Навес у гостевого дома низкий, а мужчина высокий — почти метр девяносто. Его белая рубашка была расстегнута небрежно, черное пальто распахнуто, а длинные, прямые ноги обтягивали черные брюки прямого кроя.
Первыми в дом ступили черные кожаные туфли на красной подошве, затем показались роскошные длинные ноги, а следом — почти горная вершина человеческого роста, чья тяжесть прижала толпу еще не нюхавших пороху студентов к земле, словно цыплят.
Крутой парень окинул цыплят взглядом, приподнял бровь и спросил:
— Я вам помешал?
Чжан Чжан, Го Чжун и Чжоу Люй, словно перед учителем на уроке, вытянулись по струнке и принялись судорожно мотать головами.
Единственным, кто не сдвинулся с места, остался Чжу Янь, в руках у которого были зажаты красные трусы. Выражение его лица окостенело, он двигался неловко, как ржавый робот, и разворачивался с деревянной неповоротливостью.
Стоило ему повернуться лишь на треть, как посчастливилось услышать напрашивающийся на неприятности голос крутого парня:
— О? Это что за представление?
Жизненное кредо Чжу Яня гласило: стерпишь мгновение — и вокруг тишь да гладь, промолчишь минуту — и взорвешься от злобы, замешкаешься хоть на секунду — и звать его больше не Чжу Янем. Стоило характеру проявиться, как он тут же перешел к действиям.
Он резко развернулся обратно — едва ли не в несколько раз быстрее, чем поворачивался до этого, — замер на месте и швырнул красные трусы прямо в руки Чжан Чжану.
Мажор задрал подбородок:
— Чего уставился? Нравятся — забирай себе, жалую.
Обитатели комнаты 404 то переводили взгляд на крутого парня, то косились на мажора. У них аж в глазах рябило, но понять происходящее они так и не смогли.
Ответное замечание крутого парня прозвучало кратко и веско:
— У кого в руках, тот и носит.
Чжу Янь тут же язвительно подхватил:
— Чжан Чжан, слышал? Он просит тебя забрать трусы себе.
Пойманный под прицел леденящего взгляда мажора, Чжан Чжан решил, что лучше не двигаться. Совсем не двигаться.
— Хм, — снова подал голос крутой парень. — Чжу Янь, почему ты вечно пытаться переложить вину на других?
Лицо Чжу Яня и без того было мрачным, а от этих слов помрачнело еще сильнее. Его глаза даже слегка покраснели, словно его обидели.
Вспылив, он швырнул красные трусы на пол, вытащил откуда-то пакет, подскочил к крутому парню и выудил оттуда одни из трех трусов.
На ткани красовался Губка Боб, излучающий детскую наивность. Прежде чем остальные успели сообразить, в чем дело, Чжу Янь сунул их в грудь крутому парню и возмущенно выпалил:
— Вот это мои трусы! Ты точно ослеп.
Троицу из 404-й от увиденного проняло до мурашек, и у каждого закралось жуткое ощущение: меня здесь вообще быть не должно, мое место — в машине.
Что же до крутого парня, то он и вовсе потерял дар речи. Стоя на месте с желтыми трусами с Губкой Бобом в руках, он совершенно не соображал, как поступить.
В итоге крутой парень взял и потрогал трусы.
Чжу Янь взорвался:
— Ах ты извращенец, ты еще и мои трусы трогаешь?!
— ……
— ……………
Чжан Чжан обратился к брату по несчастью:
— Это называется сваливать вину с больной головы на здоровую?
Крутой парень молчал. Крутой парень размышлял. Крутой парень решил сдаться и естественным движением сунул трусы в карман пальто, после чего откашлялся:
— Я приехал заселиться.
В былые времена Чжу Янь непременно устроил бы показательное выступление и во что бы то ни стало выставил этого типа за дверь. Но сейчас у него водились сплошные финансовые трудности, и приходилось жить на заработки с подработок.
Проглотив обиду, он аккуратно убрал свой пакет и с трудом взял тон в руки:
— За мной!
Крутой парень, уже привыкший к этой ходячей петарде, послушно следовал за ней. Петарда добежала до стойки регистрации и вытащила журнал заселения:
— Имя.
— ...Он что, решил поиграть в незнакомцев? Лян Юэ не собирался возиться с этим малолеткой и бросил: — Лян Юэ.
Услышав это, Чжу Янь кривил уголки губ — каждый раз, когда он так улыбался, он замышлял какую-то гадость. Но на сей раз Лян Юэ дождался, пока Чжу Янь закончит оформление, и даже когда тот с недовольным видом опустил уголки рта, никакой пакости от него так и не последовало.
Он лишь с невероятным раздражением протянул Лян Юэ ключ-карту:
— Приятного проживания.
В ушах Лян Юэ это прозвучало скорее как чтоб вы там подохли.
Чудак.
/
Подработка Чжу Яня охватывала лишь те часы, когда не было занятий; в остальное время торчать в гостевом доме не требовалось. Разобравшись с регистрацией Лян Юэ, Чжу Янь вместе с соседями по комнате вернулся в университет.
Вечером у него стояла пара по управлению инновационным бизнесом — предмет, который, по слухам, обычно не напрягал во время семестра, зато убивал студентов на экзамене.
Староста общежития Чжан Чжан участливо напомнил:
— Ты разве не берешь то, что купил?
На слове вещи Чжан Чжан сделал особый упор, придав ему зловещий намек.
Чжу Янь: — ... — Сдавшись под этим гнетом, он процедил: — Беру.
Как староста, Чжан Чжан был парнем неплохим, но имел один-единственный изъян: он совершенно не умел читать чужие выражения лиц и задавал вопросы, совершенно не включая голову.
Староста перевел тему:
— Ой-ой, я как раз хотел спросить: ты и тот парень по фамилии Лян...
— Лян...
— Лян Юэ, — с ледяным лицом подсказал Чжу Янь, желая узнать, к чему клонит Чжан Чжан.
— Лян Юэ... у меня ощущение, будто вы знакомы не впервые? — Отношение Чжу Яня к Лян Юэ выглядело слишком странно. К тому же, во время заселения Лян Юэ даже не назвал свои иероглифы, а Чжу Янь взял и записал их сам.
Чжан Чжан чувствовал: тут что-то нечисто.
И чутье Чжан Чжана не подвело: стоило ему договорить, как он наткнулся на взгляд Чжу Яня, которым провожают покойников.
— ... — По спине Чжан Чжана пробежал холодок.
Чжу Янь скрипел зубами:
— Заклятый враг. Мы с ним заклятые враги с самого детства.
Заклятый враг? — пронеслось в голове у Чжан Чжана. Что-то не похоже. Скорее уж смахивает на людей, которых связывает какое-то прошлое. Но спорить с Чжу Янем он не смел, опасаясь быть убитым на месте.
— Тогда понятно, ну конечно.
Чжан Чжан несколько раз наступил на мину, и терпение Го Чжуна лопнуло, он поспешил вмешаться: — Чжу Янь, ты идешь на вечернюю пару?
— Иду.
Кто знает, кто именно будет вести первое занятие, так что лучше явиться.
А вдруг сменился преподаватель?
И если на первом же занятии устроят перекличку, разве он не жилец?
Руководствуясь принципом лучше перебдеть, Чжу Янь даже не стал возвращаться в общежитие за учебниками, а просто стянул у Чжан Чжана из рюкзака утреннюю книгу:
— Ты все равно взял две, одной я воспользуюсь.
Разве стал бы университетский преподаватель проверять, ту ли книгу принес студент?
А если и впрямь станет...
Сидя в аудитории и глядя на входящего в дверь мужчину, Чжу Янь почувствовал, что небо рушится.
Страшнее встречи с бывшим может быть только то, что этот бывший воочию стал свидетелем твоего позора.
А еще страшнее, когда бывший, ставший свидетелем твоего позора, превращается в человека, в чьих руках находится твоя судьба.
Какого черта эта сволочь Лян Юэ вдруг заделалась его преподавателем?!
Чжу Янь был готов убивать.
Глава 2
Чжу Янь пришел не слишком рано, и в аудитории оставались лишь места в средней части ближе к передним рядам.
И надо же такому случиться, чтобы для факультатива выделили маленькую аудиторию! Все места с краю уже были заняты, а сидеть посередине — слишком накладно для нервов, поэтому в итоге Чжу Янь выбрал самый крайний ряд прямо у первой парты.
Устроившись на месте подальше от кафедры, Чжу Янь вытащил телефон, открыл игру и принялся следить за ходом загрузки.
Успехами в учебе он не блистал, еле-еле перебиваясь на тройки ради галочки, и мало какие предметы слушал всерьез.
Если он даже учебник захватил не тот, о каком внимании к лекции вообще могла идти речь?
Прозвенел звонок, и Чжу Янь скрепя сердце отложил телефон: преподаватель войдет как раз с этой стороны, так что для приличия требовалось создать видимость учебы.
Стоял еще только сентябрь, жара не спала, и стоило пройтись по улице, как по телу катился пот. В аудитории работали оба кондиционера, и от пола медленно поднималась прохлада, заставив Чжу Яня блаженно прищуриться.
Дверь аудитории со скрипом отворилась.
Звук кожаных неторопливых шагов гулко отозвался в сердце Чжу Яня, а первыми в поле его зрения попали черные туфли на плоской подошве и идеально сшитые брючины вошедшего.
Приглядевшись, Чжу Янь почувствовал странное дежавю.
Его сердце екнуло. Когда дверь распахнулась полностью и перед ним предстало это напыщенное ледяное лицо, камень наконец свалился с души.
Ага, и правда эта наглая ледышка Лян Юэ.
— ...
Чжу Янь оцепенел. Помяни черта — вот и он; да что же это за наваждение такое, этот бывший?
Когда они встречались, его днем с огнем было не сыскать, а при расставании он испарился так, что и следа не осталось. Теперь же, когда отношения в прошлом, прошли уже годы, и видеть его не хочется — прицепился, как банный лист.
Ха.
По мнению Чжу Яня, наряд Лян Юэ в этот день был подобран безупречно. В чем-вчем, а в умении тратить деньги Чжу Янь толк знал. Едва взглянув, он безошибочно определил, что черный винтажный костюм в стиле маоцзэдуна с легким стилизованным кроем сшит его знакомым личным дизайнером по имени Эми.
Несколько лет назад Лян Юэ на дух не переносил творения Эми, а теперь вот вырядился.
Чжу Янь даже испытал легкую гордость: все-таки вкус у него отменный.
На черной ткани в районе плеч, шеи и подола красовалась вышивка в виде белых цветов магнолии, поднимавшаяся до самой груди в художественном беспорядке и отлично подчеркивавшая великолепный рост и выправку Лян Юэ.
Чжу Янь скупо процедил про себя, что и требовалось ожидать от любителя подобных холодных нарядов вкупе с вечно кислым выражением лица — типичный недоступный цветок на неприступной вершине, как о таких говорят.
Цветок на вершине неспешно поднялся на кафедру и, к неудивлению Чжу Яня, даже не попытался натянуть дежурную улыбку, глядя на всех так, будто каждый в аудитории задолжал ему по нескольку миллионов.
— Преподаватель вашего потока по управлению инновационным бизнесом занят, поэтому я буду вести занятия временно.
Спокойный взгляд Лян Юэ скользнул по ряду чистых глаз студентов перед кафедрой и наконец замер на пылающих яростью глазах Чжу Яня. Выдержав паузу в несколько секунд, он отвел взгляд и произнес:
— Я не собираюсь вас усложнять вам жизнь, но и вы не вздумайте испытывать мое терпение...
Сидящие в аудитории делились на три типа: те, кого испугал властный вид Лян Юэ; те, кого ослепила его красота; и, наконец, третий тип — Чжу Янь.
Он выказал полное пренебрежение и в знак протеста бросил:
— Ха.
В просторной, но тихой аудитории этот звук прозвучал предельно отчетливо.
Чжан Чжан в ужасе затеребил Чжу Яня за плечо, силясь сделать вид, будто тот обмолвился случайно или выругался на кого-то другого.
Устроить пикировку с преподавателем в первый же день? Он что, решил остаться без кредитов по предмету?
Чжу Янь смахнул руку Чжан Чжана, а на его вызывающем лице читалось вполне определенное послание: да, это я, и что ты мне сделаешь?
Чистокровный мажорский дух.
Ледяное лицо Лян Юэ дрогнуло, уголок губ чуть приподнялся. Он подошел прямо к парте Чжу Яня и склонился над лежащей перед смертником книгой.
Микроэкономика.
Желто-белая обложка, на которой чернели пять неизбежных иероглифов.
С опозданием Чжу Янь почувствовал укол раскаяния: он принес не тот учебник, так какого черта полез на рожон?
Маленький господин Чжу, привыкший буянить с пеленок, вовсе не собирался каяться в собственном бунтарстве — он лишь досадовал, что не захватил с собой нужную книгу с самого утра.
http://bllate.org/book/35920/4449605
Готово:
