Он внутренне обливался слезами: этот малец упрям как осёл, если уж вобьёт что-то себе в голову, ни за что не отступится, даже если окажется неправ. Самое главное — он тот еще мастер софистики, способный заткнуть за пояс почти любого, кто пытается его переубедить.
Ло Юннин мысленно выругался и в душе взмолился к Нефритовому Императору, Будде Татхагате, богине Нюйве и святой Мацзу: спасите этого безмозглого друга детства, молил он про себя, чтобы всё не обернулось худшим образом.
Фу Юньюн с запыхавшимся видом вбежал в главную зону проведения праздничного банкета. Под удивленными взглядами окружающих он схватил Шэнь Юньцзи за руку и уже собирался отвести его в какое-нибудь укромное местечко, как вдруг невольно скользнул взглядом по макушке Шэнь Юньцзи — и неожиданно заметил, что над головой Шэнь Юньцзи внезапно появилось диалоговое окно.
Оно было выполнено в мангачном черно-белом стиле и выглядело весьма приятно для глаз... Нет-нет-нет, дело вовсе не в этом! Главное — содержимое самого окошка: «Объект моих симпатий признался мне в любви, ура!»
Еще больше его озадачило то, что диалоговое окно было заботливо помечено красными буквами: «Это внутренние мысли Шэнь Юньцзи!»
Фу Юньюн: «……?»
Фу Юньюн испытал сильнейшее потрясение, Фу Юньюн погрузился в глубокие размышления, а затем от избытка шока разом забыл отпустить руку собственного супруга.
Он подозрительно оглядел прекрасное лицо Шэнь Юньцзи — такое холодное, будто один лишь взгляд на него мог покрыть человека ледяной коркой, — а затем снова перевел взор на диалоговое окно над его головой, совершенно не вязавшееся с привычным образом этого человека. В его душе зарождались новые сомнения: «Какого чёрта, неужели я вообще не переродился? Неужели это какой-то новый способ приветствия в подземном царстве?»
Не успел он углубиться в раздумья, как с изумлением увидел, что в диалоговом окне над головой его супруга появилось нечто новенькое: «Он взял меня за руку... Неужели он и правда так сильно любит меня, хи-хи».
Фу Юньюн: «???»
Увидев эту фразу, Фу Юньюн отдернул руку Шэнь Юньцзи, словно от удара током.
Что там вообще было написано?
Хи-хи?
Какое, к черту, хи-хи, да я ж мать твою...! Мой холодный и неприступный супруг просто не может иметь столь богатый и легкомысленный внутренний мир!
С этим миром определенно что-то не так?!
Нет, еще страшнее то, что мой супруг утверждает, будто любит меня!
О боже, разве я не был всего лишь заменой истинной любви для молодого господина из богатой семьи?
Я что, добился своего и поднялся наверх?
Но ведь это же момент моего самого первого признания!
Пока Фу Юньюн стоял с совершенно одурманенной головой, Ло Юннин наконец приковылял сюда, тяжело дыша.
Ло Юннин резким движением задвинул Фу Юньюна за спину и, выдержав опасный взгляд Шэнь Юньцзи, покрылся холодным потом с головы до ног.
Но ради друга он был готов пойти на любые жертвы. Преодолевая колоссальное давление и игнорируя разивший, словно клинок, взгляд Шэнь Юньцзи, он произнес:
— Извините, председатель Шэнь, А-Юн... то есть нет, Фу Юньюн только что сказал мне, что чувствует себя немного неважно и хочет отдохнуть в какой-нибудь тихой комнате. Я отведу его в соседнюю комнату отдыха.
Услышав от Ло Юннина, что Фу Юньюну нездоровится, Шэнь Юньцзи немного смягчил суровое выражение лица. В его красивых черных глазах промелькнула тревога, хотя в целом его лицо по-прежнему оставалось крайне холодным. Он произнес:
— Мне проводить его?Стоит отметить, что Шэнь Юньцзи в Цзюлиской школе номер один был студенческим председателем, от одного имени которого всех бросало в дрожь. Кроме того, он совмещал должность главы дисциплинарного отдела. Круглый год с каменным лицом, будто ему все должны по восемь миллионов, он отпугивал немало влюбленных в него девчонок.
Если выразиться мягко, этот человек был высоконравственным и холодным красавцем-айсбергом, а если грубо — он просто целыми днями разгуливал с недовольной физиономией. Ло Юннин всю жизнь не мог понять одного: почему его закадычный друг, красивый и статный юноша, отвергал ухаживания множества прекрасных девчонок и до смерти упрямо любил эту кислую рожу.
Как бы Ло Юннин ни мысленно критиковал Шэнь Юньцзи, нельзя было отрицать того факта, что в его личном рейтинге самых страшных людей Шэнь Юньцзи неизменно и непоколебимо занимал первое место.
И не спрашивайте почему. А если спросите, ответ простой: он сам был конченым-преконченым двоечником, который от рождения не сошелся ни характерами, ни звездами с таким высокомерным и выдающимся отличником — прекрасно успевающим по учебе, обладающим яркой внешностью, любимчиком учителей и выходцем из влиятельной семьи.
— Н-н-не нужно! Я сам его отведу, хе-хе… — Ло Юннин совершенно не выдерживал давящего взгляда партнера своего хорошего друга, бросил на ходу скомканную фразу и тут же дал дёру.
Те, кто был способен попасть на столь грандиозное торжество, как банкет по случаю дня рождения молодого господина семьи Шэнь, без сомнений являлись утонченными и проницательными людьми. Ещё когда Фу Юньюн только признавался в чувствах, окружающие, почуяв неладное, давно разбрелись кто куда, удалившись из этой зоны. Они держались на таком расстоянии, чтобы находиться поблизости, но при этом не слышать содержания беседы, оставив для разговора троих достаточно личного пространства.
На этот раз они вновь с большим пониманием отступили на подходящую дистанцию и принялись обсуждать какие-то другие сплетни.Шэнь Юньцзи провожал взглядом удаляющихся Фу Юньюна и Ло Юннина, слегка нахмурившись. Стоя в одиночестве на площадке, которую все предусмотрительно обходили стороной, он сжал в длинной белой руке бокал с красным вином, от чрезмерного усилия подушечки его пальцев, тронутые едва заметным розоватым оттенком, побелели.
Он отчетливо чувствовал скрытое сопротивление со стороны Ло Юннина.
С семилетнего возраста отец брал его на самые разные так называемые светские приемы. Он с малых лет научился проникать в чужие сердца и скрывать собственные эмоции.
В пустоте вдруг посмертным эхом прозвучал голос зрелого мужчины: Твое лицо всегда должно оставаться беспристрастным, иначе конкуренты поймут, что у тебя на уме. Суровый мужчина с каменным выражением лица отчитывал стоявшего перед ним плачущего мальчика.
Семилетний Шэнь Юньцзи опустил голову, крупные слезы падали на землю, и он дрожащим, сорванным от рыданий голосом ответил: — Да, отец!
Шэнь Юньцзи крепко зажмурился, прогоняя дурные воспоминания. Затем он опустил взгляд на темно-красное вино в бокале, а длинные вороново-черные ресницы скрыли горечь, мелькнувшую на дне глубоких глаз.
Пусть он и впрямь всем сердцем любил Фу Юньюна, пусть он чувствовал обжигающую страсть, бушевавшую в груди юноши, но он...
Шэнь Юньцзи медленно выдохнул и посмотрел на усыпанное звездами ночное небо: но он ведь совсем не умел любить...
Он просто не мог ответить Фу Юньюну искренней улыбкой — с того самого года он разучился улыбаться навсегда...
http://bllate.org/book/36187/4490784
Готово:
