В ноябре прошлого года, когда Лу Ваньсин взял академический отпуск из-за расстройства феромонов, Цзян Бейлэй очень переживала за него.
Будучи бетой, она никогда не сталкивалась с подобными проблемами и даже заплакала, когда сопровождала Лу Ваньсина в больницу.
Лу Ваньсин ответил утвердительно.
Затем Цзян Бейлэй осыпала Лу Ваньсина прекрасными пожеланиями: — В любом случае, это не дело — тайком жениться вот так! Красный конверт я перевела тебе в Вичате, а свадебное пиршество с тебя потом. Желаю счастливой новости, крепкого здоровья и долгой-долгой жизни с твоим альфой!
Попрощавшись по телефону, Лу Ваньсин вышел из дома.
Ему предстояло встретиться с омегой-отцом Шэнь Хэвэя: они договорились об efternoon tea прямо в резиденции Шэнь Вэньхуа.
Он уже много лет был одинок, никогда не планировал вступать в брак во второй раз и жил один — совершенно свободно и независимо.
Лу Ваньсин прибыл вовремя: черный чай как раз начал закипать, а пирожные были практически готовы. Их расставили в гостевой зоне, выделенной в южной части гостиной.
Здесь было множество зеленых растений, напоминавших небольшой зимний сад.
Присутствовал и еще один гость — друг Шэнь Вэньхуа.
До свадьбы они виделись в куда более многочисленных компаниях, но наедине общались впервые. Впрочем, присутствие третьего человека делало атмосферу не такой уж удушливой.
Шэнь Вэньхуа гостеприимно предложил Лу Ваньсину: — Располагайся как дома. Захотелось сладкого, вот я и позвал тебя составить мне компанию, ничего особенного, не стесняйся.
Лу Ваньсин присел, и все трое принялись за десерт, изредка перекидываясь дежурными фразами и обсуждая лишь вкус черного чая.
Шэнь Вэньхуа оказался совсем не таким, каким его описывал Лу Цзэжун. Во всяком случае, у Лу Ваньсина сложилось впечатление, что с ним легко ладить: по крайней мере, он не имел привычки срывать злость без причины, а все вопросы, заданные Лу Ваньсину, были вполне простыми для ответа.
Пробыв там чуть больше часа, они заметили, что день клонится к закату.
Шэнь Вэньхуа произнес: — Ну что ж, вы только поженились, задерживать тебя не буду, возвращайся.
Шэнь Хэвэй в последнее время действительно возвращался домой каждый день, и Лу Ваньсину стало немного неловко.
Шэнь Вэньхуа велел водителю отвезти его и проводил до самого порога. Наблюдая, как тот садится в машину, его друг заметил: — А ведь он покрасивее Лу Си будет.
Шэнь Вэньхуа с улыбкой склонил голову набок, а друг продолжил: — Только вот характер…
Характер Лу Ваньсина действительно был чересчур мягким. Если выразиться иначе, используя слово, чей изначальный смысл успел исказиться, — он был слишком простодушным.
Для семьи вроде их собственной на самом деле не было предела мечтаний о ребенке, который рос бы настолько послушным и покладистым.
Характер Шэнь Хэвэя по большей части унаследовал черты его деда по материнской линии. С началом старших классов начальной школы он постепенно стал немногословным, эгоцентричным, а порой его самоуверенность просто зашкаливала, заставляя смотреть на всех свысока — возможно, сказывалась истинная природа альфы. Повзрослев, он научился сдерживать свой острый нрав, но суть осталась прежней.
В период бунтарства Шэнь Вэньхуа ссорился с отцом и тоже бросал сгоряча обвинения в бесчеловечности. Быть может, проявления черствости и бездушия со стороны Шэнь Хэвэя уходили своими корнями именно туда.
Всю жизнь Шэнь Вэньхуа питал слабость к искусству и литературе, и по мере того, как Шэнь Хэвэй вступал в подростковый возраст, общение с собственным сыном становилось все более скудным.
Шэнь Хэвэй не только стремительно вытянулся в росте — созревание его половых желез принесло с собой феромоны S-уровня, окончательно превратив его в альфу доминирующего типа.
Лу Ваньсин и Шэнь Хэвэй были поистине совершенно разными людьми.
По правде говоря, помимо коммерческой целесообразности, Шэнь Вэньхуа совершенно не видел никаких предпосылок для развития романтических чувств между ними.
Шэнь Вэньхуа даже временами сомневался, осмелится ли вообще Лу Ваньсин хоть слово сказать, когда Шэнь Хэвэй надевает свое ледяное выражение лица.
Прежде, когда в семье Шэнь шли самые жаркие споры и раздавались противоречивые мнения насчет изменений в личной жизни Шэнь Хэвэя, Шэнь Вэньхуа наконец потерял терпение оставаться в стороне и обратился напрямую к самому Шэнь Хэвэю, чтобы узнать его мнение.
Шэнь Хэвэй ответил лишь одно: — Пусть будет он.
Шэнь Вэньхуа примерно понимал смысл этих слов: Лу Си был изнеженным с пеленок ребенком. Не давая оценок хорошему или плохому, можно было сказать, что его привычка действовать напролом действительно несла в себе риск ошибок — это был характер избалованного молодого господина, который не станет терпеть до следующей секунды, если в эту самую минуту оказался недоволен.
Как бы предвзято ни смотрел родитель на собственного ребенка, Шэнь Вэньхуа не питал иллюзий: Шэнь Хэвэй не обладал мягким, исцеляющим сердца нравом, и скрывать тут было нечего.
Семья же Лу Си относилась к нему с абсолютной вседозволенностью.
Вместо того чтобы заставлять этих двоих притираться друг к другу характерами, проще было сразу подсунуть Шэнь Хэвэю человека, способного стерпеть любые обиды. Пусть это звучало не слишком гуманно, но логика была именно такова.
Поэтому на фоне всего прочего Лу Ваньсин во всех отношениях выглядел вполне приемлемо.
К тому же с момента помолвки совместные проекты обеих семей продвигались гладко и размеренно. Быть может, испытывая угрызения совести за этого своего не признанного официально сына, Лу Цзэжун даже добровольно шел на уступки в некоторых второстепенных пунктах соглашений.
Если судить исключительно по результату, вариант — пусть будет он — действительно оказался неплох.
Лишь в процессе подготовки к свадьбе Шэнь Вэньхуа узнал, что мать Лу Ваньсина скончалась несколько лет назад.
Сама эта женщина привлекала к себе в высшем свете куда меньше внимания, чем Лу Ваньсин.
Или, скорее, она все еще упоминалась в разговорах лишь потому, что в свое время Лу Цзэжун каким-то образом потерял контроль над собой и запечатал ее.
Насильственное отторжение запечатанного омеги от своего альфы было сродни медленному убийству. Когда на кону стояла жизнь, это базовое физиологическое правило знали даже неграмотные.
Однако из-за непреодолимой пропасти между социальными слоями, даже будучи представителями одного пола, омеги не были способны на глубокое сочувствие друг к другу.Десяток с лишним лет назад все прекрасно понимали и молчаливо одобряли одну шумную историю: из гуманитарных соображений Лу Цзэжун был вынужден продолжать встречи с омегой на стороне.
Просто находиться под одной крышей, не совершая при этом никаких действий — и то было достаточно противно.
Мать Лу Си после этого тоже прекратила почти всякое общение с другими дамами.
Впрочем, какие бы громкие новости ни гремели, со временем они уходят в прошлое. Люди из семьи Лу старались об этом не распространяться, а посторонние вовсе не стремились докапываться до деталей.
Шэнь Вэньхуа лишь осознал, что все эти годы Лу Ваньсин, не живший в семье Лу, по сути, справлялся со всем в одиночку.
Тогда он, должно быть, еще не учился в университете, и выживание ребенка в одиночку, пожалуй, можно было описать двумя словами: тяжкий труд.
Разумеется, об этом подумал и дедушка Шэнь Хэвэя — Шэнь Чжаолин.
Он уже в возрасте, взглядов более консервативных, и слышать о подобном даже не желал. Если сказать то, что сейчас уже не имеет смысла: он был крайне против того, чтобы Шэнь Хэвэй женился на Лу Ваньсине.
Однако у него хватало самопонимания: раз уж дело прошло, то прошло. И раз Шэнь Хэвэй с Шэнь Вэньхуа считали, что в этом нет ничего дурного, то пусть все идет как идет.
Однажды, обедая в доме семьи Шэнь вместе с дедушкой Шэнь Хэвэя, за столом не было посторонних, и Шэнь Вэньхуа завел разговор о повседневных делах, снова коснувшись этой темы.
Шэнь Чжаолин фыркнул и дал Лу Цзэжуну такую оценку: Ни мужем, ни отцом он не годится никуда.
Когда-то давно семья Лу намеревалась свести Шэнь Вэньхуа и Лу Цзэжуна, и уже тогда Шэнь Чжаолин смотрел на него свысока.
Кто бы мог подумать, что между двумя семьями все-таки протянулась незримая нить: дети не сошлись, зато породнились внуки.
Шэнь Чжаолин спросил Лу Ваньсиня: Ваньсин никогда не думал, чем собирается заняться?
Шэнь Вэньхуа тоже задавал этот вопрос, и Лу Ваньсин ответил: В последнее время я иллюстрирую детские книги, скоро уже сдам работу. А как только здоровье немного поправится, планирую снова пойти учиться.
С феромонами Лу Ваньсиня было что-то не так, о чем он сам предупреждал перед проверкой для заключения брака — Шэнь Вэньхуа и остальные об этом знали.
Шэнь Чжаолин не стал придираться, кивнул и произнес: Молодому человеку полезно иметь хоть какое-то дело.
Шэнь Хэвэй к обеду не успел, а когда вернулся домой, Шэнь Чжаолин уже поднялся наверх.
Шэнь Вэньхуа тоже не было, на первом этаже — ни души, горели лишь два настенных светильника.
Вымыв руки в гостевой ванной, Шэнь Хэвэй вышел и увидел Лу Ваньсиня, который сидел у окна, уткнувшись носом в стол и заснув.
Шэнь Хэвэй постоял совсем недолго, но Лу Ваньсин, казалось, что-то почувствовал и медленно приподнялся.
Он потёр глаза и спросил Шэнь Хэвэя: Ты вернулся, ужинал?
Шэнь Хэвэй ответил, что поужинал, после чего собирался подняться наверх.
Лу Ваньсин тоже встал и последовал за ним. Видимо, еще не до конца проснувшись, он держался очень близко — то ли пытаясь взять Шэнь Хэвэя за руку, то ли обнять за локоть, но во всяком случае Шэнь Хэвэй каждый раз уворачивался.
В их прошлом был период большой близости, и Лу Ваньсин на самом деле не слишком его боялся. Раньше, когда Шэнь Хэвэй от него отмахивался, он даже осмеливался бегать следом, и лишь видя, что тот сильно раздражен, немного утихомиривался.
Они вошли в спальню друг за другом. Лу Ваньсин, уже принявший ванну, сидел на краешке кровати, поджав ноги, и немигающим взглядом следил, как Шэнь Хэвэй переодевается.
Когда Шэнь Хэвэй тоже искупался и лег в постель, Лу Ваньсин под одеялом дотронулся до его руки.
На этот раз попытка удалась. Шэнь Хэвэй в ответ крепко сжал его ладонь, притянул к себе, и они оказались прижаты друг к другу.
Другая рука Шэнь Хэвэя проскользнула под нижний край пижамы Лу Ваньсиня, а тот, обхватив его за шею, слегка подался бедрами вперед, чтобы тому было удобнее.
Не успели они сделать и нескольких движений, как Лу Ваньсин два раза подряд громко выкрикнул имя Шэнь Хэвэя. Шэнь Хэвэй подумал, что ему нездоровится, с трудом сдержался, замер на мгновение и приподнялся, чтобы взглянуть на него.
В итоге Лу Ваньсин все еще стоял с раскрасневшимся лицом, обхватив ногами его поясницу. Его верхняя пижама сбилась в один ком и висела на плечах наполовину соскользнув, а сам он произнес следующее: Ну добавь меня обратно в WeChat.
Ни с кем другим он не разговаривал в таком тоне — в его словах звучало естественное, ни капли не наигранное кокетство. Совершенно не обращая внимания на то, что Шэнь Хэвэй помрачнел от этого лица, он продолжал: Сначала убери меня из черного списка, отсканируй мой QR-код, и как только я подтвержу, все будет готово.
Лу Ваньсин заерзал на месте, с трудом шаря руками под подушкой в поисках заранее приготовленного телефона.
Его ход мыслей был предельно ясен. Если бы заявку отправил он сам, а Шэнь Хэвэй вдруг передумал бы и не подтвердил ее, то все труды пошли бы прахом.
К сожалению, Шэнь Хэвэй слушать его больше не желал, и вскоре зажатый в крепких пальцах телефон Лу Ваньсиня куда-то пропал.
Ранним утром следующего дня Шэнь Хэвэй шевельнулся, и Лу Ваньсин, еще не открыв глаз, забормотал: Добавь меня обратно в WeChat...
Он зарылся в объятия Шэнь Хэвэя. Совсем сонный, феромонов он не контролировал, а лицо его продолжало беспорядочно тереться о грудь Шэнь Хэвэя, пока тот не схватил его за волосы и не затолкнул под одеяло, откуда он выбрался лишь спустя долгое время.
Губы покраснели, руки испачкались. Шэнь Хэвэй помахал перед носом Лу Ваньсиня телефоном и сказал: Добавляй. В WeChat.
Лу Ваньсин принялся учить его пользоваться смартфоном: Сначала убери меня из черного списка, только тогда сможешь отсканировать.
Я не вносил тебя в черный список.
А...
Лу Ваньсин призадумался: выходит, все те заявки, что он раньше отправлял Шэнь Хэвэю...
Стоило ему вспомнить о Шэнь Хэвэе, как он тут же заходил в чат и нажимал кнопку Подать заявку на добавление в друзья!
http://bllate.org/book/35936/4451705
Готово:
