Слова Ли Шуана попали в самую точку — у Цзяо Цинюя словно мгновенно прояснилось в голове.
Сердце, только что метавшееся в груди, опустилось на место вслед за прикосновением его пальца.
А ведь и правда: почему бы и нет?
Он конечно мог.
Цзяо Цинюй посмотрел на Ли Шуана и мягко отвёл его руку от своей груди:
— Да. Я поеду, поэтому мне нужно научиться ещё очень многому.
— Куда торопиться? Всё, что нужно, ты выучишь в своё время, — Ли Шуан выпрямился и убрал руки в карманы. — А прежде чем рваться в такую даль, не лучше ли для начала съездить в какой-нибудь соседний город, просто осмотреться?
— Я думал об этом, — Цзяо Цинюй откинулся назад, опираясь ладонями о край кровати. — Но у меня нет при себе удостоверения личности.
— Так восстанови, — на автомате отозвался Ли Шуан.
— Домовой книги у меня тоже нет.
Ли Шуан на секунду замолк, а затем задумчиво произнёс:
— Хочешь сказать... тебя здесь держат запертым?
Цзяо Цинюй качнул головой:
— Не держат. Да и не смогут удержать. Рано или поздно я всё верну.
Взгляд Ли Шуана изменился. Вьющиеся пряди упали ему на лоб, бросая тень на надбровные дуги, и выражение его лица стало глубоким, нечитаемым — разглядеть в нём хоть какие-то чувства Цзяо Цинюю не удалось.
— Дай угадаю, — медленно проговорил Ли Шуан. — Твоя недавняя травма ведь как-то связана с этим?
Цзяо Цинюй промолчал.
Молчание стало лучшим подтверждением. Ли Шуан снова угадал.
Цзяо Цинюя не покидало ощущение, будто он шаг за шагом раскрывается перед этим человеком. Чувство было странным... и в чём-то даже освобождающим.
В Ли Шуане не ощущалось давящей грозности допрашивающего. Его губы, как и прежде, изгибались в мягкой, полусонной улыбке. Но именно эта улыбка, точно скальпель в руках умелого хирурга, безупречно вскрывала самые тайные уголки чужой души.
Заметив, что зашёл слишком далеко, Ли Шуан сделал паузу и добавил:
— Я сужу лишь по тому, что Фазан обмолвился о твоих домашних. Если это задевает, я не стану продолжать.
— Да нет, ты довольно вежлив, — Цзяо Цинюй слегка пожал плечами. — Плевать, всё равно полпосёлка в курсе.
Раз хозяин дома не возражал, Ли Шуан продолжил развивать мысль:
— Полагаю, твои вещи цапнул кто-то со стороны матери.
— Угу.
— Твои родители уехали на заработки. Если уедешь и ты, им будет тебя не найти. Поэтому им нужен... заложник? — Ли Шуан медленно прохаживался по комнате, размышляя вслух. — Но судя по твоему характеру, сделай они тебя заложником — ты бы сбежал на следующий же день. Значит, они приставили кого-то и к твоим родителям. Вы удерживаете друг друга взаимно. А то, что тебе позволили готовиться к вузу, говорит о неком соглашении: поступать в университет тебе разрешено, но до тех пор ты обязан оставаться у них на виду. Ну что, отличник Цзяо, каков процент попадания?
Ли Шуан остановился перед Цзяо Цинюем, накрывая его внимательным взглядом.
Тот без тени смущения встретил его взор и лишь слегка изогнул бровь:
— Пятьдесят процентов.
Ли Шуан усмехнулся и сделал пригласительный жест:
— Что ж, обо мне поговорили. Теперь твоя очередь задавать вопросы.
Цзяо Цинюй сжал пальцами угол одеяла, взвешивая слова:
— На самом деле ты учишься отлично. Твоя пересдача — это не проблема с предметами, а последствия психологической травмы.
— Точно.
— И твой шрам напрямую связан с этим.
— В каком-то смысле.
— Человек, из-за которого остался шрам, и есть ключевая причина, почему ты пошёл на второй год. Он твой друг? — Цзяо Цинюй воскресил в памяти их разговор пару дней назад, отыскивая нужную зацепку. И дата сходилась...
— Это... — Цзяо Цинюй медленно поднял глаза. — Тот самый человек, о котором шла речь на ярмарке народных ремёсел?
Едва он договорил, как Ли Шуан тихо похлопал в ладоши.
— Недаром отличник. Я-то думал, что дал минимум информации, — Ли Шуан растопырил пятерню. — А ты уже угадал на все пятьдесят процентов.
— Всего лишь пятьдесят, — Цзяо Цинюй недовольно поджал губы. Результат его явно не впечатлил.
Ли Шуана растрогала такая реакция:
— Половина — это уже здорово! Чего ещё ты хотел?
Он ведь почти ничего не рассказывал о себе, а Цзяо Цинюй сумел извлечь суть из пары оброненных фраз. Любой другой на его месте даже не сообразил бы, о чём спрашивать.
Ли Шуан глянул на молчаливого собеседника, улыбнулся уголочком рта, подхватил со стула картонную коробку и опустил её Цзяо Цинюю на колени.
Встретив его растерянный взгляд, Ли Шуан пояснил:
— Держи. Это тебе — за твои пятьдесят процентов.
Цзяо Цинюй приподнял прямоугольную посылку. Вес был ощутимый, будто внутри стопкой лежало нечто увесистое. На наклейке в графе получателя значилось: «Для братика Ли Шуана».
Цзяо Цинюй:
«...»
Сразу видно — подарок от кого-то из друзей.
— Что это? — поднял он голову.
Ли Шуан лишь загадочно улыбнулся и качнул подбородком, призывая распечатать:
— Тебе понравится.
Цзяо Цинюй подошёл к письменному столу, достал из выдвижного ящика ножницы и ловким движением вскрыл пакет.
На самом верху лежала обложка с надписью: «Сборник лучших вариантов экзаменационных заданий за 2015–2021 годы». Под ней аккуратной стопкой покоилась ещё дюжина сборников по самым разным предметам.
Цзяо Цинюй замер. Он наугад вытащил одну из верхних брошюр и резко повернулся:
— Это...
Ли Шуан подошёл ближе. Его палец соскользнул по глянцевой обложке, а голос прозвучал удивительно легко:
— Я же говорил — тебе понравится.
Для любого другого выпускника подобная стопа стала бы изощрённым наказанием, но Цзяо Цинюй почувствовал себя так, словно прохожий на улице ни с того ни с сего вручил ему сотню тысяч юаней. Нет, даже две сотни тысяч.
Этот жест Ли Шуана не просто берег его скромные сбережения — он избавлял от необходимости просить кого-то доставать дефицитные материалы. Недаром говорят: ценность подарка определяется не суммой, а тем, насколько точно он попал в сердце.
Цзяо Цинюй не прыгал от радости, а лишь с прежней сдержанностью посмотрел на Ли Шуана:
— Если ты отдашь всё мне, как же ты сам?
Ли Шуан чуть наклонился, опираясь пальцами о край стола. Со стороны казалось, будто он едва ли не обнимает Цзяо Цинюя со спины. Поймав его взгляд, он прищурился и мягко усмехнулся:
— Маленький гений, а тебе не приходило в голову, что я иду на второй год? Половину этих сборников я от корки до корки прорешал ещё в прошлом году.
— Можно прорешать заново, — настоял Цзяо Цинюй.
Ли Шуан пожал плечами:
— Я давно перешёл на планшет, бумага мне без надобности.
Останься эти пособия у Ли Шуана, они с высокой вероятностью повторили бы судьбу завалов Мао Вэндэ — пылились бы в углу, пока не покроются мхом. А у Цзяо Цинюя они обретали настоящую жизнь.
Ли Шуан впервые увидел, как в глубине глаз Цзяо Цинюя вспыхивает искренний азарт. Тот не мог оторваться от бумаг, бережно перебирая нетронутые страницы. В его обычно непроницаемо-чёрных, точно глубокий омут, глазах на мгновение отразился живой свет, хотя секундой позже юноша вновь вернул себе привычное хладнокровие.
Но даже этой вспышки было достаточно.
«Не будь эти сборники такими жесткими, он бы запеленался в них вместо подушки», — подумал Ли Шуан.
Цзяо Цинюй закрыл последнюю тетрадь и посмотрел на него:
— Что тебе нужно взамен? Я могу отдать.
Ли Шуан обомлел:
— Чего?
— Нельзя просто так брать такие вещи, — ровным тоном пояснил Цзяо Цинюй.
Ли Шуан не удержался от смешка и покачал головой:
— Ну и ну, у тебя на всё один ответ: укол за укол, услуга за услугу. Я же сказал — мне они всё равно не нужны.
— Даже если не нужны, они твои, — Цзяо Цинюй всё ещё пытался найти хоть какой-то способ отблагодарить его. — Я не могу без причины принимать твоё...
— Доброе отношение? — хмыкнул Ли Шуан и поведя плечом, указал на свою одежду. — А как тогда быть с тем, что ты привёл меня к себе помыться? А с одеждой? Твою доброту я принять смог, так почему бы тебе просто не взять мою без лишних церемоний?
Цзяо Цинюем тогда двинула простая жалость — он терпеть не мог смотреть, как кто-то рядом попадает в беду. Но спорить с Ли Шуаном было бесполезно: переупрямить его в красноречии не представлялось возможным.
В итоге вопрос был закрыт, и в последующие пару часов к нему больше не возвращались.
Ещё перед душем Ли Шуан успел звякнуть тётушке Фан Цинь и предупредить, что задержался у Цзяо Цинюя, чтобы она поужинала без него.
Тётушка Фан тогда несказанно обрадовалась, её голос в трубке аж подскочил от восторга:
— А я как раз собиралась набрать Сяо Юю! Надо же, как удачно вышло! Я так и знала, что у него доброе сердце и он не выставит тебя на улицу!
Насчёт остального сказать было трудно, но про доброе сердце — тут тётушка попала в точку. Ли Шуан спорить не стал.
Когда он только переступил порог этого дома, на улице вовсю палило солнце. Теперь же небосвод затянул глубокий, свинцово-синий бархат, словно укрывая город раскидистым тёмным пологом.
Пекло немного спало, но духота никуда не делась. Ли Шуан прикрыл окна и щелкнул пультом кондиционера.
До ужина оставалось около получаса. Ли Шуан провёл это время внизу у телевизора, пока Цзяо Цинюй корпел на втором этаже над свежими тестами, заявив, что до половины седьмого не спустится.
Стрелка часов коснулась отметки «18:30», и Цзяо Цинюй минута в минуту замер на верхней ступеньке:
— Что будешь есть?
— А что ты умеешь? — Ли Шуан поднялся с дивана и выключил телевизор.
— Всё, — скуп на эмоции отозвался Цзяо Цинюй.
— Вот как? Неплохо, — удивился Ли Шуан.
— Но не факт, что будет вкусно.
Ли Шуан:
«...»
Переводя на человеческий: приготовить-то я приготовлю, а вот за последствия для твоих вкусовых рецепторов не отвечаю.
— Быстрорастворимая лапша есть? Я могу и ей перебиться, — Ли Шуан прошёл вслед за ним на кухню.
— Есть пшеничная, — Цзяо Цинюй потянул на себя дверцу холодильника. — Если нужно что-то ещё, выбирай сам.
Внутри ровными стопками стояли пластиковые контейнеры с готовыми закусками — явно не покупными и уж точно приготовленными не руками самого Цзяо Цинюя.
Ли Шуан достал коробочку с куриными лапками в маринаде на китайской водке:
— Соседи угостили?
— Угу, — Цзяо Цинюй достал пару яиц. — Они тут весьма душевные.
Местные дяди и тётушки и впрямь отличались редким радушием. Стоило Ли Шуану прошмыгнуть мимо чьих-нибудь ворот, его тут же зазывали во двор и щедро отсыпали семечек. Благодаря природному обаянию он легко находил общий язык даже с теми, кто был старше него на пару десятков лет.
А вот Цзяо Цинюй казался совсем другим. С той же Фан Цинь он больше отмалчивался. Окажись он в окружении гиперактивных соседских тётушек — даже представить страшно, каково бы ему пришлось.
Наверняка зрелище вышло бы крайне комичным.
Ли Шуан не удержался от подколки:
— И как, платишь им взаимностью?
— Они не берут подарков, — ответил Цзяо Цинюй.
— И ты просто сдался? — хмыкнул Ли Шуан. — На тебя не похоже.
— Поэтому я помогаю им по хозяйству, — Цзяо Цинюй плеснул масла на сковороду. — Если кому-то нужна помощь, достаточно просто окликнуть.
До Ли Шуана мгновенно дошло:
— Ах вот оно что! Так поэтому, когда тётушка попросила тебя покататься со мной на скейте, ты сразу согласился? — Выходит, его просто включили в список соседских поручений.
Цзяо Цинюй кивнул.
В гостиной работал кондиционер, но до кухни прохлада не долетала — у плиты быстро становилось жарко.
Ли Шуан остался подпирать дверной косяк, наблюдая за процессом. Цзяо Цинюй орудовал утварью ловко и уверенно — видать, готовить ему приходилось регулярно. Когда капли раскалённого масла брызнули ему на рукав, он даже глазом не моргнул, привычным движением перевернув яичницу шпателем.
Ли Шуан искренне восхищался людьми, умевшими готовить. Дома он тоже пробовал учиться у кухарки, но после того как вымыл руки пять раз за время нарезки одного кусочка мяса, кухарка с миром выставила его из кухни.
Спустя десять минут Цзяо Цинюй вынес две глубокие пиалы с лапшой. В каждой плавало по румяному яйцу-пашот. Стоило надрезать желток кончиком палочки, как тот аппетитно растекался по бульону.
За едой оба хранили молчание. Обычно развлекать всех разговорами приходилось тётушке Фан Цинь, а без нее в комнате слышался лишь мерный гул кондиционера.
Лапша у Цзяо Цинюя вышла слегка недосоленной, но вполне съедобной. Главную роль сыграли соседские закуски — с таким соусом можно было с аппетитом съесть и подошву от ботинка.
Покончив с ужином, Цзяо Цинюй взялся за тряпку, а Ли Шуан натянул перчатки и отправился мыть посуду. Обязанности разделили без лишних слов.
Едва Ли Шуан стянул перчатки, на столе зазвенел его телефон — вызов от Фан Цинь.
Тётушка сообщила, что уже подезжает и будет минут через пятнадцать, а заодно поинтересовалась, не привезти ли им чего-нибудь перекусить.
— Ты отдал Сяо Юю ту клубнику? — спросила она.
— Отдал, — Ли Шуан бросил взгляд на Цзяо Цинюя, укутавшегося в уголок дивана. — На празднике всё и съели.
Тогда Цзяо Цинюй ещё упрямился, твердя, что ягода слишком дорогая, и отказывался угощаться. Лишь когда Чжао Ихэ с Чжао Тан сцапали по штуке, он неохотно взял остальное. Уж больно тяжело этому парню давались чужие благодеяния.
— Ладно, тогда выходи минут через двадцать, — подсуетилась Фан Цинь. — Я тут прикупила кое-каких вкусняшек для Сяо Юя.
Ли Шуан согласился, повесил трубку и передал слова тётушки. Цзяо Цинюй лишь безучастно роздал короткое «угу».
Ли Шуан перебрался на противоположный диван, и оба уставились в экран.
По телевизору крутили самую драму: главные герои со слезами на глазах расставались на вечернем мосту через Янцзы, выплёскивая друг на друга килограммы накопленных обид. Главный герой, навешав на уши чужих сплетен, поверил им без оглядки и теперь щедро осыпал героиню жестокими словами.
Под надрывную музыку сцена расставания растянулась на восемь ракурсов — они одни только спины друг друга снимали минуты три.
Ли Шуан окончательно потерял терпение:
— И кто только сочиняет подобную ересь?
Он достал телефон и вбил название сериала в поисковик.
Причина расставания оказалась банальной: родственники героини умыкнули деньги героя, а местная знать пронюхала об этом. Главный злодей поставил ультиматум: либо девица бросает парня, либо они раскрывают ему правду и перекрывают финансирование, чтобы прибрать его компанию к рукам. И девушка, разумеется, жертвует связью ради его карьеры.
Будь на её месте Ли Шуан, хрен бы он пошёл на такое. Одно только расторжение контракта в одностороннем порядке влетело бы в такую неустойку, что герой на эти деньги смог бы открыть ещё одну фирму.
У бабы рта нет, а мужик — законченный идиотина. Мало того что поверил чужим слухам больше, чем собственной девушке, так ещё и заставил сотрудников сверхурочно рыться в её белье с рабочих компьютеров, да даже на такси секретарше ночью не раскошелился! Это вообще человек? А как же трудовое законодательство?
Окажись такой кадр партнёром Ли Руи, на следующий же день его компания красовалась бы в чёрном списке корпорации. Не допустить такого персонажа к руководству — уже благо для подчиненных.
Да и вообще, с какой стати при расставании обязательно выливать друг на друга ушаты грязи? Неужели нельзя нормально поговорить? Вы же вроде пара, разве подобные вещи не решаются сообща?
Тысяча «почему» роилась в голове Ли Шуана. Он скосил глаза на Цзяо Цинюя — тот, вопреки ожиданиям, смотрел на экран с самым серьёзным видом.
Ли Шуан дался диву:
— Тебе правда такое нравится?
Цзяо Цинюй медленно кивнул:
— Угу. У этого моста очень интересное инженерное решение.
Ли Шуан:
«...»
Ли Шуан подался вперёд, пытаясь разглядеть выражение его лица:
— Ты хоть понял, что они там играют?
Лишь тогда Цзяо Цинюй перевёл взгляд с конструкции моста на рыдающих персонажей:
— Кажется, расстаются из-за какой-то глупости. Я особо не вникал.
Ли Шуан сверился со статьёй в энциклопедии:
— Ну ты и умище! Считай, пересказал весь сюжет. Ещё три серии — и они встретятся через пять лет, он зажмёт её в углу для страстного поцелуя, они ещё немного помучают друг друга и сойдутся.
— Зажмёт для поцелуя? Какая мерзость, — Цзяо Цинюй поморщился и переключил канал.
Ли Шуан заметил строчку в описании: «Сюжет пользуется огромной популярностью у женской аудитории».
— Слушай, а девушкам действительно такое нравится? — усомнился он.
— За остальных не скажу, — отрезал Цзяо Цинюй, — но будь на месте героини Чжао Тан, этот тип уже остался бы без потомства.
Ли Шуан не ожидал от тихони Чжао Тан такой боевой мощи. Представив себе эту картину, он не удержался и громко расхохотался.
Они посмотрели телевизор ещё немного, пока снова не зазвонил телефон Фан Цинь — сигнал к отбытию.
— Ладно, я пошёл, — Ли Шуан подхватил пакет со своими вещами и поднялся. — Постираю одежду и верну.
Цзяо Цинюй лишь слегка качнул ладонью на прощание.
С уходом Ли Шуана в гостиной воцарилась звонкая тишина. На экране трудолюбивая пчёлка собирала нектар. Посмотрев на неё пару секунд, Цзяо Цинюй выключил телевизор.
Взяв швабру, он поднялся на второй этаж, чтобы прибраться в душевой. Но, толкнув дверь, замер на пороге.
Внутри было идеально чисто.
На втором этаже тоже работал кондиционер, поддерживая приятную прохладу. По идее, за три часа сырость не успела бы испариться, и кафель должен был блестеть от лужиц. Однако сейчас пол был абсолютно сухим — будто здесь никто и не мылся.
В душевой Цзяо Цинюя не было перегородки, поэтому брызги обычно летели и на унитаз, и на раковину. Но сейчас все поверхности сияли сухостью и чистотой — ни единой капли.
Это означало только одно: Ли Шуан после душа насухо вытер весь санузел.
Цзяо Цинюй так и остался стоять в дверях, прокручивая в голове всё, что произошло за день. Он-то думал, что делает одолжение, а в итоге должником снова оказался сам.
Он невольно вздохнул:
— Ну и ну...
Какая же у этого человека... странная, въевшаяся в кровь деликатность.
Цзяо Цинюй поджал губы и бесшумно прикрыл дверь.
***
Шкаф зашуршал, когда Ли Шуан сдвинул дверцу. Сбросив чужие вещи, он вытащил привычную пижаму.
Переодевшись, он сложил одолженную одежду в корзину и спустился во двор.
Над головой уже раскинулся купол тёмного неба, усыпанный колкими звёздами. Прохладный вечерний воздух окутал маленький дворик.
Фан Цинь возилась с Дэнлуном. Пес с аппетитом грыз покупную куриную грудку и, завидев Ли Шуана, радостно тявкнул:
— Гав-гав!
Фан Цинь обернулась и увидела, как Ли Шуан отправляет вещи в стиральную машину, сам же он снова облачился в больничный комплект.
— Ты чего переоделся? Тебе же так шло, — удивилась тётушка.
— Шло — не значит, что в этом надо спать, — Ли Шуан захлопнул дверцу машинки. — Завтра отдам.
— Надо же, меня не было всего ничего, а вы уже доработались до того, что одеждой меняетесь~ — с улыбкой протянула Фан Цинь.
Ли Шуан аж хмыкнул от такой логики:
— Я же два раза повторил: мы не менялись, это абсолютно новые вещи, которые он ни разу не надевал.
Едва вернувшись, Фан Цинь принялась расспрашивать, почему на нём чужие вещи. Ли Шуан всё честно выложил, но тётушка выхватила из рассказа только то, что хотела, и извратила всё так, будто они чуть ли не одними штанами делятся. Да ещё и решила, будто он переодевался прямо при Цзяо Цинюе.
— А я-то надеялась, что твоя боязнь грязи прошла... — с наигранной жалостью вздохнула Фан Цинь, но тут же сменила тему: — Ну и о чём вы болтали всё это время?
— Да о чём мы можем болтать при наших-то отношениях? — отмахнулся Ли Шуан.
— О жизни, о мечтах! Он, как и тот твой друг, очень целеустремлённый мальчик, — Фан Цинь назидательно покачала головой и обратилась к псу: — Правда ведь, Дэнлун? Тебе ведь тоже нравится Сяо Юй?
Дэнлун склонил рыжеватую морду набок и продолжил с упоением грызть хрящ.
Ли Шуан лишь отмахнулся, не принимая её слова всерьёз:
— На такие темы говорят только с близкими. Вот когда мы сможем предстать друг перед другом во всей откровенности — тогда и поболтаем.
Ли Шуан и помыслить не мог, что брошенное мельком слово окажется пророческим.
Спустя всего несколько дней им действительно пришлось предстать друг перед другом абсолютно откровенно.
И на этот раз — в самом буквальном, анатомическом смысле.
http://bllate.org/book/36141/4717497
Готово:
