А теперь взглянем на мужчину на помосте: лицо его посерело, глаза широко раскрылись — то ли он онемел от гнева, то ли заново вынашивал планы убийства.
Глава 3. Алый Вздох
Среди этой тишины, в тот момент, когда окружающие еще не успели прийти в себя, этот бессмертный чиновник, некогда служивший защитником Северного Моря и чье имя гремело на все четыре стороны света, на мгновение будто бы вернулся в свою юную пору — в те времена, когда он еще купался в цветах и аплодисментах, скача на лихом коне с задорным блеском в глазах.
И воспоминания эти начались так.
В былые годы...
Ю Яо только начал, как помост снова загрохотал, злобный пес снова залаял, а меч-убийца пришел в движение.
Поэтому он поспешно протянул руку: — Ладно-ладно, ты сначала успокойся...
Ю Яо оправил одежды, прошел в центр комнаты, обвел всех взглядом и, поскольку не знал, каков был обычный стиль поведения Цюань Цинфэна, мог лишь изобразить глубокомыслие и покашлять.
— Так, во-первых, раз уж я вернулся, запирать Три Злодея больше нет никакой необходимости...
Стоило ему договорить, как присутствующие тут же взорвались криками. Ю Яо бросил взгляд на Цюань Чжунтяня, и тот, повернувшись, взмахнул рукой, призывая всех замолкнуть.
Ю Яо посмотрел на Цюань Чжунтяня: — Младший соученик, утрудитесь.
Цюань Чжунтянь на мгновение замер, перевел взгляд с Ю Яо на помост и наконец понял задумку: — Слушаюсь.
Сказав это, Ю Яо направился к выходу, а младший соученик последовал за ним: — Старший соученик, мы что, прямо сейчас их выпустим?
Ю Яо тихо ответил ему: — Какое тебе сейчас выпускать, жить надоело? — Он причмокнул губами. — Дай старшему соученику подумать над хитроумным планом.
Младший соученик был крайне сбит с толку и чувствовал, что что-то здесь не так.
Едва выйдя из башни, Ю Яо велел остальным возвращаться, а сам потащил Цюань Чжунтяня в сторону. Не успели они сделать и двух шагов, как дорогу им преградил Цюань Фэйянь.
Ю Яо сказал с серьезным видом: — Правый зал, у нас с младшим соучеником есть дело особой важности.
Цюань Фэйянь отличался прямотой и консервативом: — Дела клана Цюань — мои прямые обязанности.
Ю Яо нахмурил брови. Цюань Чжунтянь поспешил сгладить углы и обратился к Цюань Фэйяню: — Я обсуждаю с главой клана вопросы будущей охраны. Это не входит в твою юрисдикцию, но если возникнут разногласия, я обязательно тебе сообщу.
Цюань Фэйянь выказал беспокойство, шагнул вперед и, понизив голос, пояснил Цюань Чжунтяню: — Я имею в виду...
Цюань Чжунтянь с улыбкой прервал его: — Возвращайся пока, старший брат.
Цюань Фэйянь остановился, снова посмотрел на Ю Яо, скрестил руки на груди и отступил на шаг назад, однако расходиться вместе со всеми не стал.
Ю Яо пожал плечами: пусть делает что хочет.
Тем временем Цюань Уюн тоже собирался уходить вслед за остальными, но Цюань Фэйянь окликнул его и велел остаться ждать вместе со всеми.
Цюань Уюн по-прежнему скорчил кислую мин: — Старший дядя, почему мне тоже нельзя уйти?
Цюань Фэйянь уставился туда, где шептались Ю Яо и Цюань Чжунтянь, с мрачным видом произнес: — А вдруг этот старый разбойник решит напасть? Пока мы здесь, мы сможем помочь Цяньчао подстраховаться.
Цюань Уюн ткнул себя пальцем в лицо: — Я?
Цюань Фэйянь бросил на него косой взгляд и исправился: — Пока я здесь, я смогу помочь Цяньчао подстраховаться.
Цюань Уюн снова уныло сник, принялся крутить в пальцах прядь волос и тихонько пробормотал: — Если он и впрямь решит напасть, кто его остановит... — Подняв глаза и заметив взгляд Цюань Фэйяня, он тут же захлопнул рот.
А тем временем Ю Яо уединился с Цюань Чжунтянем для обсуждения великого плана, суть которого сводилась к следующему:
— Если я выпущу его, найдется ли какое-нибудь средство подавления?
Цюань Чжунтянь прищурился, его неизменная улыбка не исчезла ни на йоту: — Божественная сила истинного бога безгранична, стоит ему лишь щелкнуть пальцами, и Три Злодея обратятся в прах. Зачем же спрашивать у меня о каких-то средствах подавления?
Ю Яо кивнул: — Я-то знаю, что моя божественная сила безгранична, но умирать — это такой энергозатратный процесс. Ты не пробовал, откуда тебе знать? Не хочешь ли попробовать?
Цюань Чжунтянь: — Благодарю истинного бога за доброту, пожалуй, откажусь.
Ю Яо продолжил: — Нынче моя божественная сила сильно истощена, боюсь, одной лишь силой их не удержать. Клан Цюань... наша репутация гремит на все четыре предела, у нас наверняка должно быть немало сокровищ для усмирения скверны... — Он потирал пальцы, приподняв брови, и в нем вновь проклюнулся тот базарно-развязный задор из прошлых времен, что был у него восемьдесят лет назад. Жаль только, что тогда он состоял в должности, и это делало его лишь похожим на хулигана, а теперь он на все сто процентов превратился в настоящего пройдоху.
Цюань Чжунтянь улыбался с видом полной беспомощности. Он опустил глаза, глядя на землю, а затем поднял их: — Глава желает осмотреть сокровища?
Ю Яо с серьезным и честным видом кивнул: — Да.
Цюань Чжунтянь слегка развернулся боком и протянул руку: — Прошу.
***
Сокровища клана Цюань хранились в Палате Золотых Орудий.
Палата Золотых Орудий была построена прародителем клана Цюань после того, как тот победил северноморского зверя. Из острых зубов зверя вперемешку с золотым камнем выковали Разрывающий Небеса Меч, из его шкуры и меха сделали мягкие доспехи, неуязвимые для клинков и стрел, а внутренности зверя использовали для варки пилюль и лекарств, оказывая милость простым людям. Из оставшихся же костей чудища возвели эту Палату Золотых Орудий. С момента ее основания поколения клана Цюань исходили весь мир в поисках сокровищ. Когда-то, во времена усмирения мятежа демонов Западного Края, Ю Яо даже заходил к клану Цюань, чтобы раздобыть несколько талисманов и деревянных мечей.
Палата Золотых Орудий, пережившая немало ремонтов, представляла собой трехэтажное здание, мирно притаившееся у задней горы. К нему вела лишь одна узкая тропинка, у входа на которую дежурили два каменных льва.
Пока Ю Яо шел за Цюань Чжунтянем, они не встретили ни единой живой души, кроме охранявших палата культиваторов.
Цюань Чжунтянь, казалось, ничуть не подозревал дурного. Он шел впереди, указывая дорогу, и провел Ю Яо внутрь.
Уже давненько Ю Яо не прикасался к магическим артефактам, и в его глазах снова вспыхнул тот самый блеск. Он уже было нетерпеливо протянул руку, но, вспомнив, что рядом находится Цюань Чжунтянь, сжал пальцы в кулак и спрятал ее обратно.
Ничего не говоря, Цюань Чжунтянь повел Ю Яо запутанными коридорами, и они вышли в невероятно роскошный внутренний дворик. Никаких сокровищ там не было — посреди двора стояла лишь искусно вырезанная из нефрита подставка для оружия, но вместо меча на ней лежала алая шелковая лента.
Приблизившись и присмотревшись, они увидели, что на ленте вытканы языки пламени и вышиты цветы шэцзы. Выглядела она крайне причудливо и источала тяжелую зловещую ауру.
Ю Яо с невозмутимым видом отступил на шаг назад: эта зловещая магия была слишком мощной, ему с ней не справиться.
Цюань Чжунтянь посмотрел на Ю Яо: — Это заклятие может усмирить его.
Ю Яо спросил: — И как же?
Цюань Чжунтянь ответил: — Среди человеческой скверны, звериной скверны и мечевой скверны самой свирепой и зловещей является именно человеческая. И звериная, и мечевая подчиняются ее приказам. Человеческая скверна попала в клан Цюань в восьмилетнем возрасте, ее взращивали как гуру и закаляли скверной еще восемь лет. К моменту завершения у нее уже не было соперников под небесами. Прошлый глава прекрасно понимал всю чудовищность этого создания: если бы об этом узнали на Небесах, весь наш клан Цюань был бы стержней с лица земли ради искоренения семян ша. При жизни прошлый глава использовал эту ленту, чтобы обуздать его.
Ю Яо взглянул на ленту: — Связать его?
Цюань Чжунтянь покачал головой: — Это Оковы Сломанных Костей. Один их конец привязывается к Звезде Скверны, а другой — к жертве-приносителю. Если Звезда Скверны придет в ярость и выйдет из-под контроля, жертвователь сможет использовать оковы, чтобы подавить его силу.
— Ох, — отозвался Ю Яо, внезапно подумав о том, до чего же Цюань Чжунтянь понимающий человек — его объяснения оказались как нельзя кстати. Ю Яо повернулся и уставился на Цюань Чжунтяня. Тот обменялся с ним взглядом, после чего смиренно опустил глаза.
Ю Яо протянул руку и потрогал ленту: действительно, первоклассный шелк.
— Хорошо, тогда воспользуемся ею.
Цюань Чжунтянь сложил руки в поклоне: — Прошу.
Ю Яо взял ленту в руку, но едва он снял ее с подставки, как лента в его руке внезапно исчезла.
Цюань Чжунтянь тут же пояснил: — До заключения договора Алый Вздох не имеет ни цвета, ни формы. Договор вступит в силу, как только глава наложит заклятие скверны.
Ю Яо вспомнил буйных монстров в помещении и сглотнул слюну: — Мне что, опять туда идти?
Цюань Чжунтянь снова заговорил, используя все ту же старую пластинку: — Глава мудр и воинственен...
Ю Яо поспешно замахал руками: — Я пойду схожу еще раз.
***
Едва дверь отворилась, Ю Яо улыбнулся сидевшему внутри Звезде Скверны. Руководствуясь принципом, что на того, кто улыбается, рука не поднимается, Ю Яо выдавил из себя искреннюю, исполненную достоинства улыбку, полную надежды на построение прекрасного будущего.
Если бы только звериная скверна не бросилась на него, а мечевая — не выстрелила в его сторону, Ю Яо мог бы улыбаться и дальше.
Ситуация была критической, и Ю Яо завопил: — У меня кое-что есть для тебя!
Зверь и меч замерли, а Звезда Скверны холодно усмехнулся: — Кроме твоей жизни, мне ничего не нужно.
Ю Яо произнес с серьезным видом: — Я как раз и собираюсь отдать свою жизнь.
Звезда Скверны ничего не ответил, лишь продолжая смотреть на него.
Ю Яо обернулся и выпровадил всех остальных. Когда в помещении остались только они двое, он сложил руки в поклоне: — Нельзя ли приблизиться для разговора?
Звезда Скверны явно не понимал, что затеял этот человек, но бояться его он вовсе не боялся, а потому позволил ему приблизиться.
Лишь подойдя ближе, Ю Яо заметил, что этот молодой человек находился на пороге зрелости: в его чертах сочетались ребячливое выражение и безжалостность, во взгляде — наивность и свирепость. И при этом почему-то весь его облик был необычайно спокоен. На черном плаще виднелись пятна крови, железные цепи покрылись ржавчиной, а в местах, где крючья пронзали ключицы, свежая кровь смешалась со старыми шрамами. Он походил одновременно и на загнанного зверя, и на зимородка.
Из-за этого все заготовленные Ю Яо шуточки так и застряли у него в горле. Он уставился на раны юноши, а затем перевел взгляд на его глаза, совершенно не знавшие ни любви, ни ненависти.
Ю Яо сразу же заговорил: — Я — не он.
Тот еще сильнее нахмурился: — М? — А затем, сообразив, кого именно имеет в виду Ю Яо, презрительно усмехнулся: — И что с того?
Ю Яо вперил в него взгляд: — Я не он, ты все равно хочешь меня убить?
Юноша сохранил абсолютно безразличный вид: — Тратой больше, тратой меньше — ничего не изменится.
Ю Яо окинул взглядом стоявших рядом звериную и мечевую скверну и снова спросил: — Тогда почему до сих пор не нападаешь?
Тот усмехнулся: — Ладно, тогда нападаю.
Почуяв приказ, звериная и мечевая скверна пришли в движение.
Ю Яо тоже улыбнулся: — Давай.
Парень перестал улыбаться.
Ю Яо продолжил: — Разве ты не хочешь убить меня собственноручно?
Юноша промолчал.
Ю Яо посмотрел ему в глаза: — Как тебя зовут?
Тот приподнял руки, заставив цепи зазвенеть: — Освободи меня, и я убью тебя.
Ю Яо извлек выданный Цюань Чжунтянем талисман-ключ и сначала отпер массивный замок, впившийся в ключицы юноши.
Замок с глухим стуком упал на пол, и Звезда Скверны замер.
Ю Яо продолжил отпирать остальные замки, оставив нетронутым лишь тот, что крепился к позвоночнику Звезды Скверны.
Звезда Скверны уже пришел в себя. Он с праздным любопытством наблюдал за Ю Яо: — Хватит, одной руки будет достаточно.
Ю Яо с серьезным видом покачал головой: — Недостаточно. Если не открыть их все, как ты выберешься отсюда?
Внезапно рука Ю Яо замерла. Он посмотрел на Звезду Скверны: — А ты неплохо справляешься с убийствами, безо всякой спешки или нервозности...
Юноша смотрел на него с полным спокойствием во взоре — с тем равнодушием, какое вырабатывается у того, через чьи руки прошло слишком много жизней.
Тут Ю Яо все понял. Он-то думал, что те, кого называют кровожадными безумцами, непременно испытывают радость от пролитой крови, но этот человек — нет. Он просто убивал налево и направо. Он все еще был жесток, но эта жестокость растворилась в безмятежности; он все еще был безжалостен, но это уступило место абсолютному пофигизму. Когда человека не волнует ничто живое, он не испытывает страха ни перед чем. Он не обладал таким качеством, как жестокость — он сам и был воплощением жестокости, а потому жестокость для него перестала быть чем-то особенным.
http://bllate.org/book/36081/4474253
Готово:
