Лэ Цзиньхуань на одном дыхании взбежал на седьмой этаж. Запыхавшись, он быстро отыскал нужную аудиторию, распахнул дверь и, выскочив на балкон, наконец облегченно выдохнул, увидев, что котенок всё еще сжимается в комочек на прежнем месте.
На этом этаже было пусто — он даже не знал, к какому факультету относится эта аудитория, — и он не смог найти здесь ни веника, ни совка.
Вокруг было чисто, словно здесь орудовал вор. Осмотревшись, Лэ Цзиньхуань перегнулся через подоконник, пытаясь дотянуться до котенка. Благодаря отличной гибкости тела, ему удалось коснуться ушек животного.
— Мяу.
Котенок испуганно вздрогнул, с опаской взглянул на Лэ Цзиньхуаня и начал пятиться.
Видя, что тот вот-вот сорвется, Лэ Цзиньхуань поспешно убрал руку.
— Я не буду тебя ловить, не буду, только не двигайся.
— Мяу, — снова донеслось слабое мяуканье.
Подоконник был высоким: если раньше Лэ Цзиньхуань мог достать до ушек, то теперь пальцы уже не дотягивались. Он попытался договориться с котенком:
— Кис-кис, иди сюда, я подниму тебя.
— Кис-кис, пройди еще немного вперед, ну же. Ты такой маленький, если упадешь, то превратишься в лепешку.
— Кис-кис, иди к старшему брату.
Если бы здесь был Шэнь Цинь, он бы наверняка съязвил, что Лэ Цзиньхуань возомнил себя принцессой из сказки, раз думает, что животные понимают человеческую речь.
— Кис-кис.
— Будь паинькой, не двигайся, хорошо? Не двигайся, я не причиню тебе вреда.
Лэ Цзиньхуань еще дальше вытянулся в окно, зацепившись ногами за стену, пытаясь дотянуться до кота.
— Не бойся, кис-кис.
— Мяу.
Кончики пальцев были всего в нескольких сантиметрах от котенка. Лэ Цзиньхуань рассчитал расстояние и, стараясь податься вперед, оказался за перилами почти всем телом.
Наблюдавший неподалеку человек дернулся от раздражения.
Лэ Цзиньхуань снова коснулся ушек, и его глаза засияли.
Не убежал!
Чтобы дотянуться до шеи, он еще сильнее наклонился вперед.
— Кис-кис… ах!
!
Внезапно чьи-то руки обхватили его за талию, он потерял равновесие, и кто-то стащил его с перил.
Широко распахнув глаза, он развернулся и машинально нанес резкий удар ногой.
Цзян Сюйянь получил тяжелый удар в плечо.
Тихо хмыкнув, он прижал парня спиной к стене, затем отступил на два шага, схватил его за лодыжку и опустил ногу, которую тот успел закинуть ему на плечо.
Лэ Цзиньхуань настороженно уставился на Цзян Сюйяня:
— Что ты здесь делаешь?
Внезапно схватил его, явно с дурными намерениями.
Цзян Сюйянь посмотрел на след от ботинка на своей белой рубашке:
— Даже если не можешь вернуть деньги за камеру, не нужно лезть в петлю. Я прощаю тебе долг.
Удар пришелся в неожиданное место.
Только тут Лэ Цзиньхуань заметил сломанную камеру и свою сумку, которую оставил в залог. Он моргнул — оказывается, он врезался в Цзян Сюйяня.
В отличие от того, он умел признавать свои ошибки. Отводя взгляд, он тихо произнес:
— Я не собирался сводить счеты с жизнью… в общем, прости.
Цзян Сюйянь слегка приподнял бровь:
— Что?
Лицо Лэ Цзиньхуаня мгновенно залилось краской. Краем глаза он следил за выражением лица Цзян Сюйяня — хотя тот оставался невозмутимым, парень был уверен, что тот всё слышал и издевается специально.
Поколебавшись, он повернулся и уставился на него:
— Прости!
Цзян Сюйянь поднял глаза и холодно спросил:
— Это извинение или ты на драку нарываешься?
У Лэ Цзиньхуаня от досады зачесались зубы.
Как раз когда Цзян Сюйянь решил, что тот сейчас вспылит, Лэ Цзиньхуань внезапно смягчился и тихо добавил:
— Прости, я возмещу тебе стоимость камеры.
Когда он это говорил, его лицо стало совсем мягким, а волосы, растрепанные во время недавней потасовки, выглядели очень нежными, их так и хотелось пригладить.
Цзян Сюйянь: «…»
Он отвел взгляд:
— Если не собирался прыгать, что ты там делал?
Лэ Цзиньхуань замер. Значит, он действительно всё слышал!
Цзян Сюйянь увидел, что парень снова принял тот вид, в котором его можно только созерцать, и едва заметно усмехнулся.
Лэ Цзиньхуань не хотел общаться с Цзян Сюйянем, он снова вытянул шею: котенок всё еще сидел там же.
— Кис-кис.
— Мяу.
Он уставился на кота, обдумывая план действий. Очевидно, что прошлым способом его не поймать — чуть-чуть не дотянулся, но это «чуть-чуть» решало всё.
Рядом с ним к перилам прислонился человек.
Лэ Цзиньхуань раздумывал, стоит ли сейчас просить кого-нибудь купить сачок.
— Я принес лакомство для кошек, если приманить его, можно будет поднять.
Лэ Цзиньхуань медленно повернул голову.
Цзян Сюйянь посмотрел на него:
— Нужно?
Ради котенка — терпи!
Лэ Цзиньхуань мгновенно изобразил самую приветливую улыбку:
— Нужно.
Цзян Сюйянь отвернулся, тихо кашлянул и с невозмутимым видом достал палочку с лакомством. Лэ Цзиньхуань забрал её, и улыбка тут же сползла с его лица.
Цзян Сюйянь поднял брови: использовал и выбросил — какая бессердечность.
Он когда-то перешел дорогу Лэ Цзиньхуаню.
В этом он был уверен.
Лакомство было выше сил котенка. Тот давно проголодался, осторожно сделал два шага вперед, высунул мордочку, лизнул, убедился, что это съедобно, и принялся жадно есть.
Лэ Цзиньхуань держал кончик палочки. Он всё еще не мог дотянуться до кота, поэтому тихонько подтягивал лакомство к себе.
Котенок увлеченно ел и невольно следовал за ним.
Расстояние сократилось. Лэ Цзиньхуань, одной рукой держась за перила, а другой — за лакомство, лихорадочно соображал, сможет ли освободить руку, чтобы схватить кота. Шансы были малы. Он закусил губу:
— Цзян Сюйянь.
Тот услышал тихий зов, не стал подкалывать парня, а просто повторил его позу и накрыл своей рукой его руку с лакомством.
Пока кто-то держал угощение, Лэ Цзиньхуань, проявив поразительную расторопность, схватил котенка за загривок.
Поймал!
Кот свернулся в комок и истошно завопил:
— Мяу!
Звук был громкий, а сам кот — ужасно трусливый.
Лэ Цзиньхуань поднял кота высоко перед собой, заставляя смотреть ему в глаза:
— Говори, как ты выбрался наружу?
Когда он пришел, все окна были плотно закрыты.
Кот слабо замахал лапками, пытаясь сопротивляться.
— Мяу.
Лэ Цзиньхуань хмыкнул и опустил кота.
Как только лапы коснулись пола, животное тут же потерлось о ноги Цзян Сюйяня.
— Мяу, мяу-мяу.
Лэ Цзиньхуань от возмущения даже рассмеялся: «Маленький неблагодарный засранец!»
Он подхватил кота на руки и заявил, как бы уведомляя его:
— Ты захвачен в заложники.
Кот смотрел на лакомство в руках Цзян Сюйяня и дергался.
— Мяу, мяу!
Видя, что кот всё еще пялится на Цзян Сюйяня, Лэ Цзиньхуань закрыл ему глаза рукой:
— Не смей смотреть.
Котенок засуетился, обхватив руку Лэ Цзиньхуаня лапками:
— Мяу-а!
Цзян Сюйянь слегка приподнял брови и встретился взглядом с Лэ Цзиньхуанем. Тот улыбнулся ему и отошел вместе с котом подальше.
Такая настороженность… Если бы он не был здесь всё это время, он бы подумал, что у него какое-то скрытое амплуа, например, торговца животными.
Опустив взгляд на парня, борющегося с котом, он вложил лакомство в руки Лэ Цзиньхуаня.
Кот тут же перестал смотреть на Цзян Сюйяня — он учуял запах, исходивший от того, кто его держал, и заскреб когтями по одежде:
— Мяу.
Лэ Цзиньхуань: «……»
Оказывается, он просто голоден.
Он поставил котенка на пол, присел на корточки и скормил ему остатки лакомства.
Кот задрал голову, уплетая еду и помахивая хвостом, время от времени тихонько поскуливая. Лэ Цзиньхуань гладил его по голове, невольно смягчая голос:
— Сколько дней ты ничего не ел?
Котенок ел, даже не поднимая головы.
Лэ Цзиньхуань тихо усмехнулся:
— Ты кот или кошка? В будущем придется тебя кастрировать.
Котенок не понял слов, но почувствовал какой-то холод в районе спины и на мгновение замер. Впрочем, лишь на мгновение, после чего снова уткнулся в еду.
Цзян Сюйянь беззвучно изогнул губы в усмешке — жаль, что камера сломалась.
Когда лакомство подходило к концу, он достал из кармана еще одну палочку и протянул её.
Лэ Цзиньхуань помедлил: брать или не брать?
Его пальцы машинально поглаживали ушки кота. Те подергивались. Неизвестно, сколько животное голодало — когда он взял его на руки, кот показался намного легче, чем он ожидал.
Цзян Сюйянь с поразительным терпением замер в той же позе, слегка покачивая лакомством, не торопя и ожидая, пока тот решится.
Он опустил взгляд: изящные, словно выточенные из лукового стебля пальцы, то и дело опускались на уши кота. Ногти были здорового розового цвета, кончики пальцев испачкались в пыли, но теперь всё это осталось на кошачьих ушах.
Белые, тонкие, длинные пальцы — идеальные руки для фотосъемки.
— Сколько денег?
Цзян Сюйянь опомнился:
— М?
Лэ Цзиньхуань, не переставая гладить кота, протянул руку и забрал лакомство.
— Сколько с меня? Я заплачу.
Цзян Сюйянь невольно рассмеялся.
— Я тебе настолько противен?
Лэ Цзиньхуань на мгновение застыл, но тут же принял невозмутимый вид и одарил Цзян Сюйяня улыбкой, которую можно было назвать теплой:
— Нет, тебе показалось.
Цзян Сюйянь слегка задрал голову. Казалось, стоит парню скрыть свои истинные эмоции, как он тут же привычно прячет всё за улыбкой.
Выглядит послушным и милым.
И правда, такая улыбка легко заставляет других забыть обо всем остальном.
Возможно, потому, что с первого взгляда кажется, что это лицо не создано для улыбок.
Когда он не улыбается, он выглядит чопорным, гордым, холодным — настоящий высокомерный юный господин.
Но когда улыбается — в этом есть нечто особенное.
— Возможно, я слишком чувствителен.
Лэ Цзиньхуань тут же ответил:
— Конечно, так и есть.
Он смотрел на кадык юноши, и в памяти всплыл тот самый сон, который снился ему каждую ночь. Казалось, он снова чувствует исходящий от него в тот день холодный морозный аромат.
!
Он резко опустил голову, сосредоточенно поглаживая кота. «О чем я думаю? Как бы хорошо он ни выглядел, он всё равно псих!»
Цзян Сюйянь полностью прочел реакцию Лэ Цзиньхуаня. Он еще раз серьезно проанализировал свои воспоминания: кажется, до этого дня он не встречал Лэ Цзиньхуаня. Иначе, как можно забыть такого человека?
Он открыл для кота еще одну пачку лакомства, и Лэ Цзиньхуань украдкой перевел дыхание.
Он не удержался и снова погладил кошачьи уши. Мягкие, довольно чистые — словно у тех бродячих котов, за которыми присматривали в школе. Но как этот кот попал на седьмой этаж? Все окна были закрыты на задвижки, но кот оказался снаружи.
http://bllate.org/book/35861/4441523
Готово:
