Глава 11
— Фа... факультет журналистики и коммуникаций Университета Наньюэ? — растерянно пробормотал даос Сюаньсюй, силясь выговорить непривычно длинное и чудное название «ордена».
Он искренне недоумевал, что это за захудалая секта, о которой никто слыхом не слыхивал, и зачем ей такое заковыристое имя.
Се Сую оставалось только молча дивиться дремучести старого даоса, который, похоже, вообще не подозревал о существовании высшего образования.
Линь Цзыянь в изумлении уставился на Се Суя.
«Неужели и в мире магии сейчас такая дикая конкуренция? Неужели теперь, чтобы войти в колею, нужен диплом бакалавра?»
Даос Сюаньсюй уже открыл было рот, собираясь ядовито высмеять безродную школу наглеца, но в этот момент в гостиную вернулся второй дядя Линь, ходивший провожать гостей. Старику ничего не оставалось, кроме как сдержать яд: перед заказчиком следовало блюсти образ благообразного, умудренного даоса. Он лишь пренебрежительно фыркнул и замолчал.
Второй дядя Линь окинул взглядом сидящих в комнате гостей и едва заметно вздохнул.
— Прошу за мной, — негромко произнес он. — Отправимся в родовой храм и покончим с этим как можно скорее.
Перед самым уходом Се Суй, вспомнив про обещанные Линь Цзысинем сто пятьдесят тысяч остатка, на мгновение замялся, но все же обратился ко второму дяде Линь:
— Скажите, могу ли я запустить трансляцию, пока буду осматривать фэншуй?
Второй дядя Линь замер на полушаге и резко обернулся. На лице этого вечно сурового, не склонного к эмоциям мужчины впервые отразилась столь яркая гамма чувств.
Если перевести его немой взгляд на человеческий язык, он кричал: «Парень, ты совсем головой поехал?»
От тяжелой ауры, хлынувшей от дяди, Линь Цзыянь даже дышать стал через раз. Он торопливо втянул голову в плечи, пытаясь сделаться как можно незаметнее.
— Дело вот в чем, — спокойно, без утайки выложил все карты Се Суй. — Как вы знаете, меня нанял Линь Цзысинь. Он уже перевел мне пятьдесят тысяч юаней аванса с условием, что я разберусь с вашей семейной проблемой и буду транслировать весь процесс ему лично. После завершения дела он обязуется выплатить мне оставшиеся сто пятьдесят тысяч.
Второй дядя Линь от такой наглости просто потерял дар речи, а затем злобно рассмеялся:
— Надо же, Линь Цзысинь тебе настолько доверяет? Хорошо, просто отлично!
— Что ж, валяй, запускай свой эфир. Я лично погляжу, как именно ты собрался решать наше дело. Но учти: если все это окажется глупым фарсом, который вы разыграли с этим паршивцем, пощады не жди. Гнев нашей семьи — это не то, от чего можно откреститься простыми извинениями.
Второй дядя Линь выглядел по-настоящему жутко. Его хищный взгляд, острый как бритва, впился в Се Суя. Так ястреб изучает дерзкую добычу, решая, с какого куска начать рвать ее на части.
После этой нелепой просьбы Се Суй в глазах второго дяди Линь мгновенно сравнялся с его беспутным племянником-бунтарем. И никакое заступничество даоса Цяньчэня тут помочь не могло: разве свяжется приличный человек с Линь Цзысинем? Яблоко от яблони недалеко падает — наверняка такой же оболтус и святотатец.
Вести трансляцию из священного фамильного святилища... Какая неслыханная наглость! С другой стороны, стоило порадоваться, что Се Суй спросил об этом прямо. Ведь откажи он сейчас — и Линь Цзысинь наверняка подговорил бы этого проходимца пробраться в храм тайком. Уж лучше держать их безумные выходки под строгим надзором, прямо перед глазами.
Второй дядя Линь пренебрежительно фыркнул и, больше не глядя на Се Суя, развернулся к выходу.
Ему безумно хотелось увидеть, какое представление устроят в семейном святилище его непутевый племянник и этот выскочка по фамилии Се.
Се Суй пропустил угрозы мимо ушей. Еще до прибытия сюда он в общих чертах понял, какая именно чертовщина свила гнездо в фамильном святилище семейства Линь. Изгнать эту тварь для него было делом плевым — все равно что достать со дна реки пустую жестянку, точно зная, где она лежит. Изначально он отказывался от работы лишь из чистой лени: неохота было возиться в грязи и мочить рукава.
Но ради семисот тысяч юаней можно было и потерпеть. Если платят щедро, Се Суй готов взяться за что угодно.
Такие деньжищи на дороге не валяются, грех упускать выгоду. А козни нанимателя и нападки его суровых родственников — пустяки. За три года офисной службы Се Суй прошел огонь, воду и медные трубы корпоративного ада, так что подобные угрозы казались ему детским лепетом.
Видя, что события стремительно выходят из-под контроля, Линь Цзыянь поспешно вытащил телефон и настрочил Линь Цзысиню отчет о происходящем.
Даже сам Линь Цзысинь не ожидал от наемника такой отчаянной храбрости. Выдать все карты прямо в лицо грозному второму дяде! Изначально-то план был совсем другим: Се Суй должен был отсиживаться в забронированном для него номере отеля, пока второй дядя не уедет из поместья. Тогда бы они подкупили или отвлекли охрану и пробрались в святилище.
Впрочем, Линь Цзысинь обожал хаос. Раз уж все завертелось, оставалось только запастись попкорном. Ему уже не терпелось поглядеть, какие кислые мины скорчат напыщенные семейные старейшины.
Экран телефона Линь Цзыяня запестрел уведомлениями. Брат буквально засыпал его сообщениями:
«Включай трансляцию! Прямо сейчас!»
«Чего? Братец, мы ведь даже до святилища не дошли».
«Плевать, запускай камеру!»
«Ладно, сейчас предупрежу Се Суя...»
«Да ты совсем дурак? Я хочу, чтобы ТЫ транслировал! Се Суй во время своего эфира будет занят делом и точно не покажет рожи наших стариков. Живее, я жажду видеть их физиономии!»
«... Ладно-ладно».
Как самый младший в семье, Линь Цзыянь с детства привык к деспотизму старших. В их клане никогда не пахло братской любовью или взаимным уважением — старшие кузены и кузины отличались редким высокомерием и властным нравом. Линь Цзысинь на их фоне казался еще вполне сносным.
«Брат, если запахнет жареным, я сразу сдам тебя с потрохами».
«Да без проблем, всю вину беру на себя. Давай шевелись, я жду картинку!»
«Кстати, у меня нет аккаунта на стриминговой платформе...»
«Головой подумай! Просто набери меня по видеосвязи! Ну что за тугодум?»
«А, понял».
Дорога от старой усадьбы до родового храма занимала всего пятнадцать минут. По пути к ним присоединился старший брат Линь — отец Линь Цзысиня и Линь Цзыяня, ехавший на собственном автомобиле. Осмотр фэншуй в семейном святилище требовал присутствия старшего сына клана: если для исправления потоков энергии понадобится перестроить здание или изменить его планировку, именно за ним оставалось последнее слово.
Семейный храм возвели по всем канонам: он примостился у самого подножия горы, на склонах которой раскинулось родовое кладбище Линей.
Едва ступив на землю, Се Суй приметил неширокую речушку, огибавшую территорию святилища.
Прищурившись, он проследил взглядом против течения, уходящего вверх по склону.
«Если я не ошибаюсь, перед постройкой храма Лини обращались к весьма знающему мастеру. Расположение водных врат выглядит крайне любопытно».
Как писал великий Мяо Сиюн в своем трактате «Крылья канона захоронений»: «Водные врата есть место, где воедино сходятся и изливаются все окрестные потоки».
Водные врата отмечают исток, откуда берет начало река. В искусстве фэншуй эта точка знаменует собой «путь жизни» и «выход наружу».
Вода управляет богатством, и врата не просто контролируют финансовые потоки, но и предопределяют судьбу, жизнь и смерть всего рода. Это истинное средоточие, душа любого геомантического узора.
Истинные мастера фэншуй способны лишь по одному взгляду на характер течения, вырывающегося из водных врат, безошибочно предсказать взлеты и падения семьи на десятилетия вперед.
Разумеется, сам Се Суй не зарывался в эти дебри слишком глубоко, оставаясь лишь теоретиком-самоучкой. Однако даже его скромных познаний хватало, чтобы понять: стремясь удержать и приумножить богатство, Лини определенно установили у горного истока некий мощный артефакт.
Несмотря на глухую ночь — стрелки часов приближались к одиннадцати, — Се Суй отчетливо различал плотную черную мглу, соткавшуюся над денежным потоком. Впрочем, чистая горная вода, устремлявшаяся сверху, постепенно смывала скверну, заставляя темную дымку медленно, волокно за волокном, растворяться в воздухе.
Как он и предполагал с самого начала, семейство Линь могло бы вообще ничего не предпринимать. Защитный фэншуй-барьер усадьбы рано или поздно очистился бы сам... Вот только за эти несколько месяцев ожидания их бизнес понес бы колоссальные убытки.
Второй дядя Линь прекрасно это понимал. За прошедшие два месяца, пока святилище пустовало, несколько сведущих мастеров в один голос твердили ему: наберитесь терпения, и беда отступит сама собой. Но ждать они не могли. Простой дела на полгода грозил обернуться для клана катастрофой.
Два месяца — вот тот критический предел, который второму дяде едва удалось выгадать, да и то лишь благодаря новогодним праздникам. Времени на дальнейшее промедление у них попросту не оставалось.
Стоимость контракта на постройку обычного сухогруза исчислялась десятками миллионов, не говоря уже о гигантских контейнеровозах стоимостью в сотни миллионов юаней. Если готовые суда не сойдут со стапелей вовремя и поставки сорвутся, через пару месяцев холдинг можно будет смело объявлять банкротом. И пусть судостроительная группа «Миньцзян» не являлась единственным активом Линей, она оставалась их главным финансовым столпом. Обрушься она — и дела всего клана погрузятся в глубокий кризис, оправиться от которого быстро не удастся.
Именно поэтому второй дядя Линь пришел в такую ярость, узнав о «ребячестве» Линь Цзысиня и Се Суя. Молодое поколение Линей вырождалось на глазах — ни одного толкового преемника.
Заметив, что Се Суй замер как вкопанный посреди дороги, даос Сюаньсюй издевательски хмыкнул:
— Ну что, юноша? Поджилки затряслись? Впрочем, чего еще ждать от недоучки из безвестной конторы. Страх — дело естественное. Только вот давать заднюю поздно. Готовься к десяти годам за решеткой, парень, — тюрьма отлично закаляет характер. Ха-ха-ха!
Очнувшись от раздумий, Се Суй лишь со вздохом покосился на дремучего старика. Спорить и что-то доказывать этому невежде не хотелось, поэтому он просто молча направился к воротам святилища.
Полнейшее равнодушие Се Суя взбесило даоса Сюаньсюя еще сильнее. Свирепо взмахнув мухогонкой, он с неожиданной для его преклонных лет прытью припустил вперед и первым ворвался во двор храма.
Се Суй едва успел отступить в сторону, чтобы не задеть развевающиеся полы даосского одеяния, и тихо вздохнул.
Он всерьез опасался, как бы этот ретивый старец не запутался в собственных штанах и не растянулся на каменных плитах. Переломы ладно, но ведь этот вздорный дед потом наверняка обвинит во всем его и потребует компенсацию.
«И откуда в нем столько злости? Повышенная агрессивность у стариков — первый признак деменции. С ним вообще все в порядке?»
Вместе с машиной приехавшего старшего брата Линь у берега реки теперь выстроилось четыре автомобиля.
Когда люди скрылись за дверями святилища, в черной речной воде, укрытой густыми ночными тенями, поднялось странное бурление. На мгновение река словно закипела, брызнув пеной, будто нечто невидимое стремительным рывком выбралось на берег.
Се Суй с самым безмятежным видом переступил порог храма вместе со всеми. Он вел себя так, словно и не подозревал о невидимой твари, только что выбравшейся из речных глубин и теперь бесшумно следовавшей за ними по пятам.
http://bllate.org/book/36012/4561701
Готово:
