину: Хань Шэнь тыкал пальцем в лоб толпе парней, подгоняя их под общее унылое «Старший брат, пощади, пощади-ми».
Подойдя ближе, он спросил:
Следующая цель — подмять под себя школьную мафию?
Чжан Мин, от начала и до конца наблюдавший за тем, как эти парни валяются в ногах и вымаливают прощение, заявил:
Если бы у школьного хулигана была внешность брата Ханя, я бы с радостью соглашался получать тумаки каждый день!
Хань Шэнь сердито бросил:
Получать тумаки захотел? Пшли вон оба.
Юь Байюнь уходить не спешил. Подумав, что раз его уже и так унизили ниже некуда, пусть уж буря разразится еще сильнее!
Мы пришли просить о помощи. — Он испуганно переглянулся со своими сообщниками и выдавил: — Вчера после драки вы ушли, но те уличные бандиты привязались ко мне и требуют денег на лечение. С каждого по тысяче, всего пять тысяч, а если не дадим — будут караулить и избивать у школьных ворот. Заявлять в полицию мы не смеем, если школа узнает — нас исключат… Не мог бы ты помочь, прогнать их еще раз?
Хань Шэнь от злости лишился дарда речи — он впервые в жизни видел настолько бесстыдных людей:
Вырастили змею за пазухой и получили ответный удар, а теперь бежите за помощью к жертве? У вас с головой всё в порядке?
Тут до Чжан Мина наконец дошло:
…Вы что, вчера дрались?
Дрались, еще как! — подключился к шумихе Ли Фэй. — С тесаками, протыкали руки и ноги, кишки наружу, всё как положено!
Эти парни явно сами стерли свое достоинство в порошок. Стоявший за спиной Юь Байюня смазливый паренек покраснел глазами и, недоговаривая, всхлипнул:
Они еще и… еще и того, обижали меня.
Чэнь Чэнь, до этого молчавший, издал протяжный звук:
А вот это уже чересчур.
Ли Фэй:
Чресчур.
Чжан Мин:
Истинно говорю, перебор.
Хань Шэнь:
Ошиблись мы, брат-Чэнь, старший брат… — в покрасневших глазах Юь Байюня читалось две дюжины пудов раскаяния.
Хань Шэнь остался непреклонен.
Счет за вчерашнюю подставу еще не был закрытым.
Изначально он проявил великодушие и не собирался мелочиться, но эти ублюдки всерьез решили, что он мягкотелая груша, раз у них хватило наглости припереться к нему за помощью.
Хань Шэню жутко хотелось схватить его за шкирку и заставить широко раскрыть глаза, чтобы разглядеть, кто перед ним стоит.
Неужели у него на лбу написано Добросердечный Цветочек?
Зато стоявший рядом Чэнь Чэнь вдруг зазвучал голосом мудрого эльфа:
Не переживайте, я что-нибудь придумаю.
У Хань Шэня внутри всё закипело:
У тебя тоже с головой не в порядке?
Атмосфера неловко повисла в воздухе, и Ли Фэй поспешил сгладить углы:
Если судить исключительно по баллам за экзамены, проблемы с головой на самом деле…
Поймав косой взгляд Хань Шэня, Ли Фэй тут же запихнул себе в рот кусок булки, символически лишая себя дара речи.
Этот ледяной, холодноватый взгляд мелкого братца Ханя пугал не на шутку — прямо мороз по коже среди июня.
Глянув на часы и заметив, что скоро начнется урок, Чэнь Чэнь спокойно произнес:
Решить проблему несложно. Сначала напишите гарантийное письмо о том, что больше никогда не будете связываться с уличными отбросами и обижать одноклассников.
Юь Байюнь был готов рухнуть перед Чэнь Чэнем на колени:
Хорошо-хорошо, прямо сейчас напишем, на следующем уроке покажем!
Мне показывать не надо. Если вы снова захотите натворить бед, я всё равно вас не остановлю. Оставьте его себе, чтобы проверять себя и заниматься самоанализом.
Добровольные помощники успешно присосались к чужой защите и радостно помчались вниз по лестнице, едва не кубарем скатившись с последней ступеньки.
Хань Шэнь холодным взглядом окинул Чэня, державшего в руках те две бутылки с напитками. Его длинные пальцы были белыми и безупречными — сразу видно было, что тяжелее ручки он ничего в жизни не держал. Чуть опущенные ресницы бросали легкую тень под лучами солнца, и весь он выглядел донельзя чистым и аккуратным, не имея ни малейшего сходства с теми, кто привык марать руки в драках.
Хань Шэню хотелось взвыть от раздражения:
Ты чего такой сердобольный?
На губах Чэнь Чэня появилась легкая усмешка:
С каких это пор стремление помочь стало излишней заботой? Это называется покорять добродетелью.
Хань Шэнь:
Проклятая твоя добродетель…
Прозвенел предупредительный звонок, и ученики потянулись обратно в класс.
Хань Шэню до того опротивело сидеть с Чэнь Чэнем за одной партой, что тошно становилось, но виновник всех бед выглядел невозмутимым: он взял купленную им белую персиковую газировку и вручил ее двум маленьким феям из их группы.
Гу Синь отпила с полнейшим восторгом:
Староста, ты просто чудо! Лучший староста на свете!
По пути купил.
А?
Чжоу Цзысинь попросила купить.
Чжоу Цзысинь?! — восторг Гу Сини взлетел до небес, но мгновение спустя до нее дошло: — Стоп! Девушка с радостью попросила тебя принести напиток, а потом обнаружила, что ты, как оптовик, захватил угощение на всех девчонок в группе… Разве это не неловко?
Чэнь Чэнь с равнодушным видом размял запястье:
И что с того, что неловко?
На лице Гу Сини отразилось полное отчаяние:
Ты — безнадежный мужлан, совсем ничего не понимаешь! Она же явно в тебя влюблена!
Эта пара золотых мальчика и девочки Школы при институте привлекала всеобщее внимание, и Гу Синь не была исключением — она тоже тайком шипперила их.
Она — избранная богиня гуманитарного профиля, он — небесный гений точных наук, к тому же оба писаные красавцы. Стоило им только встать плечом к плечу на постаменте во время награждения, как внизу тут же поднимался шум.
Но если говорить откровенно, это была игра в одни ворота: цветы страдали от безответной любви, а вода утекала в никуда. Всякий раз, когда влюбленная девчонка смущалась от всеобщих подколок, этот бессердечный парень лишь лениво отмахивался. Получив грамоту, он немедленно срывался с подиума так, будто опасался, что Чжоу Цзысинь ухватит его за шкирку и прилюдно заставит выдать признание в чувствах.
Дружеский совет: эту парочку шипперить определенно не стоило.
Сплошное битое стекло вместо сахара.
Чэнь Чэнь вытянул из горы книг тетрадь и бланк задания, кончиком пальца коснувшись губ:
Ладно, хватит болтать, надоело.
Гу Синь всё поняла.
Этой паре суждено было расстаться без счастливого конца.
Она так непреодолимо жаждала поделиться своими мыслями с кем-нибудь еще, отравить душу какому-нибудь новичку, еще не запятнавшему себя участием в фандоме, что машинально обернулась… но едва бросила взгляд на сидевшего позади парня, как все ее иллюзии тут же растаяли.
Хань Шэнь закинул длинную ногу за ножку парты, устроившись крайне неудобно. Его холодный, пронзительный взгляд был устремлен вниз, а испускаемый им арктический холод мгновенно охладил ее пыл. К тому же на его лице буквально было написано:
Младшая сестричка, меня тошнит от одного звука имени Чэня.
Младшая сестричка благоразумно отвернулась и легонько ткнула Чжан Мина в плечо.
Брат Чэнь ведь еще ни с кем не встречался.
А у тех парней и девчонок, что пытались признаться ему в любви, на могилах трава уже по три метра выросла. Чувства к брату Чэню нельзя назвать романтикой, это абсолютное отчуждение.
Наш брат Чэнь и впрямь такой притягательный и совершенно недоступный запретный плод.
Интересно, кому в итоге достанется эта несравненная красота?
Десять минут спустя с передних рядов по рядам передавали исписанный вкривь и вкось клочок бумаги под названием Героическое послание. Хань Шэнь машинально перебросил его Чэню.
Развернув листок, Чэнь Чэнь изменился в лице — палитра эмоций была невероятно богатой.
Хань Шэнь бросил беглый взгляд: бумага пестрела какими-то хаотичными кроваво-красными отпечатками пальцев и подписями. Судя по густоте и вязкости, это была вовсе не красная ручка, а скорее…
Кто-то растолок в кашу косметику из девичьей сумочки.
На листке было выведено послание: Вышло Героическое послание, кто посмеет тягаться с нами? Нынче у брата Чэня беда, мы готовы проявить собачью верность и тяжкий труд, десять тысяч человек с обнаженными мечами пойдут крушить врагов и наводить порядок. Если среди героев Поднебесной найдутся откликнувшиеся, оставьте свой отпечаток пальца в пустом месте ниже, спасибо. PS: Помада украдена у нашей Малявки, давайте все вместе скинемся по пять юаней и купим ей новую, можно? Она уже десять минут плачет!!!!!!
У старшеклассников, кроме зубрежки и учебы, почти не было других развлечений, и стоило им услышать хоть малейший намек на нечто внеклассное, как они приходили в дикое возбуждение. А уж если зачинщиком выступал Чэнь Чэнь, это было надежнее любой гранитной скалы, верно?
Поэтому едва закончился урок, как почти половина парней из класса со всех ног кинулась к парте Чэня, засучив рукава и с воинственным настроем.
Ху Хао выпалил:
Брат Чэнь, у нас что, масштабная драка намечается? Скажи слово, и я ради твоей победы отдам жизнь, которую только что потратил на изучение траектории движения заряженных частиц в электромагнитном поле!
Чэнь Чэнь никак не ожидал, что его призыв найдет такой массовый отклик. Помолчав пару секунд, он произнес:
Хватит дурить.
Мы не дурим.
Серьезно, прекращайте.
Мы правда не дурим.
Чэнь Чэнь вытянул из стопки задачник по физике и швырнул его вперед:
Реши мне еще одну задачку на движение заряженных частиц в электромагнитном поле.
Ху Хао опустил голову, перелистнул страницу и…
Угх.
Брат Чэнь издевается, какой кошмар.
Уголки губ Чэня чуть приподнялись:
Тогда почему еще не за учебой? Делать совсем нечего?
Ху Хао жутко хотелось поучаствовать в общем веселье:
Но ведь в беде друзья познаются!
Чэнь Чэнь:
У тебя превратное понимание слова беда, друг мой.
Брат Чэнь был способен абсолютно на всё.
Ху Хао только теперь понял, каким наивным он был, и с унылым видом поплелся на свое место решать тесты — спасать собственную шкуру.
На последнем уроке перед обедом Чэнь Чэнь внезапно почувствовал неладное.
Сосед по парте игнорировал его целое утро.
На краю стола одиноко лежала розовая конфета — казалось, она впитала в себя невысказанный гнев и решимость. Ее никто не трогал, но от ярких лучей поднимающегося полуденного солнца она слегка подтаяла, смешиваясь с ароматом османтуса и испуская сладковатый приторный запах.
Чэнь Чэнь постучал ручкой по собственному светлому лбу, оторвал листок для заметок, вывел на нем несколько строк, аккуратно сложил бумажный самолетик и запустил в сторону соседа.
Тот угодил прямо в точеный, бледный нос.
Хань Шэнь с раздражением перехватил его в руку, смял в комок и тут же швырнул в урну.
Подняв глаза, он холодно бросил:
Уговор такой: вчера ты помог мне, сегодня я помог тебе. Квиты.
Чэнь Чэнь невольно усмехнулся:
Договорились.
http://bllate.org/book/36222/4497109
Готово:
