Чэн Ханси очертил пальцами в воздухе контуры пробирки и спросил, ища подтверждения:
— Такая?
— Да, — кивнул Пэй Наньсинь. — Она очень важна.
Чэн Ханси не спешил с обещаниями.
— А что в ней?
— Это... — Пэй Наньсинь вдруг замялся.
В голове у него уже крутилось несколько вполне складных историй. Он мог сказать, что пробирку оставили его вечно кочующие по свету родители, или приплести какого-нибудь безумного друга-мизантропа, который запрятал этот реагент с единственной целью — стереть человечество с лица земли. Каждая выдумка ложилась в безупречную логическую цепочку, и он нисколько не сомневался, что доверчивый Чэн Ханси проглотит наживку.
Но стоило столкнуться взглядом с этими чистыми, ясными глазами юноши, как все заготовленные слова застряли в горле. Врать искренним и простодушным людям — та еще пытка.
Пэй Наньсинь приоткрыл рот, но в итоге выдавил лишь:
— Это... особый препарат.
«Не дело это»
«Мне ли не уметь заговаривать зубы? — размышлял Пэй Наньсинь. — На прошлой работе я только этим и занимался, особенно когда убалтывал инвесторов и генерального директора»
А сейчас у него даже язык не поворачивался соврать. Или с ним самим что-то не так, или этот парень обладает каким-то скрытым гипнотическим эффектом.
Пэй Наньсинь уставился на Чэн Ханси в упор, не мигая. В душу закралось подозрение: уж не наложила ли система на этого мальчишку какой-нибудь пассивный бафф на очарование?
— Препарат? — Чэн Ханси, похоже, не совсем понял значение этого слова. Он заглянул Пэй Наньсиню в глаза. — Он очень тебе нужен?
Пэй Наньсинь невольно моргнул вслед за ним:
— Жизненно необходим.
Чэн Ханси продолжал внимательно изучать его лицо, словно выискивая скрытые мотивы:
— Этот... препарат не причинит вреда людям?
— Нет, — твердо ответил Пэй Наньсинь.
Но так и не смог разглядеть на юноше никаких следов системного вмешательства.
Опустив взгляд, Пэй Наньсинь щелкнул пальцем по лепестку Цветка Падающей Звезды. Золотистые волны света побежали по бутону, сделав его еще более похожим на настоящий метеоритный хвост. Он снова перевел взгляд на Чэн Ханси:
— Ну так что, меняемся?
Чэн Ханси осторожно прикрыл цветок ладонью, утихомиривая мерцающее сияние, а затем едва ощутимо коснулся нежного лепестка.
Пэй Наньсинь услышал его тихий, но на удивление твердый голос:
— Нет. Не поменяюсь.
Пэй Наньсинь повернул голову. Мягкий белый свет Светящейся жемчужины очерчивал профиль юноши, делая его лицо совсем юным, почти детским.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, Чэн Ханси тоже повернулся.
«Красивое личико, а бьет без промаха» — уныло подумал Пэй Наньсинь.
— А если я добавлю спелый, только что с грядки арбуз? — предпринял еще одну попытку Пэй Наньсинь, указав в сторону баштана. — Сладкий арбуз и этот редкий цветок удачи взамен на твою пробирку. Идет?
Чэн Ханси покачал головой:
— Все равно нет.
— Ладно, а если я отдам тебе еще и кусты острого перца?
Чэн Ханси глянул на него с теплой, лукавой усмешкой:
— Нет.
— Хорошо, добавлю картофелину. Но это предел! Картошку мне еще нужно сажать на развод.
Юноша лишь тихо рассмеялся, снова качая головой.
«И как его улестить?»
— Ну и чего же ты тогда хочешь? — сокрушенно выдохнул Пэй Наньсинь.
— Мне ничего не нужно взамен.
Пэй Наньсинь растерянно моргнул, решив, что ослышался.
— Я отдам её тебе просто так, — в глазах Чэн Ханси все еще дрожали отблески золотого сияния Цветка Падающей Звезды. — Ты дважды спас мне жизнь, угостил арбузом, показал это чудо. — Он приподнял ладонь, демонстрируя мерцающую Жемчужину. — И поделился этим светом.
Он вернул Жемчужину Пэй Наньсиню и осторожно достал из кармана глиняного зайца.
— А еще... ты слепил мне эту игрушку.
Улыбка на его лице стала еще теплее:
— Я очень счастлив. Спасибо тебе.
Пэй Наньсинь окончательно растерялся.
Ощущение было такое, словно он долго и упорно выстраивал сложнейшее комбо, которое в последний момент сорвалось, но финальный босс вместо удара вдруг сам поднял лапки кверху, открыл ему проход на следующий уровень, вручил золотую медаль и вежливо сказал: «Спасибо за отличную игру, мне очень понравилось».
— И... ты действительно отдашь её просто так? — переспросил он.
— Да, — Чэн Ханси бережно сжал глиняного зайца в ладони. — Но этот реагент остался в Городе Рассвета. Как только вернусь, сразу же принесу его тебе.
Он слегка прикусил губу и виновато опустил взгляд:
— Придется немного подождать. Сейчас мне туда возвращаться... не стоит.
— С этим спешить некуда, — Пэй Наньсинь отвернулся, но затем снова искоса взглянул на него: — И ты совсем не боишься, что я задумал неладное? Вдруг я использую этот непонятный препарат против вас?
Чэн Ханси недоуменно захлопал ресницами:
— Но ты ведь сам сказал, что людям он не навредит. Да и зачем тебе конфликтовать с нами?
— И ты так легко мне веришь? — Пэй Наньсинь сжал ладонь вокруг Светящейся жемчужины, почти полностью скрыв ее сияние. В наступившей темноте едва мерцали золотые искорки цветка, не способные разогнать густой сумрак. Лицо Пэй Наньсиня скрылось во тьме, и он намеренно заговорил глухим, вкрадчивым шепотом: — А вдруг я на самом деле злодей, который просто выжидает подходящего момента, чтобы стереть весь ваш город с лица земли?
Из темноты донесся тихий смешок Чэн Ханси.
— В нашем городе урожай и вполовину не так хорош, как у тебя. Там нет ни арбузов, ни таких цветов, да и о покое можно только мечтать. Кроме крепких стен, нам и похвастаться-то нечем. Зачем тебе его уничтожать? Какой в этом прок?
Против этой железной логики возразить было нечего. И все же мысль о том, что целый человеческий оплот уступает какому-то огороду и жалкому треугольному шалашу Короля зомби, казалась полнейшим абсурдом.
Пэй Наньсинь молча приоткрыл пальцы, позволяя мягкому свету жемчужины вновь пролиться наружу. Он вложил Жемчужину в ладонь Чэн Ханси и направился к шалашу:
— Ладно, уже поздно. Детям пора спать.
Чэн Ханси потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, на кого именно намекает этот невыносимый человек. Уже улегшись на постель, он тихо проворчал:
— Это ты сейчас себя назвал ребенком?
Пэй Наньсинь устроился рядом:
— Именно. Мне без малого три годика.
Чэн Ханси моргнул в темноту и как бы между прочим спросил:
— А та кровать рядом — новая?
— Угу, — не шевелясь, отозвался Пэй Наньсинь. — Только закончил её собирать. Как только спадет жар, переберешься туда.
Не будь угрозы, что у парня посреди ночи снова поднимется температура, Пэй Наньсинь ни за что не стал бы делить с ним это узкое ложе. Тесниться вдвоем было крайне неудобно. Глубокий голос мужчины, раздававшийся в такой близости, казалось, вибрировал прямо в груди.
Чэн Ханси невольно коснулся мочки уха — ему показалось, что кожа там слегка горит. Он хотел было что-то сказать, но Пэй Наньсинь опередил его:
— Полно болтать. Закрывай глаза.
Сам Пэй Наньсинь из-за беспокойной прошлой ночи и раннего подъема вымотался так, что его клонило в сон еще до заката.
Чэн Ханси послушно вытянулся под одеялом и затих. Вскоре рядом послышалось мерное, глубокое дыхание заснувшего мужчины. Когда сон уже начал окутывать разум Чэн Ханси, он внезапно вспомнил о вопросе, который давно крутился у него на языке, но постоянно вылетал из головы.
Они ведь находились в диких землях. Почему же с тех самых пор, как он пришел в себя, здесь не показалось ни одного зомби? По сравнению с их вечно погруженными в хаос и суету городами, этот уединенный уголок казался настоящей тихой гаванью.
«Ладно, спрошу завтра» — подумал Чэн Ханси, медленно погружаясь в сон.
***
Ночью лихорадка не вернулась, так что Пэй Наньсинь наконец-то смог выспаться как следует. Перед тем как окончательно проснуться, он приложил ладонь к лбу спящего юноши. Кожа была прохладной — жар полностью отступил.
Тихонько поднявшись, Пэй Наньсинь сладко потянулся. Пока Чэн Ханси крепко спал, он пробрался к самой опушке леса, извлек из системной ячейки свежий комплект одежды и повесил его на ветку дерева в стороне от тропинки. Пусть думает, что вещи просто забыли вовремя забрать после сушки — так у него не возникнет лишних вопросов.
В одиночку обходиться минимумом вещей было легко, но теперь, когда их стало двое, скудного гардероба катастрофически не хватало.
На висящей перед глазами полупрозрачной панели по-прежнему сиротливо светились лишь его собственные отправленные запросы. Система упорно хранила молчание. Он вздохнул и отправил еще одно сообщение:
[Неужели снюхалась с какой-то чужой системой и решила сбежать? Домой-то возвращаться планируешь?]
Мимо лениво прошествовала кобыла Рыжик, повиливая хвостом. На макушке у нее презабавно колыхался огромный лопух, заменявший ей шляпу.
«Похоже, в этом доме я единственный нормальный человек» — обреченно подумал Пэй Наньсинь.
Умывшись у реки студеной водой, он сощурился на неспешно поднимающийся над горизонтом багровый солнечный диск. День обещал быть погожим. Согрев котелок воды, он вернулся к шалашу. Чэн Ханси уже открыл глаза, но лежал неподвижно, уставившись в потолок.
— Раны разболелись? — спросил Пэй Наньсинь.
Юноша медленно повернул к нему заспанное лицо, растерянно моргнул и лишь спустя несколько секунд глухо отозвался:
— Нет.
«Все понятно, еще не проснулся окончательно» — усмехнулся про себя Пэй Наньсинь.
Он не сдержал улыбки:
— Вставай давай, соня. У меня на сегодня отличные планы.
Чэн Ханси медленно сел, все еще пребывая в полусонном забытьи, но из любопытства тихо спросил:
— Куда это?
— Рыбу ловить да крабов промышлять. Разнообразим наш рацион.
На глазах Пэй Наньсиня остатки сна с юноши как ветром сдуло. И в следующую секунду Чэн Ханси озадаченно спросил:
— А кто такие крабы?
Теперь пришел черед Пэй Наньсиня недоуменно хлопать глазами:
— Ну... крабы — это крабы. Многоногие такие, с клешнями.
http://bllate.org/book/35996/4717125
Готово:
