Толстяк, всё ещё пылая от ярости, без раздумий кинулся на Лу Цзиня, и они сцепились. Пэй Чжэньянь, плевав на всё, осторожно опустил котёнка на крышу машины и метнулся к ним.
Будь он один, он бы сорвался — поддался бы ярости и сцепился с этим жирдяем без оглядки на последствия. Плевать на травмы, плевать на полицию и проблемы. Но появление Лу Цзиня — хоть вдвоём победить было куда проще — подействовало как холодный душ. Удар адреналина вмиг утих, а разум прояснился с какой-то невероятной, почти жуткой чёткостью.
— Лу Цзинь, не смей с ним драться!
Лу Цзинь собирался поступать на военного лётчика. Ему нельзя иметь ни шрамов на теле, ни, тем более, привода в полицию.
Пэй Чжэньянь с детства отличался задиристым нравом — видать, пошёл в Тан Ваньжуэ. Но с тех самых пор, как он узнал, что на медкомиссии в ВВС строжайше проверяют каждую царапину и шрам, он ни разу не поднял на Лу Цзиня руку. Как бы внутри всё ни кипело от злости, он свято блюл правило: решать всё только словами.
Именно поэтому, увидав пару дней назад ссадины на лице Лу Цзиня, он рассвирепел до предела. Ощущение было такое, будто девушка, которую ты бережёшь как зеницу ока и пылинки с неё сдуваешь, за твоей спиной спокойно прыгнула к кому-то в кровать.
Впрочем, Лу Цзинь и без оклика Пэй Чжэньяня не терял головы. Если присмотреться, он с самого начала не нападал, а лишь умело блокировал тупые выпады толстяка.
Былая сыгранность, выработанная годами совместных потасовок, никуда не делась. Встретившись взглядами, парни мгновенно поняли друг друга без слов. Каждый заломил толстяку по руке, одновременно сделал подсечку с обеих сторон и всем весом надавил мужику на плечи.
Всё вышло предельно просто, грубо и безупречно слаженно.
Земля ушла у толстяка из-под ног, и не успел он опомниться, как уже растянулся на асфальте. Парни с двух сторон смертельной хваткой прижали его коленями к земле. В раскладе два против одного его единственный козырь — масса — окончательно обесценился. Мужик барахтался, точно связанный волокнистой бечёвкой волосатый краб.
— Пустите, суки! — исходил бессильной бранью мужик, пытаясь вырваться. — Вы совсем охренели?! Сначала тачку расколотили, теперь ногами в землю вбиваете! Из какой вы школы?! Вы же беспредельщики!
— Слышь, дядя, ты бы рот завалил, — Пэй Чжэньянь нажал коленом ощутимее, выбив из мужика болезненный вскрик. — Ты первый кулаками махать начал, так что у нас чистой воды самооборона. Кругом камеры, на записях всё видно: пальцем тебя никто не тронул.
Поначалу толстяк отчаянно извивался, но силы быстро иссякли, и он затих.
Решив, что угроза миновала, парни ослабили хватку и поднялись. И тут произошло то, чего не ожидал никто: туша весом центнера под три разразилась безутешными, горькими слезами. Мужик размазывал сопли по асфальту, рыдая навзрыд, словно юная дева в драме:
— Да это тачка моего молодого хозяина-а-а! Я просто хотел произвести впечатление на девушку, в которую десять лет влюблён! А теперь стекло разбито, она меня бросила... Что мне делать-то-о-о?!
Пэй Чжэньянь: «...»
Лу Цзинь: «...»
И как по заказу, едва он успел высказаться, у него в кармане задорно залился звонок.
— Ты совсем страх потерял?! Мою машину без спроса увёл?! — раздался из динамика ошалелый окрик.
На телефоне владельца явно высветились пропущенные вызовы и СМС от службы поддержки. Поняв, что отнекиваться бессмысленно, толстяк, дрожа всем телом, словно осиновый лист, стал дрожащим голосом излагать суть. Что именно говорил хозяин на том конце провода, Пэй Чжэньянь не слышал, но судя по тому, как мужик юлил, сглаживал углы и лебезил ( «Да, да, слушаюсь, виноват...»), втык ему устраивали знатный.
Разговор длился недолго, однако терпение Лу Цзиня уже подошло к концу.
— Что сказал твой хозяин? — холодно бросил он, мотнув подбородком в сторону Пэй Чжэньяня. — Ему в больницу надо.
До этих слов Пэй Чжэньянь даже не замечал боли, но стоило Лу Цзиню упомянуть больницу, как порезанную ладонь тут же обожгло. В десятки мелких ранок от осколков будто вонзились сотни раскалённых иголок.
— Подумаешь, царапина! Здоровый лоб, вытерпит! — огрызнулся толстяк, возмущенно пыхтя. — Он всего пару капель крови потерял, а наш молодой хозяин — окно от «Порше 918»!
Почувствовав за спиной поддержку авторитетного владельца, мужик снова набрался спеси:
— Хозяин тут неподалёку, сейчас приедет. Сказал, отработаете всё до копейки! Нам деньги с неба не падают, а то, что вы малолетки, — не индульгенция за вандализм!
На его оплывшем блине-лице свинячьи глазки-щелочки настороженно поблёскивали. Мужик даже растопырил руки, готовясь перекрыть им путь, если парни испугаются и дадут деру — ведь поимка виновников оставалась его единственным шансом загладить вину перед хозяином.
К его глубокому разочарованию, школьники даже глазом не моргнули. На их лицах не отразилось ни тени страха или волнения за содеянное. А тот, что повыше, и вовсе рявкнул с ледяной надменностью:
— Поторопи его.
Толстяк только рот разинул.
«Что за молодёжь пошла?! Никакого уважения и страха!»
Троица и кот прождали у обочины около десяти минут, пока с оглушительным рёвом не подкатила кавалькада ярких спорткаров. На пассажирском сиденье каждого авто восседали эффектные девицы.
Толстяк, расплывшись в подобострастной улыбке, засновал вокруг подошедшей компании мажоров и повёл их оценивать масштабы разгрома, устроенного Пэй Чжэньянем.
— Нихрена себе раскрошил... Ну и варвары, — с ухмылкой цокнул один из золотой молодёжи и с наигранным сочувствием хлопнул по плечу стоящего впереди парня. — Брат Чао, чё делать будем? По страховке пустишь или как?
— Какая, нахрен, страховка! Тачку мою разгромили, — тяжело пробасил тот, кого назвали Братом Чао. Взгляд его тяжёлых, полуприкрытых век казался заспанным, но оттого лишь более мрачным и опасным. Он нехотя повернулся к толстяку: — Кто?
— Вот он, — толстяк ткнул пальцем.
Взгляды всей компании устремились на Пэй Чжэньяня, и мажоры невольно замерли.
— М-да-а... — протянул тот же насмешливый голос, заиграв двусмысленными, сальными интонациями. — Жаль, что пацан. Была бы девка — Брат Чао б с неё ни копейки не взял.
— Ну почему же ни копейки? Расплатилась бы... иным способом!
Компания зашлась развязным, похабным хохотом.
Этот хамский смех, перекрывая гул проезжающих машин, долетел до Лу Цзиня. Разглядывая глумящиеся рожи мажоров, он слегка прищурился, и в его глазах блеснул ледяной огонёк.
— Привет. Хань Чао, хозяин машины, — раздался подчёркнуто вежливый голос, и перед Пэй Чжэньянем протянулась ладонь.
Судя по замашкам этой братии, ничего хорошего от них ждать не приходилось. Пэй Чжэньянь показал окровавленную правую ладонь:
— Извини, у меня тут травма, — он кивнул на израненную машину. — Стекло расколотил я. Называй сумму и условия, спорить не стану, всё возмещу.
Хань Чао настаивать не стал и спокойно убрал руку. Едва его взгляд зацепился за эмблему на школьной олимпийке Пэй Чжэньяня, в его голосе прозвучало искреннее удивление:
— Вы из школы Миньхуэй?
— Ты тоже оттуда?
— Ага! Правда, уже выпустился, сейчас на втором курсе университета.
Поняв, что перед ним бывший сошкольник, Пэй Чжэньянь заметно расслабился и, мгновенно вернув привычную коммуникабельность, протянул непострадавшую левую руку:
— О, так ты наш старший! Привет.
Хань Чао пожал её с улыбкой:
— Надо же, какая встреча. А ты в каком...
— Давайте перейдём к делу и обсудим возмещение ущерба, — резко перебил их светскую беседу Лу Цзинь. — Нам нужно в больницу.
Хань Чао запнулся, так и не закончив вопрос, и перевёл взгляд на едва дышавшего котёнка, забившегося на коленях у Пэй Чжэньяня.
— Мне тут сказали, ты разбил окно, чтобы спасти кота. Это он?
— Да. Застрял головой между сиденьями.
— Ерунда, дело житейское. Кот, правда, не мой, но я не сволочь какая-нибудь, чтобы с благородного человека деньги драть, — великодушно отмахнулся Хань Чао. — Всё равно ремонт покроет страховка, так что забудь. Будем считать, познакомились.
Пэй Чжэньянь уже открыл рот, чтобы поблагодарить, но тут вмешался Лу Цзинь:
— Если задействовать страховку, со следующего года стоимость взносов вырастет. Назови точную сумму ущерба, и разбежимся.
Хань Чао дружелюбием тоже не лучился. Он обернулся к Лу Цзиню с таким видом, будто у него на лбу аршинными буквами было написано: «Тебе больше всех надо?»:
— Я же сказал: не нужно.
Лу Цзинь, впрочем, и не думал отступать:
— Пока я ждал тебя, успел навести справки. Страховка на такую машину обходится примерно в сто восемьдесят — двести тысяч в год. После первого же страхового случая взнос на следующий год подскочит процентов на десять. Если мы выплатим тебе двадцать тысяч наличными — устроит? Хватит?
— Да правда, не стоит...
— Так хватит или нет? — в голосе Лу Цзиня прорезалось отчетливое раздражение. — Если согласен, закрываем вопрос на месте. Если нет — назови свою цифру. Кот не твой, так что наживаться на тебе никто не собирается.
Пэй Чжэньянь лишился дара речи.
«Отлично устроились! Обо всём договорились между собой, словно самого виновника погрома тут и в помине нет».
Пока они препирались, Пэй Чжэньянь вытащил телефон и пролистал контакты. Первым импульсом было набрать отца. С Пэй Чжэном отношения у него складывались куда теплее, чем с матерью: больше общих тем, да и общались они скорее как приятели, а не как строгий родитель с сыном.
Если кто из родителей и был способен понять, каково это — раздраконить «Порше» ради спасения какого-то котенка, так это, без сомнений, Пэй Чжэн.
Однако палец замер над строчкой «Папа», так и не решившись нажать вызов. Выждав пару секунд, Пэй Чжэньянь передумал и набрал Тан Ваньжуэ.
Телефон матери оказался выключен. Пэй Чжэньянь вспомнил, что сегодня она улетала в командировку, — должно быть, прямо сейчас сидит в самолете.
Ситуация зашла в тупик.
Деньги — тема скользкая, способная испортить любые отношения. В целом свете имелось лишь несколько человек, у кого он мог перехватить сумму без чувства неловкости. Если не считать родителей... хоть признавать это чертовски не хотелось, оставался только Лу Цзинь.
Пэй Чжэньянь не сомневался: Лу Цзинь помог бы. Судя по тому, как разворачивались события, тот выручил бы его по собственной инициативе, даже просить бы не пришлось.
Но ведь всего три дня назад Лу Цзинь жестко сжег все мосты, оборвав с ним общение! А сегодня вдруг переобулся и кинулся опекать с трогательной заботой.
В душе Пэй Чжэньяня вспыхнула несвоевременная, но острая обида.
«С какого перепуга? С какого перепуга ты решаешь, когда нам враждовать, а когда делать вид, будто ничего не случилось? С какого перепуга ты позволяешь себе обращаться со мной как заблагорассудится?»
Тем временем Лу Цзинь и Хань Чао сошлись на итоговой сумме: восемнадцать тысяч юаней.
Хань Чао, будучи пострадавшей стороной, почему-то смотрел на Пэй Чжэньяня с виноватым видом и заговорил с ним почти извиняющимся тоном:
— Слушай, мы же свои люди, мне правда эти деньги не уперлись. Названная сумма тебя вообще устраивает?
— Давай QR-код для оплаты, — перебил его Лу Цзинь, уже в который раз за день лишая Пэй Чжэньяня права голоса.
Не желая влезать к нему в долги, Пэй Чжэньянь вмешался:
— Не надо, я сам.
— Что ты опять выкаблучиваешься? У тебя деньги-то есть? — огрызнулся Лу Цзинь. Потратив кучу нервов на споры с Хань Чао, он сорвался и на Пэй Чжэньяня, ответив так резко, словно муху проглотил.
Он ведь видел, как Пэй Чжэньянь искал, кому позвонить. Отцу набрать не решился, матери дозвониться не смог. Главный талант этого возмутителя спокойствия — действовать напролом, а потом заметать следы. Если в закромах водится хоть какая-то копейка, он ни за что не пойдет на поклон к родителям за нахлобучкой. Пока у него за душой остается хоть последняя заначка, он будет выкручиваться сам до последнего — хоть до завтрашнего дня, пока не поймет, что даже на газировку не хватает.
Хотя, по идее, новогодние праздники только закончились, и подарочных конвертов должно было хватить с лихвой.
Взгляд Лу Цзиня скользнул по кроссовкам Пэй Чжэньяня, и все мгновенно встало на свои места.
Что ни встреча — новая пара.
«Откуда тут деньгам взяться...»
Пэй Чжэньянь и впрямь сидел без гроша. На новогодние деньги он успел прикупить четыре пары редких кроссов, обновить железо на компьютере, да еще отсыпал щедрый «хабар» Тан Нин. В его заначке оставалось хорошо если три цифры.
Заметив замешательство, Хань Чао добродушно достал телефон и с улыбкой предложил:
— Да я не тороплю. Добавь меня в WeChat, переведешь, как водятся деньги.
— Я сейчас переведу. Зачем оставлять такие суммы на потом и верить на слово незнакомцам? — жестко отрезал Лу Цзинь. В его словах и поступках прослеживалось такое непререкаемое давление, что возразить никто не успел. Он сам нажал на экране телефона Хань Чао нужную кнопку, отсканировал код и тут же отправил восемнадцать тысяч.
— Э… — от такой молниеносной предприимчивости Хань Чао аж опешил.
Только когда дзинькнуло уведомление о зачислении средств, до него дошло происходящее. Мало кто осмеливался так откровенно игнорировать его предложения, но и повода для ссоры вроде как не имелось — парня просто технично поставили перед фактом.
Ощутив витающий между ними пороховой дымок, Пэй Чжэньянь решил взять дело в свои руки. Он забрал инициативу, бесцеремонно открыв на телефоне Хань Чао личный QR-код. Отсканировав его, он отправил запрос в друзья, одним махом сгладив возникшее напряжение.
— Пэй Чжэньянь, — представился он. Заводить знакомства для него было так же естественно, как дышать; стоит захотеть — и он с легкостью очарует любую компанию. — Спасибо, брат Чао, что не стал раздувать из этого драму. С меня обед при случае!
***
Разобравшись с проблемой, компания попрощалась. Пэй Чжэньянь вызвал такси до ближайшей ветеринарной клиники. В планах было осмотреть котенка, а заодно попросить врача обработать изрезанную стеклом ладонь. Травма пустяковая, обычный порез, а врачи — они и в Африке врачи, справиться с перевязкой труда не составит.
Котенка толстяк купил лишь сегодня утром, рассчитывая умаслить даму сердца. Никакой привязанности к животному никто из них не испытывал: девица занесла мужика в черный список, а сам бедолага теперь дрожал за собственное место и о коте даже не вспоминал.
Вообще-то Пэй Чжэньянь тоже не горел желанием заводить питомца. Из-за Кота Лу к кошачьей братии он относился без особого восторга, к тому же разрешения от второго жильца квартиры получено не было. А этот вспыльчивый сожитель гарантированно взвился бы костром, выдав нечто вроде: «Только попробуй притащить эту тварь домой — я её сразу с балкона сброшу!» Но раз уж в котенка вбухано восемнадцать тысяч юаней неснимаемых убытков, кандидатуры лучше, чем сам Пэй Чжэньянь, на роль нового хозяина на всей улице было не найти.
Необходимость оправдать уже понесенные затраты — лучший стимул идти до конца по выбранному пути.
Он даже имя коту уже придумал: Пэй Цянь.
Подъехало такси. Пэй Чжэньянь уселся на заднее сиденье и замешкался, увидев, что Лу Цзинь собирается сесть следом. Придержав дверцу, он впервые за два года заговорил с ним нормально — без вынуждающих обстоятельств и посторонних глаз:
— Едь домой. Я переведу тебе деньги, как только мама прилетит.
Подчеркнуто дистанцировался.
Выходка Лу Цзиня с выброшенной одеждой все еще жгла ему душу.
— Не нужно, — ответил Лу Цзинь, без зазрения совести усаживаясь рядом. — Я ведь тебе еще должен.
Пэй Чжэньянь озадаченно нахмурился:
— С каких это пор ты мне должен?
Лу Цзинь лишь молча пристально посмотрел на него.
Три секунды игры в гляделки — и на Пэй Чжэньяня снизошло озарение.
«Бля-а-а...»
Пару дней назад, когда ремонтник зажал его в конторе управляющей компании, Пэй Чжэньянь, выкручиваясь, соврал: мол, ждет Лу Цзиня, потому что тот задолжал ему кучу денег. И за ремонт двери собирался расплатиться именно из его кармана.
В ту байку поверили абсолютно все. Вышло складно и убедительно.
А этот кобель, оказывается, стоял за дверью и все слышал.
http://bllate.org/book/35992/4542674
Готово:
