Можно сказать, что цель возвращения Цэнь Ханьлуо на родину была достигнута, по крайней мере, в первом приближении. Быстро развиваться с Цзян Наньхуэем как влюбленные — держаться за руки, целоваться, обниматься, любить друг друга — телесный контакт, возможно, и помог бы временно усыпить и притупить боль, залечить сердечные раны.
Но ничто из этого не сравнится с тем, чтобы идти рука об руку, наблюдая, как человек растет и становится все более зрелым. Именно это Цэнь Ханьлуо считал самым значимым.
Чей-то путь к взрослению никогда не бывает гладким: приобретения, утраты... Пожалуй, утраты и вовсе стали нормой. На каждом новом жизненном этапе кто-то из старых знакомых уходит, поэтому люди, способные на долгую привязанность, всегда так уязвимы.
Следующий день был субботой. Цзян Наньхуэй не стал заводить будильник, а проснувшись и бросив взгляд на часы, замер. Он проспал с одиннадцати вечера до половины первого дня. Впервые с начала марта он наконец-то выспался как следует. Прислушавшись к своим ощущениям, Цзян Наньхуэй понял, что сил в нем сейчас столько, будто он запросто осилит целый марафон.
Самым удивительным было то, что за всю ночь ему ничего не приснилось.
Сколько раз его одолевали кошмары, сколько раз, проснувшись, он испытывал дикое желание выплеснуть накопившееся, подавляя в себе дурные эмоции и сдерживаясь из последних сил.
Будь то днем на людях или в глубокие ночные часы в полном одиночестве, он изо всех сил старался казаться нормальным.
Но кошмары все равно находили его, прошлое продолжало терзать его изнутри. И потому, когда Цзян Наньхуэй обнаружил, что за всю ночь не увидел ни единого образа, а проснувшись, ощутил приятную беззаботность выходного дня, когда можно подольше поваляться в постели, это стало для него настоящим сюрпризом.
Сегодня что, светит солнце? Ультрамен снова сияет? Цзян Наньхуэй откинул одеяло, спустился с кровати и легкой походкой направился к окну, но замер с ошеломленным выражением лица.
За окном бушевала песчаная буря: все небо заволокло желтой мутью, свистел и завывал яростный ветер.
Окно рядом с Ультраменом было распахнуто нараспашку, и на самом подоконнике стоял человек.
Накануне Цзянь Ханьлуо, проявив редкую решимость, сменил наволочки и простыню, бросил их в стиральную машину вместе с банным полотенцем — и только небеса знали, как трудно было заставить его заняться стиркой. Покончив с этим, он решил, что на балконе слишком тесно и вещи там не высохнут, поэтому вывесил всё разом на сушилку за окном, рассчитывая за световой день хорошенько просушить белье под солнцем, чтобы избавиться от пылевых клещей и бактерий.
В разгар разбушевавшейся стихии Цзянь Ханьлуо дотянулся до вешалки и прижал простыню, но тут же заметил, что норовит улететь наволочка. Он бросился ловить наволочку — в этот момент собралось улетать полотенце. Уголки губ Цэнь Ханьлуо опустились, и он недовольно пробормотал себе под нос: Вот наказание...
Цзян Наньхуэй перебрался из спальни в гостиную, оттуда было видно лучше. Вид у Цэнь Ханьлуо был одновременно растерянный и комичный, а растрепанные ветром волосы придавали ему какую-то наивную детскую прелесть. Цзян Наньхуэй даже не заметил, как улыбнулся. Не прошло и нескольких минут, как зазвонил телефон.
Опустив голову, Цзян Наньхуэй увидел, что вызов по аудиосвязи идет от Цэнь Ханьлуо. Он торопливо провел пальцем по экрану, отвечая на звонок, и посмотрел на соседний дом: — Алло?
Голос Цэнь Ханьлуо потонул в завываниях ветра: — Нагляделся?
— Что? — уперевшись ладонью в оконную раму, Цзян Наньхуэй повысил голос. — Что ты сказал?
На том конце провода Цэнь Ханьлуо прокричал что-то еще, но Цзян Наньхуэй в ответ снова переспросил: — Что?
Цэнь Ханьлуо глубоко вздохнул: — Прошу! Окажите! Поддержку!
Цзян Наньхуэй тут же бросился к выходу: — Есть!
Копошась в спешке, он влез в обувь... Ой, забыл умыться... Да ладно, бросил в рот пару мятных леденцов, вытащил из ящика тумбочки для обуви влажную салфетку. Зажав в руке ключницу, на ходу протирая лицо и мчась изо всех сил навстречу ветру, Цзян Наньхуэй побежал в соседний дом, единым духом взлетел на пятый этаж — у него ушло на это меньше двух минут. Постучав в дверь квартиры Цэнь Ханьлуо, он прождал довольно долго, прежде чем замок щелкнул. Цэнь Ханьлуо открыл дверь с полным беспорядком на голове и отступил в сторону, а Цзян Наньхуэй взволнованно шагнул внутрь.
— Тапоч... — едва одна нога ступила на порог прихожей, как Цзян Наньхуэй, хотевший попросить домашние тапочки, остолбенел от открывшейся перед ним картины. Окинув взглядом пространство, он увидел, что обувь, брюки, футболки и сумки валялись по всему полу — ступить было буквально некуда. Сам Цэнь Ханьлуо, облаченный в пижаму с коалой, невозмутимо пояснил: — Это всё новое, даже бирки еще не срезал. Шкаф забит, складывать пока некуда.
Услышав это, Цзян Наньхуэй кивнул, перевел взгляд — и снова замер. На деревянном стуле у обеденного стола сидела огромная плюшевая коалу. Из-за тусклого освещения на первый взгляд она казалась маленьким чудовищем, затаившимся во мраке.
— Сестра выбрала в подарок, — продолжал объяснять Цэнь Ханьлуо. — Переживала, что мне будет одиноко, и заставила взять с собой на родину, чтобы вместе ужинать.
Цзян Наньхуэй сочувственно протянул «о», подумав про себя, что брат с сестрой просто очаровательны.
Его взгляд привлек стеклянный кувшин-ваза в центре стола, в которой стояло несколько веточек розовых садовых роз и мимозы. Оглядевшись по сторонам, Цзян Наньхуэй отметил, что самым заметным предметом в гостиной была совместная фотография Цэнь Ханьлуо и его сестры, висевшая над телевизором. Рамка была сделана на заказ, с искусно вырезанными золотыми узорами — вкус явно изысканный.
Впрочем, в остальном изыском тут и не пахло... Пузырьки и баночки на полках шкафа валялись кое-как, в вертикальном положении устояли только флаконы с духами; вокруг кофемашины беспорядочно громоздились чашки, валялись ложечки для помешивания, разорванные пакетики из-под сливок не были выброшены в мусорное ведро, а пакеты со снеками на журнальном столике зияли открытыми горлышками... Цзян Наньхуэй отвел взгляд и посмотрел на Цэнь Ханьлуо. Тот распахнул свои большие невинные глаза, скрестил руки на груди и тоже уставился на него.
— Беда, — Цзян Наньхуэй резко повернулся к балкону. — Простыня.
— Ничего страшного, в крайнем случае куплю новую, — Цэнь Ханьлуо закрыл дверь, наклонился, чтобы достать для Цзян Наньхуэя тапочки, и добавил: — А банное полотенце уже улетело. Видимо, у него были собственные планы на жизнь, не будем его удерживать.
Сдерживая улыбку, Цзян Наньхуэй обулся, выбежал на балкон и в одиночку героически спас простыню и наволочки Цэнь Ханьлуо.
Стряхнув с них пыль и песок, он занес всё в спальню. Цэнь Ханьлуо тем временем убрал с дивана коробки из-под новой обуви, освобождая место для гостя. Распахнув дверцу холодильника, он произнес: — Спасибо за помощь, прости, что доставил хлопоты. Я только что проснулся, но если ты уже позавтракал, то я просто приготовлю нам бранч.
— Пустяки, не стоит труда, — ответил Цзян Наньхуэй. — Не нужно ничего готовить, я пойду поем у себя.
Цэнь Ханьлуо, словно заведенный робот, повторил: — Я только что проснулся, но если ты уже позавтракал, то я просто приготовлю нам бранч.
Цзян Наньхуэй с улыбкой бросил: «Правда, не нужно», но Цэнь Ханьлуо повторил снова, и Цзян Наньхуэй, смирившись, вздохнул: — Я тоже только что проснулся.
— Будешь кофе или горячее молоко? — спросил Цэнь Ханьлуо. — Или кофе с молоком?
Цзян Наньхуэй ответил: — Кофе с молоком.
http://bllate.org/book/36049/4469052
Готово:
