Тао Чжуань жалел Мэн Дина и взял его на руки одной рукой.
Мэн Дин тут же затараторил:
— Папа, я не устал.
Тао Чжуань ответил:
— Но папа считает, что ты устал.
Как четырёхлетний ребёнок мог не устать после столь долгой дороги с ним? К счастью, этот городок оказался не слишком большим, а дома строились очень плотно: здания на главной улице по большей части примыкали друг к другу, а некоторые и вовсе были соединены между собой.
— Ладно, тогда послушаю тебя. — Мэн Дин с довольным видом устроился на руке у Тао Чжуаня и протянул ручку, чтобы потрогать младшего братишку, который уткнулся носом ему в плечо и сладко спал.
— Силёнок у тебя не занимало. Наверное, непросто растить троих детей? — глядя на внезапно превратившегося в великана Тао Чжуаня, со вздохом произнес Старик Сюй.
Тао Чжуань с расслабленным лицом улыбнулся:
— Сначала было очень суетливо, но все трое мальчишек такие понятливые, так что теперь я уже привык.
Старик Сюй было приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но, подумав, всё же замолчал. Ещё неизвестно, останутся ли этот парень с тремя детьми в городке, так к чему ему сейчас распускать язык?
Городская гостиница располагалась на окраине, как раз в противоположном от того направления, откуда они пришли, то есть на южной стороне городка.
Тао Чжуань смутно разглядел за южной заставой нечто похожее на огромную пустую площадку.
Гостиница также служила единственной таверной в городке и местом сбора местных жителей, особенно в полдень и по вечерам, когда в общем зале яблоку негде было упасть.
Стоило Старику Сюю войти туда вместе с Тао Чжуанем, как многие тут же уставились на последнего.
Не успели они сделать и двух шагов, как кто-то не выдержал и окликнул:
— Старик Сюй, чьи это ребятишки?
Старик Сюй махнул рукой, то ли призывая не расспрашивать лишний раз, то ли просто не желая отвечать.
Видя, что Старик Сюй молчит, спросивший переключился прямо на Тао Чжуаня:
— Эй, парень, ты откуда? Эти три сорванца — твои отпрыски?
Тао Чжуань повернулся и с горестным выражением лица произнес:
— Мы потомки семьи Лао Фан. Приехали навестить родственников, но оказалось, что старики Фан уже скончались.
— А? Родственники семьи Лао Фан? Впервые слышу, чтобы у него были ещё какие-то родственники на чужбине, — с удивлением произнес крепкий мужчина.
— Все эти дети — родные внуки старика Фана. Я побратим того сына старика Фана, который уехал далеко в поисках приключений и заработка. Брат Фан и его жена тоже умерли, и велели мне привести троих детей обратно к их деду. — Тао Чжуань воспользовался моментом, чтобы изложить их легенду, позаботившись о том, чтобы все присутствующие крепко запомнили его и детские личины.
— Ох ты ж... вот это неприятности. — Люди в таверне тут же принялись оживленно обсуждать услышанное, глядя на Тао Чжуаня и троих детей сплошными исполненными сочувствия взглядами.
Старик Сюй оттолкнул загораживавшего дорогу человека и подвел Тао Чжуаня к самому дальнему углу, окликнув хлопотавшую за стойкой женщину:
— Хозяйка, принимай гостей! Староста велел разрешить ему с детьми пожить первые три дня бесплатно.
Женщина обернулась и закатила глаза так высоко, что едва не осталась без них:
— Ишь ты, какой староста добренький! Стоило ему раскрыть рот, как мне тут же скостили плату за три дня проживания, а там глядишь, и за еду платить не придется?
Тао Чжуань вставил слово:
— Я изначально и сам не хотел селиться в гостиницу, да только наш старый дом уже отошел городку в уплату за организацию похорон старика Фана.
В округе слегка притихло, на лицах некоторых промелькнуло неловкое смущение. Впрочем, в городке все вопросы обычно решали староста и шериф, а семья Лао Фан... все думали, что у тех никого не осталось. К тому же сын старика Фана уехал искать приключения и наживу и почти двадцать лет не давал о себе знать, а староста выждал почти целый год, прежде чем заявить о продаже этого дома другим людям. Кто после этого посмел бы сказать хоть слово против?
Хозяйка гостиницы по-прежнему сохраняла недовольное выражение лица. Поскольку она сама и ее муж были одними из сильнейших бойцов в городке, она ни капли не боялась ни старосту, ни шерифа, а потому смело отчитывала их прямо в лицо.
Хозяйка с грохотом швырнула на стойку толстостенный стеклянный стакан и выругалась:
— Чья это ослиная моча до сих пор не убрана?!
Какой-то мужчина средних лет беспомощно взял стакан:
— Свой же магазин, свое же вино, а сам называешь его ослиной мочой... Была бы в городке еще хоть одна такая лавка, иначе...
Хозяйка зыркнула на него, и мужчина тут же захлопнул рот, зажав стакан в руке и поспешно ретировавшись.
— Старик Сюй, выкладывай начистоту, что тут вообще происходит? — уцепившись за Старика Сюя, насела хозяйка.
Тот вкратце пересказал всю историю.
— Ладно, я поняла, можешь идти. Или хочешь остаться пропустить парочку стаканчиков?
— Нет уж, я сегодня с младшими дежурю у передних ворот городка, пить нельзя. — Старик Сюй хорошо знал хозяйку, а потому не обращал внимания на ее тон. Он обернулся к Тао Чжуаню и пообещал зайти завтра, чтобы проводить того на городское кладбище, а пока посоветовал как следует выспаться.
Тао Чжуань поблагодарил Старика Сюя и проводил его взглядом.
Хозяйка грудью навалилась на барную стойку, так что все ее прелести сбились на правое предплечье, невольно привлекая взгляд Тао Чжуаня.
Хотя Тао Чжуань тут же отвел глаза, это все равно рассмешило хозяйку:
— Уже троих отпрысков завел, а все такой же наивный? Ой, погоди, это же не твои щенята, верно? Ну-ка, покажи мне этих ребятишек, у меня до сих пор своих детей нет. Если малыши уродились ладными да знают, как ублажить глаз, я вполне могу купить одного из них.
Мэн Дин в ужасе побледнел, вцепился в штанину Тао Чжуаня, запрокинул голову и испуганно прошептал:
— Папа, не продавай нас.
Тао Чжуань невольно усмехнулся и взъерошил мягкие волосы старшего мальчишки:
— Эта тетушка просто шутит, с чего бы мне вас продавать? Вы все — мои сокровища, я...
— Но ты же даже не разрешаешь нам называть тебя папой~ — жалобно всхлипывая, упрекнул его Мэн Дин.
Средний, которого Тао Чжуань нес за спиной, вовремя вонзил кинжал в спину:
— Папа нас не хочет~
У Тао Чжуаня от этого зрелища едва не раскололась голова, и он зачастил:
— Ни от кого я вас не отказывался! Я запрещал называть меня папой не поэтому... а потому, что ваш настоящий отец — брат Фан... Ладно, зовите как хотите! Хотите — папой, да хоть дедушкой меня назовите!
Мэн Дин расплылся в улыбке и, крепко обняв Тао Чжуаня за ногу, звонко крикнул:
— Папа!
— Папа~ — подхватил средний. Он, по правде говоря, не слишком вникал в проблему того, хочет ли их папа или нет — выпивающие гости и пестрое убранство таверны привлекали его куда больше.
А младший... младший продолжал спать.
Хозяйка заливисто рассмеялась:
— Нелегко, поди, растить троих таких сорванцов? Я ведь и впрямь хочу ребенка, только раньше никак не попадался подходящий. Смотрю я на того, что у тебя за спиной — неплох, совсем кроха, быстро к новым людям привыкнет. Как насчет того, чтобы отдать его мне, а я стану твоим поручителем? Ты ведь как раз ищешь поручителя, верно? Я могу по знакомству подыскать тебе домик подешевле, да и плату за оформление гражданства помогу сбить до минимума. Меньше миллиона обойдется, сможешь обосноваться в городке, а если не хватит, выпишу долговую расписку. Будешь отрабатывать долг в моей гостинице. Сплошная выгода~
На сей раз Тао Чжуань не дожидался, пока дети снова поднимут вой, и замахал руками:
— Сестрица, я зову вас сестрицей! Хватит уже надо мной шутить, эти трое — моя жизнь, я ни единого никому не отдам, не говоря уже о продаже. Больше об этом ни слова. Если они реветь начнут, их потом ни за что не успокоишь, душу вытрясут!
Хозяйка прикрыла рот рукой, так что ее прелести затряслись от смеха, и на лице не осталось и следа прежнего недовольства:
— Ладно-ладно, больше не буду дразнить. Хотела облегчить тебе ношу, а ты и не ценишь. Повозишься с ними еще немного — сам узнаешь, как это трудно — детей растить.
Тао Чжуань про себя подумал, что уж кому-кому, а ему тяжесть и все прелести воспитания детей известны лучше всех на свете. Старшего он растил с двух лет, а среднего и младшего — с самого рождения. Он и сам не помнит, как пережил эти последние два года, да еще и приволок всех трех сорванцов в целости и сохранности в это место.
Хозяйка вышла из-за стойки и поманила за собой:
— Идемте, провожу вас вглубь. Во дворе тихо, выберу вам комнату побольше. Плату за первые три дня с тебя не возьму — и не потому, что так велел староста, а просто потому, что ты со своими мальчишками мне приглянулся. Вечерняя пайка тоже за мой счет, но с завтрашнего утра за всю еду придется платить. Нет наличных — сойдет и расчет духовными камнями.
— Большое спасибо, сестрица. — Тао Чжуань подхватил Мэн Дина на руки и последовал за хозяйкой к черному ходу таверны.
За таверной располагался комплекс строений, напоминавший традиционный сыхэюань. Самый первый ряд занимала сама таверна, на втором этаже которой тоже можно было жить. По обеим сторонам позади таверны тянулись еще два двухэтажных крыла, а в самом конце стоял двухэтажный дом, где жила семья хозяйки.
Она провела его на второй этаж восточного крыла. Как раз когда они поднимались по лестнице, дверь угловой квартиры на первом этаже отворилась.
— Хозяйка, мой ужин еще не готов? — выглянул полуседой мужчина с козлиной бородкой. Наверное, он услышал голоса внизу.
Хозяйка недовольно бросила:
— За ужином сам сходишь, у нас людей мало, никто тебе носить не нанимался.
Козлиная Бородка скривился:
— Ишь ты, баба, язык у тебя поганый! Не будь в этом городке единственной гостиницы, нога бы моя здесь не ступала!
— Ты кого это бабой назвал, внучок?! Назвался передо мной старшим, а кишка тонка! — хозяйка передразнила акцент Козлиной Бородки, выдавая тираду за тирадой. — Не нравится — вали на все четыре стороны! Куда хочешь, туда и катись! Если бы не требование старосты, думаешь, мне охота пускать в свою гостиницу такого хмыря озабоченного? Еще смеет тут мне рот открывать!
Тао Чжуань с ребятишками наблюдали за этой сценой со стороны, причем у взрослых и детей были совершенно одинаковые лица — ни тени страха, сплошной неподдельный интерес.
Вообще-то детям не стоило слушать подобные ругательства, но в таких местах, как Великий Континент Диких Земель, не говоря уже о тех краях, откуда они сбежали, о самом понятии цивилизации даже не слыхивали. Если бы Тао Чжуань вздумал воспитывать детей в строгих правилах приличия, первыми бы пострадали его собственные чада.
В конце концов, их семье все равно не светило крутиться в кругах знати, помешанной на правилах и этикете, так что быть немного дикими им даже полезно. Безответственно подумал Тао Чжуань.
Козлиная Бородка рассвирепел и принялся ожесточенно препираться с хозяйкой.
Та потеряла терпение:
— Мне еще гостя в комнату проводить надо, если не хочешь жить — проваливай, хватит мне тут каркать! Эй, ты, с детьми, за мной наверх!
— Ага. — Прижимая к себе Мэн Дина и неся за спиной двоих младших, Тао Чжуань ступил на лестницу.
Козлиная Бородка, похоже, только сейчас заметил Тао Чжуаня и детей — на самом деле он видел их и раньше, но боевой дух хозяйки был столь силен, что отвлекаться не получалось.
Заметив, что хозяйка первой отступает, Козлиная Бородка издал победный хмык и перевел взгляд на Тао Чжуаня и малышню.
Увидев, что все трое детей хороши собой, а старший выглядит очень бойким, мужчина тут же оживился.
И пока Тао Чжуань со своими сорванцами шел вслед за хозяйкой наверх, он так и не дождался появления второго взрослого.
Молодой парень с тремя детьми, да еще остановившийся в гостинице? Хм, тут явно кроется какая-то история! Козлиная Бородка уже забыл про ссору с хозяйкой, все его мысли целиком заняло семейство Тао Чжуаня.
http://bllate.org/book/35910/4448255
Готово:
