Цин-гэр, вашему Сун Шэну, должно быть, на учёбу уходит немало денег? Нет ли у него случайно каких-нибудь ненужных исписанных листов бумаги, кистей или туши? Загляни к нам на днях, собери для тётушки немного! Саньве в этом году уже шесть лет, как раз пора начинать учиться грамоте и письму.
Саньва — младший сын госпожи Ван и маленький племянник Лу Цина.
Услышав это, Лу Цин помрачнел. Его мужу самому бумаги для учёбы и письма едва хватает, откуда же взяться лишней макулатуре для чужих детей?
Заметив, что он молчит, госпожа Ван продолжила:
— Сун Шэн ведь пытается сдать экзамен на сюцая уже лет семь-восемь, да? Сколько раз пробовал, а всё без толку, и вряд ли в будущем что-то изменится. Если книги в их доме ему больше не нужны, мог бы отдать их нашему Саньве!
Два дня назад я водила Саньву в даосский храм к великому наставнику, чтобы тот погадал. Наставник сказал, что Саньва у нас очень смышлёный! Смодишь, глядишь, со временем и сам в сюцаи выбьется.
При случае замолви словечко перед своим мужем, пусть заглянет к нам как-нибудь, научит Саньву парочке иероглифов. Теперь мы всё-таки родня, чаще видеться и общаться — только на пользу!
Лу Цин понурил голову, всем видом показывая недовольство. Его муж очень умный, и сдача экзамена на сюцая — лишь вопрос времени!
Он холодно бросил:
— Большая тётушка, вода закипела.
Бросив взгляд на бурлящую воду, госпожа Ван тут же принялась бросать лапшу в котел.
Стоило ей опустить крышку, как она снова затянула праздную болтовню. В её словах не было ни капли заботы о Лу Цине — она даже не поинтересовалась, привык ли он к жизни в семье Сун и хорошо ли ему там живётся.
Лу Цину совсем не хотелось с ней разговаривать. Отвечая рассеянным мычанием на каждое её слово, он только и ждал, когда вернутся батюшка и дядья.
Младший дядя с самого детства души в нём не чаявший, и когда его вместе с батюшкой выгнал из дома второй муж мачехи, лично приходил туда разбираться с кулаками. Сегодня — третий день после свадьбы, когда молодые возвращаются в родительский дом, так что младший дядя непременно должен был приехать.
Однако дождаться возвращения дядьев Лу Цин не успел: в дом прибежал Чэнь Сыси из их деревни.
Чэнь Сыси торопливо примчался, запыхавшись и едва переводя дыхание, и взволнованно закричал:
— Б-беда! К отцу Цин-гэра заявилась жена старшего Лю! Сейчас перекрыла проход у моего дома и никого не пускает, орёт на каждом углу, что младший Лу Сюнь соблазнил её мужа!
— Что?! — от испуга у госпожи Цзян защемило сердце, она пошатнулась, едва удерживаясь на ногах, и Сун Шэн тут же подхватил её, помогая опуститься на лавку.
— Что произошло?
Чэнь Сыси перевёл дыхание. Заметив, что зять семьи Лу тоже здесь, он сообразил, что сегодня особый день, когда Лу Цин навестит родной дом, и теперь сомневался, стоит ли продолжать при чужаке.
Пока он колебался, госпожа Цзян произнесла:
— Говори смело, мой внук-зять — не чужой человек. Выкладывай всё, что знаешь.
Чэнь Сыси кивнул:
— Эх, ладно.
Дело в том, что как раз сегодня семейству Чэнь изготовили новый шкаф для одежды, который планировался к свадьбе сына, и они пригласили Лу Сюня помочь вырезать на дверцах несколько узоров.
Ближе к полудню Лу Сюнь прикинул, что Лу Цин с мужем уже должны прибыть в родительский дом, собрал резцы и собирался отправляться домой. Кто же знал, что жена старшего Лю, Лю Гуйхуа, внезапно выскочит со всех ног, перегородит вход во двор дома Чэнь и примется распекать Лу Сюня на чём свет стоит.
— Ума не приложу, что на неё нашло! Набросилась на младшего Лу Сюня с руганью, сейчас устроил настоящий балаган перед моим крыльцом, позорит человека на всю округу! Мы вдвоём пытались её удержать — так она верещит, что к ней пристают. Моя жена с соседушками тоже бросились её оттаскивать, так она и на мою жену набросилась последними словами, — возмущался Чэнь Сыси.
Мужчин из семьи Лу в этот момент дома не было, и Лу Цин, услышав о таком происшествии, жутко встревожился и рвался пойти взглянуть на всё своими глазами.
Но бабушка Цзян остановила его:
— Внук-зять, сходи-ка с дядей Сыси, проверь, что там стряслось. А ты, Цин-гэр, не суетись, побудь дома, дождись возвращения дядей, а пока пусть муж сходит и во всём разберётся.
Лу Цин тоже хотел пойти вместе с ними, но раз слово сказала бабушка, ему оставалось лишь ждать дома.
Госпожа Цзян предпочла отправить туда Сун Шэна — зятя, который только сегодня впервые навестил семью после свадьбы, — лишь бы не пускать туда самого Лу Цира.
До замужества репутация Лу Цина и так сильно страдала из-за слухов вокруг его отца, и теперь, когда он наконец обрёл семью, допускать его туда было никак нельзя.
Появись он там, языки без совести снова принялись бы чесать окрестности, бросая камни в огогород и поминая его имя в дурном ключе. Раньше чего только не болтали, и в глубине души госпожа Цзян не хотела, чтобы Сун Шэн услышал хоть слово, способное запятнать доброе имя Лу Цина.
Она мыслила наперед, рассуждая так: Лу Цин и Сун Шэн женаты всего несколько дней, и если из-за этого инцидента у зятя на душе останется осадок, не испортит ли это отношения молодой пары.
Вот только она не знала, что нынешний Сун Шэн уже совсем не тот, что прежде. Будь в этом теле прежний хозяин, опасения госпожи Цзян действительно могли бы оправдаться.
Деревня Шанси была большой и делилась на Переднюю и Заднюю улицы. Семья Лу жила на Задней, а до усадьбы Чэнь Сыси на Передней было добрых полпути.
По дороге Чэнь Сыси во всех подробностях изложил случившееся: сегодня утром он попросил Лу Цина помочь вырезать узоры на новой мебели, а Лю Гуйхуа неизвестно с какого перепугу заявила, что Лу Сюнь бессовестный человек и зарится на чужого мужа. Выкрикивала она жуткие гадости прямо у ворот во дворе, привлекая зевак со всей округи.
Видя, что своими силами этот скандал не остановить, Чэнь Сыси бросился за подмогой в дом семьи Лу.
Не доходя еще до двора семьи Чэнь, Сун Шэн услышал надрывный женский плач.
— Гляньте на этого губителя судеб, на этого бесстыдника Лу Сюня! Не успел овдоветь, как через пару лет уже не смог сдержаться и принялся зариться на чужих мужей!
— Ой, за что же мне доля такая горемычная! Напала на меня этакая лисица, мало того что уводит моего мужа из дому целыми днями, так ещё и подбила его растранжирить все семейные сбережения! Ему непременно нужно разрушить мою семью, разлучить нас, чтобы он остался доволен? Да он не человек, он исчадие…
Лю Гуйхуа заливалась горькими слезами, и окружающие охотно принимались её жалеть и осуждать обидчика. Лу Сюнь был вдовой, которого мужняя родня выставила за порог, а у порога вдовы всегда много сплетен. Такой истошный плач Лю Гуйхуа заставлял всех вокруг слепо верить, что во всём виноват именно Лу Сюнь.
Лу Сюнь не отличался острым языком в спорах — похоже, молчаливость Лу Цина передалась ему по наследству. Стоя в сторонке, он неуклюже пытался оправдываться перед людьми на все лады, но никто его словно и не слышал. Все его попытки оказались бесполезными, и зеваки продолжали сыпать в его адрес упрёки и брань.
Некоторые особо нетерпеливые, сообразив, что уже наступил полдень, вовсе притащили из дома миски с едой и принялись неторопливо уплетать обед, наблюдая за представлением.
http://bllate.org/book/35976/4456763
Готово:
