После того перехваченного разговора № 034 не объявлялся целый месяц. Ни один экспедиционный отряд не зафиксировал его присутствия, да и рядом с Гуань Цзинъином он больше не показывался.
Неужели этот зомби-император действительно испугался?
К тому же в последнее время Чэн Дунцзе вел себя странно. Когда Гуань Цзинъин отправил его на обследование, медики действительно обнаружили в его организме следы какого-то препарата. В сложившейся ситуации парню пришлось спасаться своими силами, так что Цзинъин не стал его наказывать. Майор лишь освободил его от дежурств и отправил восстанавливать здоровье в госпиталь.
Принимая во внимание ту необъяснимую притягательность, которую Чэн Дунцзе излучал для мужчин, Гуань Цзинъин проявил деликатность и подобрал для него исключительно женский медицинский персонал, дабы уберечь парня от лишних душевных травм во время лечения. И все же состояние Чэн Дунцзе ухудшалось с каждым днем. Если бы лечащий врач лично не заверил майора, что пациент ни с кем не вступал в близкую связь, Цзинъин решил бы, что отравитель все-таки добился своего.
[Дзинь! Уровень симпатии Гуань Цзинъина увеличился на 3. Текущее значение: 2.]
Голос Системы зазвучал прямо в голове Чэн Дунцзе:
[Поздравляем, Хозяин! Отношение Гуань Цзинъина наконец-то вышло из минуса.]
— О, как чудесно, — вяло отозвался Чэн Дунцзе.
[Настоятельно рекомендуем Хозяину активно включиться в выполнение миссии,] — напомнила Система. — [Вы бездельничаете уже месяц.]
Чэн Дунцзе промолчал.
Он и сам рад бы взяться за дело, но у него совершенно опустились руки.
"Послушай, эта нежить точно не сломалась?! — Чэн Дунцзе едва сдерживал истерику. — Где его хваленая мрачная холодность? Какого черта он боится призраков?! Разве это нормально для Зомби-императора?!"
Его идеальный образ зловещего, холодного владыки мертвецов рассыпался в прах. Вся былая крутизна этого персонажа улетучилась без следа!
[Литературный первоисточник эволюционировал в полноценную реальность. Биографические детали и особенности характера цели автоматически достраиваются мировой линией. Пожалуйста, соберите информацию самостоятельно.]
Чэн Дунцзе сделал глубокий вдох:
"Достроились, значит? И почему в процессе достройки Зомби-император стал бояться привидений? И этот голос, который звал его папой... это ведь была главная героиня, да? Тебе не кажется, что она звучит слишком уж бодро?!"
В оригинале героиня должна быть слабой, забитой дурочкой с тихим, дрожащим голоском! Но та особа на записи говорила звонко, уверенно, и в ее интонациях звенела непреклонная решимость.
[Опыт показывает, что стабилизация мировой линии способна скорректировать пути развития некоторых ключевых фигур,] — бесстрастно отозвалась Система. — [Однако их фундаментальные роли остаются неизменными.]
"Роли?! Да она же полностью вышла из образа!"
Чэн Дунцзе безумно хотелось вцепиться себе в волосы, но прямо у постели сидел Гуань Цзинъин. Приходилось сдерживаться и изо всех сил отыгрывать роль несчастной жертвы.
[Под фундаментальными ролями понимаются социальные и сюжетные позиции ключевых персонажей. В настоящий момент Зомби-император Цю Вэнь действительно является отцом героини.]
Монотонный бубнеж Системы невероятно раздражал.
"А характер?! Почему изменился характер?!"
[Личность героини не претерпела критических изменений. Она по-прежнему является приемной дочерью Зомби-императора и родной сестрой Гуань Цзинъина.]
Система уже не в первый раз работала с людьми и умела анализировать данные:
[В оригинальном тексте личность Зомби-императора была окутана тайной, а его прошлое опускалось ради нагнетания мрачной атмосферы. Очевидно, автоматическое заполнение лакун в его биографии наложило отпечаток на его текущее поведение.]
Итак, героиня выросла под опекой чудовища.
[Почему зомби решил вырастить человека? И как именно Цю Вэнь стал Зомби-императором?] — Система выделила два ключевых вопроса. — [Хозяин может использовать эти зацепки, чтобы найти подход к цели.]
"Какая невыносимая морока!"
У него разболелась голова. Ему нужен был сильный, загадочный, слегка порочный и безжалостный монстр, чьей единственной слабостью стала бы слепая любовь к главному герою, а вовсе не трусливый дурак, пугающийся выдуманных привидений! До прошлого этого чучела Чэн Дунцзе не было никакого дела.
Он, конечно, не против узнать его тайны, но только потом, когда Зомби-император будет ползать перед ним на коленях от любви. Тот должен был со стыдом и трепетом поведать о своей неприглядной судьбе, а Чэн Дунцзе — милостиво принять его со всеми грехами. Но копаться в этом дерьме самому? С какой стати?
Чэн Дунцзе едва сдержался, чтобы не закатить глаза.
Он покосился на сидящего рядом Гуань Цзинъина. Тот зашел в палату, сухо поздоровался и с тех пор не проронил ни слова. Зачем этот сухарь вообще сюда приперся?
— Капитан, — первым нарушил молчание Чэн Дунцзе. — Вы хотели о чем-то поговорить?
— Да, — Гуань Цзинъин выпрямился. — Полагаю, ты и сам заметил, что мужчины вокруг проявляют к тебе... излишнее внимание.
Чэн Дунцзе мгновенно сообразил: вот он, идеальный шанс выставить себя невинной жертвой.
Опустив голову, он едва слышно вздохнул.
— Это опасное положение, — Гуань Цзинъин тщательно подбирал слова. Он знал за собой привычку говорить слишком сухо и прямолинейно, а потому старался смягчить тон. — Лично я считаю, что тебе не стоит находиться в сугубо мужском окружении.
— В каком смысле? — Чэн Дунцзе внутренне напрягся.
— Я хочу, чтобы ты покинул экспедиционный отряд.
Эти слова заставили Чэн Дунцзе буквально онеметь от изумления.
Гуань Цзинъин ровным голосом продолжил:
— В тыловой службе куда больше женщин. Я уже переговорил с начальником отдела снабжения, она пообещала присмотреть за тобой.
Поскольку дело дошло до попытки отравления, майор считал, что излишняя бдительность не повредит.
— Капитан! Я не хочу в тыл! — выпалил Чэн Дунцзе, его голос от волнения едва не сорвался на писк.
Если его запрут в снабжении, он потеряет право покидать Базу. И как тогда прикажете подбираться к Зомби-императору?
— Понимаю твое рвение приносить пользу, но для этого вовсе не обязательно рисковать жизнью в экспедициях, — попытался успокоить его Цзинъин. — Работа в тылу важна не меньше.
"Да кому, к черту, сдалась эта тыловая служба?!"
Чэн Дунцзе мысленно задыхался от злости.
— И еще, — Гуань Цзинъин сменил тему. — Знаю, я не вправе давать подобные советы, но тебе стоит быть гораздо тверже с навязчивыми ухажерами. Ты должен прямо говорить им «нет» и требовать соблюдения личных границ. — Он на секунду задумался и добавил: — Если кто-то перейдет черту — пиши заявление в комендатуру.
Чэн Дунцзе шумно втянул воздух через нос.
— Хорошо, капитан. Я вас понял.
"Да даже если он решит спать со всей Базой разом, какое дело до этого какому-то майору?"
Но вслух этого не скажешь. Подавив злость, Чэн Дунцзе выдавил из себя скорбную мину:
— Мои родители погибли за пределами Базы, на пустошах. Я не хочу отсиживаться в снабжении.
— Но...
— Даже если мне суждено сгнить там же, где и им, я готов рискнуть! — перебил его юноша. — Капитан, я не приму этот перевод!
Гуань Цзинъин замолчал. Спустя долгую паузу он тяжело вздохнул:
— Я услышал тебя.
Чэн Дунцзе внутренне расслабился. Он прекрасно знал, на какую струну нажать: родители майора тоже нашли свою смерть на диких землях. И сам Цзинъин рисковал головой в экспедициях лишь ради того, чтобы свято чтить память о них и следовать их идеалам.
Банальный, картонный образ благородного сироты.
Майор поднялся со стула. Раз уж парень наотрез отказался от перевода, продолжать разговор не имело смысла. Стоило Цзинъину отвернуться, как на его руке завибрировал коммуникатор.
— Отдыхай, — кивнул он Чэн Дунцзе. — Мне нужно идти.
Плотно прикрыв за собой дверь палаты, Гуань Цзинъин коснулся боковой грани устройства на запястье. Из динамика раздался приглушенный мужской голос:
— Цзинъин, зафиксирована активность № 034.
Взгляд майора мгновенно стал стальным:
— Когда? Есть какие-то странности в поведении?
— Буквально только что. Он заблокировал наземный вездеход шестой группы, — доложил собеседник. — И да, странностей хватает. В этот раз он пришел не один, а с еще двумя зомби-королями. И они держались... на удивление близко друг к другу. Будто жались плечом к плечу.
— И?.. — нахмурился Цзинъин.
— И когда наши ребята сбросили груз, эти трое просто расковыряли контейнеры прямо на месте, забрали припасы и ушли. Даже ящики с собой брать не стали.
"Все-таки струсил", — подумал майор.
Будь это обычная вылазка за припасами, № 034 легко справился бы в одиночку. Зачем бы ему тащить с собой подмогу, да еще и жаться к ней?
— Я скинул тебе запись с камер наземного вездехода, — добавил связист. — Посмотри сам.
Гуань Цзинъин немедленно направился в НИИ к господину Юнь Чэнгуаню.
В кабинете зажглась полуголографическая проекция, и перед глазами майора возникла фигура № 034 в полный рост.
Цзинъин успел неплохо изучить повадки этого монстра. Тот питал слабость к машинам его группы — постоянно преграждал им путь и молча, пристально разглядывал майора. Но сейчас на бледном, лишенном эмоций лице мертвеца Цзинъину почудилась... едва заметная обида. Почти детское недоумение.
Два других зомби-короля выстроились по бокам, прижимаясь к нему так тесно, будто пытались согреться. Когда металлический контейнер с глухим стуком упал на сухую землю, все трое уставились на него, но подходить не спешили. Они просто стояли истуканами.
Для выживших людей зомби были безжалостными тварями, свирепыми хищниками эпохи первобытного хаоса. Однако сейчас эти три «грозных зверя» буквально поджали хвосты от страха перед несуществующей нечистью. Они льнули друг к другу, отчаянно пытаясь побороть внутреннюю панику.
— Зачем им наши припасы? — подал голос господин Юнь. — Неужели это их метод изучения человеческой цивилизации?
Даже умирая от страха, они упорно цеплялись за вещи людей, чтобы разгадать их суть?
На экране № 034 наконец медленно опустился на корточки и с опаской, едва касаясь, шлепнул по ящику ладонью.
Тяжелый контейнер мгновенно развалился надвое.
Юнь Чэнгуань застыл:
—... Этот ящик ведь был отлит из сверхпрочного сплава, я не ошибаюсь?
— Физическая сила тридцать четвертого выходит далеко за рамки возможностей любого известного нам зомби-короля, — подтвердил Гуань Цзинъин.
Господин Юнь нахмурился, его лоб прорезала глубокая морщина:
— Почему именно он?..
— О ком вы? — не понял майор.
— О нем. О Цю Вэне.
Пожилому исследователю нестерпимо захотелось закурить. Вглядываясь в черты лица на голограмме, он чувствовал, как грудь сдавливает глухая, щемящая тоска.
Цзинъин опешил.
Имя «Цю Вэнь» не было для него пустым звуком. Впрочем, среди выживших не нашлось бы человека, который бы его не знал. Величайший гений, родившийся два века назад. Когда магнитное поле Земли начало стремительно разрушаться, Цю Вэню едва исполнилось двадцать.
В те мрачные времена никто не понимал причин катастрофы. Большинство ученых сходились во мнении, что планета обречена. Стоя перед лицом дефицита ресурсов, человечество раскололось: стоило ли тратить крохи на призрачную надежду спасения или лучше было пустить все на самотек и закатить грандиозный предсмертный пир напоследок?
В конце концов ведущие умы со всего света объединились, пытаясь разгадать загадку угасающего ядра. Наставник Цю Вэня стоял у истоков этого союза. Но вскоре великого ученого зверски убили фанатики из Фракции вседозволенности, и весь этот колоссальный груз лег на плечи двадцатисемилетнего Цю Вэня.
В научном сообществе хватало признанных мэтров, но Цю Вэнь казался персонажем фантастического романа, наделенным божественным даром. Никто не понимал, как устроен разум этого юноши. Он закончил школу экстерном в шестнадцать, а к концу первого курса университета уже напечатал две сложнейшие работы в ведущих мировых изданиях.
Продолжив исследования погибшего учителя, он всего за два года совершил эпохальный прорыв. Его реальная биография выглядела столь неправдоподобно, что любой романист побоялся бы вставить ее в книгу из-за избытка пафоса. Вдобавок ко всему, Цю Вэнь обладал поразительной внешностью — настоящий баловень судьбы, у которого было абсолютно всё.
И этот блистательный гений встретил свой конец в тридцать два года. Измученные катастрофой люди тогда еще не видели реальных плодов его трудов и не верили смазливому, похожему на киноактера мальчишке-исследователю. Цю Вэня настигла та же участь, что и его наставника, — его убрали радикалы из Фракции вседозволенности.
Его герметичный скафандр разгерметизировали, обрекая тело на смертоносную дозу облучения. Радиация заживо разрушила саму структуру его ДНК — невыносимая боль стала последним, что он почувствовал в своей жизни. Ирония судьбы заключалась в том, что всего через два года после его гибели ядро Земли удалось стабилизировать. Именно по схемам, которые разработал Цю Вэнь.
И хотя шрамы от метеоритной бомбардировки еще не затянулись, человечество наконец выиграло время для восстановления. Имя Цю Вэня золотыми буквами вписали в учебники истории, вот только... там не было его портрета.
— Зомби и люди, которыми они были при жизни, — это разные существа. Мы с тобой понимаем это умом, но большинство обывателей слишком уязвимы перед эмоциями и легко поддаются иллюзиям, — тихо произнес Юнь Чэнгуань. — Еще до обнаружения тридцать четвертого у нас возникло подозрение, что Цю Вэнь переродился в виде нежити. Знаешь почему? Его выжившие соратники когда-то уничтожили все его снимки и записи.
— Это... Цю Вэнь?! — Цзинъин уставился на застывшую голограмму № 034.
— Когда-то он им был. А теперь он просто ходячий труп, — напомнил господин Юнь. — Настоящий Цю Вэнь скончался больше ста восьмидесяти лет назад.
Майор приоткрыл было рот, но промолчал, лишь плотно сжав губы, и согласно кивнул:
— Понимаю.
После короткой паузы он не удержался от вопроса:
— Мои отец и мать... они встречали тридцать четвертого?
— В отчетах ничего подобного нет, — покачал головой Юнь Чэнгуань.
— Но они знали, как выглядел Цю Вэнь?
— У них был наивысший уровень допуска, — вздохнул ученый. — Наверняка они запрашивали архивные файлы. В конце концов, господин Цю для всех нас — не просто имя из учебника, а символ веры. Настоящий духовный столп.
На Базе едва ли не каждого второго мальчика нарекали в его честь.
— Никогда не забывай: перед нами не спаситель человечества, а № 034, — Юнь Чэнгуань взмахом руки погасил проекцию. — Обычный зомби. — И тут же прищурился: — Кстати говоря... твое ведь имя тоже связано с господином Цю?
— Господин Юнь, если бы вы сами об этом не заговорили, мне бы и в голову не пришло сопоставлять № 034 с исторической личностью, — сухо ответил Гуань Цзинъин. Изначально он пришел лишь для того, чтобы обсудить странную сплоченность вражеских вожаков.
Юнь Чэнгуань лишь крякнул.
— Я прекрасно вижу грань между прошлым и настоящим, — ровным тоном продолжил майор. — И искренне надеюсь, что вы тоже ее видите.
Юнь Чэнгуань вздохнул.
— Цю Вэнь родился два века назад, и его земной путь давно окончен. Его имя навсегда останется легендой и символом нашей надежды, — спокойно добавил Цзинъин, пытаясь сгладить неловкость. — Но это никак не должно мешать нам препарировать повадки № 034.
Старый исследователь шумно выдохнул.
— Ну так что, вы успокоились? — поинтересовался Цзинъин.
— Да уж как тут успокоишься! — сердито фыркнул господин Юнь. — Если я когда-нибудь помру от инфаркта, знай: вся вина ляжет исключительно на твою совесть! Сложно тебе было проявить хоть каплю уважения к чувствам старика? Язык бы отвалился, если бы со мной повздыхал?
"А ведь в детстве этот паршивец сам зачитывался биографией Цю Вэня и мечтал быть на него похожим! Чертов сухарь", — подумал Юнь Чэнгуань.
***
Сам Цю Вэнь даже не подозревал, что его персона заставила понервничать все командование Базы. В этот момент он деловито перебирал вместе со своей свитой разный человеческий хлам, скопившийся на их территории. По непоколебимой логике мертвецов, призраки могли завестись исключительно в предметах, созданных руками людей. В конце концов, ни в одной старой киноленте восставшие трупы не становились бесплотными духами.
— Папа, — Цю Бинхэ, увлеченно копавшаяся в одном из ящиков, извлекла на свет большую застекленную раму. — А это когда было?
Под стеклом оказалась пожелтевшая фотография. В самом центре стоял Цю Вэнь, а вокруг него теснились люди в громоздких герметичных скафандрах.
Лица людей на снимке казались серыми, осунувшимися — в них не было и следа того относительного здоровья, которым отличались нынешние обитатели Базы, да и покрой их герметичных скафандров сильно отличался от современных образцов.
— О-о... — Цю Вэнь подошел ближе и с любопытством склонил голову. — Это было очень, очень давно.
— За пару лет до того, как ты подобрал меня? — Цю Бинхэ бережно отложила раму в сторону.
— Гораздо раньше. Я тогда только-только стал тем, кто я есть, — уголки губ Цю Вэня дрогнули в мягкой улыбке. — Славные были ребята. Правда, все давно умерли.
— Они были твоими друзьями? — поинтересовалась девушка.
— Нет, дружить со мной они отказывались, — покачал головой Цю Вэнь. — Не очень-то я им нравился. Но людьми они были хорошими.
Цю Бинхэ уже давно научилась делить надвое отцовские рассказы о «хороших людях» и «милых детях», а потому с сомнением прищурилась:
— И в чем же выражалась их доброта?
— Они делились со мной едой, — простодушно ответил Цю Вэнь. — Правда, стоило мне доесть, они принимались меня колотить.
— Что?! — Цю Бинхэ аж подпрыгнула на месте, ее голос сорвался на крик: — Они тебя били?!
Цю Вэнь послушно кивнул:
— Ну да. Но в целом они были вполне дружелюбными.
— Да в каком месте?! — Бинхэ в ярости едва не швырнула рамку на пол. Цю Вэнь едва успел подхватить снимок обеими руками, спасая стекло от неминуемой гибели.
— Я так и знала! Все люди — бессердечные твари! — у нее даже губы задрожали от обиды за отца. Самым невыносимым было то, что все эти негодяи давно сгнили в земле, и она физически не могла раскопать их могилы, чтобы переломать им кости.
— Ну не злись, они ведь кормили меня, — мягко попытался успокоить ее Цю Вэнь.
Цю Бинхэ сжала кулаки, из ее глаз брызнули слезы.
— Бинхэ?! — не на шутку перепугался мертвец. — Солнышко, ты чего расплакалась?
— Да потому что ты ничего не понимаешь! — со слезами крикнула она.
Какими, к черту, «хорошими людьми» они были, если смели поднимать на него руку?!
— Только не сердись, пожалуйста, — Цю Вэнь даже вздрогнул от ее крика.
Видя, как этот могущественный монстр робеет перед ней, словно нашкодивший ребенок, Бинхэ почувствовала, как к горлу подкатывает горький ком:
— Они били моего отца! Как я могу оставаться спокойной?! С какой стати они вообще поднимали на тебя руку?
Разве тарелка еды дает право издеваться?! Ты вырастил меня, кормил каждый день, но хоть раз пальцем тронул?!
Ее услужливое воображение тут же нарисовало страшную картину: голодный, растерянный мертвец, который только-только осознал себя в этом мире, вынужден терпеть побои от жестоких людей ради жалкой подачки.
— Да они правда не со зла... Просто не хотели близко подпускать, — запинаясь, оправдывался Цю Вэнь. — И настойчиво просили меня держаться подальше от выживших.
— Да кому они сдались, эти людишки! Радости мало — жить рядом с ними! — всхлипнула Бинхэ.
— Бинхэ, деточка, — мягко вмешалась тётушка Шу Юнь. — Ты ведь тоже человек.
— Да лучше бы я им не была! С удовольствием бы отказалась от этого звания! — в сердцах выкрикнула девушка и, резко развернувшись, ушла в самый дальний угол палатки, чтобы побыть наедине со своей обидой.
— Бинхэ? — Цю Вэнь сделал робкий шаг в ее сторону.
— Не подходи! — Она резко обернулась и выставила вперед указательный палец. — Не подходи, пока прилюдно не назовешь тех мерзавцев ублюдками!
— Но они не... — Цю Вэнь растерянно захлопал глазами, совершенно не понимая, как объяснить ей разницу.
— Ну и стой там! — Бинхэ упрямо отвернулась к стене и уткнулась носом в колени.
— А если сейчас из кучи вещей вылезет призрак? Ты не боишься оставаться одна? — с легкой усмешкой спросила Шу Юнь.
— Пусть попробует сожрать! — вскинулась Бинхэ, окончательно потеряв самообладание. — А если у этой твари кишка тонка меня сожрать, и она решит просто попортить мне нервы, я лично оторву ей башку!
Остальные зомби испуганно переглянулись и потихоньку сбились в кучу подальше от разгневанной девицы.
— Кажется, наша принцесса не на шутку разошлась, — прошептала Шу Юнь.
— И что нам делать? — почесал затылок один из мертвецов.
По правде говоря, с точки зрения нежити, получить зуботычину за еду было сущим пустяком. Зомби в борьбе за добычу регулярно рвали друг другу глотки, так что это казалось делом обыденным. Куда больше их удивляло другое: неужели их всемогущего вожака кто-то умудрился побить? Невероятно!
— Слушай, а после того как они тебя колотили... они хоть человечиной тебя угощали? — с искренним любопытством спросил один из зомби.
— Я никогда не пробовал человечину, — честно признался Цю Вэнь. — Моим рационом были другие зомби.
Как ни крути, его вкусы были безнадежно испорчены с самого первого дня.
Присутствующие мертвецы застыли в гробовом молчании:
—...
Они дружно попятились назад, держась от Цю Вэня на приличном расстоянии, и вновь сбились в плотный кружок, принявшись оживленно шушукаться.
— Он жрал сородичей! Каким извращенцем надо быть, чтобы жрать себе подобных?
— Слышь, можно я отгрызу твою руку?
— Иди к черту.
Оказавшись в мгновенной изоляции, Цю Вэнь растерянно посмотрел на шушукающихся приятелей, а затем вновь перевел взгляд на дочь. Цю Бинхэ, которая краем глаза следила за отцом, в конце концов не выдержала. Она просто физически не могла долго видеть его таким несчастным и покинутым.
Девушка подошла и встала рядом с ним:
— С какой стати они запрещали тебе подходить ко мне?
Цю Вэнь удивленно захлопал ресницами:
— Они не запрещали мне общаться с тобой. Они велели держаться подальше от людей вообще.
— Но ведь я и есть человек, — вздохнула Бинхэ.
В голове у Цю Вэня со скрипом завертелись шестеренки. Он наморщил лоб, силясь вспомнить:
— Они говорили... «Когда весь мир узнает о тебе, не останется никого, кто знал бы тебя настоящего».
— Чего? — Бинхэ озадаченно моргнула.
— А, вспомнил! Еще они говорили: «Когда тебя полюбят абсолютно все, никто не полюбит тебя по-настоящему», — воодушевленно добавил мертвец.
Бинхэ окончательно зависла.
— Я долго думал над этим и в итоге решил, что у них просто поехала крыша, — удовлетворенно подытожил Цю Вэнь. — Извилинами они не блистали, так что нести всякую чушь и творить глупости для них было в порядке вещей. — Подумав, он добавил: — Выглядели они довольно тощими. Наверное, их мозгу банально не хватало питательных веществ.
— Ну, это все объясняет, — кивнула Бинхэ. — В кино психи тоже вечно бросаются на людей без всякой причины.
Цю Вэнь горячо согласился.
Скрепя сердце девушка согласилась признать тех людей безобидными сумасшедшими, и на душе у нее немного отлегло. Но ей все равно было до боли жалко отца.
— Если кто-нибудь еще раз посмеет тебя ударить, раздави мерзавцу череп!
— Обязательно! — тут же пообещал Цю Вэнь.
— Хотя нет, быстрая смерть — слишком щедрый подарок, — кровожадно оскалилась Бинхэ. — Лучше оторви ему руки и ноги, а мясо срежь тонкими ломтиками! Тот, кто посмеет обидеть моего папу, должен страдать!
У Цю Вэня даже глаза на лоб полезли от такой жестокости.
Чувствуя легкую оторопь, он бочком-бочком вернулся к своим сородичам. На этот раз зомби охотно приняли его в круг.
— И кто ее только научил мясо ломтиками нарезать? — зашептал один из мертвецов.
— Точно не я. Я всегда просто откусывал башку.
— Да, отрывать руки — это как-то чересчур жестоко. Аж суставы заломило, как представил.
Бинхэ недовольно надула губы:
— Папа, дяди, тети... Вы что, сговорились и бойкотируете меня?
— Мы вообще-то никогда не мучили добычу перед едой, — донесся голос одного почтенного зомби.
— Ну не знаю, я обычно начинал грызть со ступней. Живьем, — подал голос другой.
Вся толпа разом обернулась и уставилась на любителя живой плоти. Через секунду мертвецы дружно попятились от него в сторону и плотным кольцом окружили Цю Бинхэ.
Шу Юнь поспешно закрыла ладонями уши девушки и гневно зыркнула на провинившегося:
— Ополоумел совсем?! Как тебе не стыдно нести такую жуть при ребенке!
— Дикарь! — поддакнул Цю Вэнь.
Спор разгорелся с новой силой, и мертвецы мгновенно позабыли, ради чего вообще устроили ревизию вещей. Впрочем, никто из них не расстроился — для зомби было совершенно нормальным перескакивать с темы на тему.
http://bllate.org/book/35961/4497011
Готово:
