Шэнь Моянь! Малыш Лэ Ци! — Толстяк Ван, ничуть не смущаясь, потёр пухлые руки, и на его лице от улыбки образовалось с добрый десяток складok. — Сегодняшняя досъёмка невероятно важна! Это кульминационная сцена в самом конце фильма: котик наконец-то находит своего бывшего хозяина, который давным-давно его бросил, но понимает, что у того уже началась новая жизнь. Тогда оно решает молча уйти и вернуться к своему нынешнему хозяину!
Говорил он громко и жестикулировал так активно, что брызги слюны чуть не полетели Лэ Ци прямо в лицо.
Лэ Ци с брезгливым видом уткнулся мордочкой в грудь Шэнь Мояня.
Что за чушь собачья в этом сценарии.
Оно и не собиралось искать никакого бывшего хозяина.
Его нынешний хозяин — Шэнь Моянь, и так будет всегда.
Я тут немного подправил сценарий, — Толстяк Ван протянул несколько листов бумаги. — Добавил взаимодействия между нынешним хозяином, то есть вами, Шэнь Моянь, как ветеринаром, и котёнком. Взгляните на этот эпизод: котёнок бродит под дождём, вспоминая, как его бросил прежний хозяин и как согревает забота нынешнего, а в конце со всех ног бежит к вам.
Шэнь Моянь бегло просмотрел сценарий, и его брови слегка сошлись на переносице: — В этой сцене ему придётся мокнуть под дождём?
Искусственный дождь! Искусственный дождь! — поспешно заверил Толстяк Ван. — Всего минут десять! К тому же мы используем только тёплую воду, сразу после съёмок его разотрём и высушим феном! Малыш Лэ Ци точно не простудится!
Шэнь Моянь опустил взгляд на прижавшегося к нему Лэ Ци.
Лэ Ци поднял голову и моргал своими синими глазами: — Мяу?
Как думаешь? — спросил Шэнь Моянь.
Лэ Ци посмотрел на сценарий, затем на воодушевлённый взгляд Толстяка Вана и, наконец, перевёл взгляд на Шэнь Мояня.
Мяу! Согласен!
Шэнь Моянь с ласковой улыбкой погладил шёрстку малыша Лэ Ци: — Мм.
Здорово! — Толстяк Ван в восторге хлопнул себя по бедру. — Тогда давайте начнём в девять? Малыш Лэ Ци может сначала позавтракать и сделать макияж... тьфу, расчесаться!
В девять часов утра съёмочная площадка была полностью готова.
Досъёмку проводили на одной из стилизованных под старину улиц кинобазы: тускло горели фонари, мокрый асфальт отражал свет, а с неба падали тонкие нити моросящего дождя.
Шёрстку Лэ Ци привели в порядок, но на некогда белоснежную длинную шерсть нанесли немало грязи, чтобы котёнок выглядел более реалистично.
По сценарию Шэнь Моянь в этой сцене отводилась роль простого фона, он должен был появиться лишь в самый последний момент, чтобы дать котику тёплый дом.
Но Толстяк Ван решил импровизировать на ходу.
Шэнь Моянь, скажите, когда малыш Лэ Ци побежит к вам, вы могли бы присесть на корточки, протянуть руки и произнести одну реплику? — Толстяк Ван потёр руки. — Всего одну фразу: Иди домой!
Шэнь Моянь бросил на него короткий взгляд: — В сценарии этого нет.
Импровизация! Чистая импровизация! — Толстяк Ван сложил руки в умоляющем жесте. — Послушайте, в конце фильма котёнок переживает внутреннюю борьбу и боль, но в итоге выбирает прибежать к вам. И вот тут вы, как его нынешний хозяин, должны дать ему тёплый отклик — только тогда зрители смогут по-настоящему выплеснуть свои эмоции!
Шэнь Моянь помолчал несколько секунд, глядя на белого котёнка, уже занявшего своё место в пелене дождя.
Лэ Ци притаился в указанной точке ожидания. Шёрстка у него промокла, синие глаза казались в дождливой дымке невероятно яркими, и он умоляюще смотрел прямо на него.
Шэнь Моянь в конце концов кивнул: — Только эта фраза и больше ничего.
Отлично-отлично! — Толстяк Ван вприпрыжку побежал обратно к монитору.
Внимание всем службам! Поехали!
По команде режиссера напор искусственного дождя усилился, превратившись в настоящую водную завесу.
Лэ Ци мгновенно вошёл в образ.
Мяу~ — Лэ Ци сам не заметил, как жалобно всхлипнул.
За монитором Толстяк Ван возбуждённо сжал кулаки: — Именно эта эмоция! Именно то самое ощущение! До чего же правдоподобно!
Камера приблизилась.
Под дождём белый котёнок дрожал от холода, его синие глаза наполнились влагой — было не разобрать, дождевые это капли или слёзы. Он поднял голову, глядя на дом бывшего хозяина в самом конце улицы, и в его взгляде читались тоска, обида и робкая, не смеющая ни на что надеяться неуверенность.
Затем опустил голову, повернулся и собрался уходить.
Но тут же резко развернулся и сделал первый шаг в противоположный конец улицы, туда, где находился Шэнь Моянь.
Маленькие мокрые лапки ступали по лужам, разлетаясь крошечными брызгами.
Один шаг.
Второй.
Он побежал.
Всё быстрее и быстрее.
Всё решительнее.
Сквозь пелену дождя эта белая фигурка мчалась мимо тусклых фонарей прямо к человеку с чёрным зонтом, стоявшему у входа в ветеринарную клинику.
Камера неотступно следовала за ним.
За монитором все затаили дыхание.
Толстяк Ван приоткрыл рот, собираясь крикнуть Стоп, но, глядя на этот маленький целеустремлённый силуэт на экране, слова застряли у него в горле и так и не сорвались с губ.
Шэнь Моянь резко устремил взгляд на котёнка в пелене дождя и совершил поступок, которого никак не ожидал от самого себя — он отбросил зонт.
Чёрный зонт перевернулся в воздухе и с глухим шлепком упал в лужу.
Шэнь Моянь опустился на корточки и протянул обе руки навстречу мчавшемуся к нему белому комочку.
Мяу————！！！
Издав долгий отчаянный вопль, Лэ Ци из последних сил совершил прыжок и точно угодил Шэнь Мояню прямо в объятия.
Тот прижал к себе маленького котика, обхватив руками очень, очень крепко, и тихо произнес: — Мы дома. Звук утонул в шуме дождя, но благодаря закреплённому на лацкане микрофону эти слова отчётливо разнеслись по всей площадке.
На площадке воцарилась мёртвая тишина.
Слышен был лишь непрерывный шум дождя.
Спустя несколько секунд Толстяк Ван опомнился первым и закричал дрожащим голосом: — Стоп! Стоп! Идеально! Просто великолепно! Снято с одного дубля! Нет, это божественная игра! Я обязан смонтировать этот фрагмент в финальный трейлер!
Съёмочная группа словно очнулась от сна, взорвавшись аплодисментами и восторженными криками.
Шэнь Моянь поднялся на ноги, прижимая к себе Лэ Ци, взял у ассистента сухое полотенце и целиком закутал в него котёнка, тщательно вытирая.
Движения были очень мягкими, но руки его слегка дрожали.
Лэ Ци выглянул из полотенца и посмотрел на него: — Мяу?
Шэнь Моянь ничего не ответил, лишь прижал его к себе ещё крепче.
Тут к ним вприпрыжку подбежал Толстяк Ван: — Шэнь Моянь! Малыш Лэ Ци! То, что только что было — это просто нечто! Особенно этот бег и момент поимки, боже мой, зрители в кинотеатрах точно захлебнутся слезами!
Он возбужденно потирал руки: — А та фраза, которую вы импровизационно изменили, Шэнь Моянь — Мы дома — она же намного сильнее звучит, чем Иди домой! Сразу придаёт сцене такой глубокий смысл!
Шэнь Моянь бросил на него равнодушный взгляд: — Ничего я не менял, просто оговорился.
Толстяк Ван: — ...А?
Язык запнулся, — Шэнь Моянь даже бровью не повёл.
Толстяк Ван: — (...)
Поверить тебе — себя не уважать!
Однако он проявил понятливость и больше не стал расспрашивать, радостно побежав пересматривать отснятый материал.
Шэнь Моянь направился с Лэ Ци в гримёрку.
По дороге Лэ Ци потёрся о его грудь и тихонько мяукнул.
В гримёрке Шэнь Моянь тщательно вытер Лэ Ци полотенцем, а затем бережно высушил феном всю шерстку.
Всё это время он хранил абсолютное молчание.
Лэ Ци послушно стоял на месте, позволяя делать с собой всё, что угодно.
Закончив сушку, Шэнь Моянь усадил его на диван и достал из термосумки заранее приготовленный кошачий обед — свежеприготовленное сегодня утром перед выходом пюре из лосося с куриной грудкой, которое ещё не успело остыть.
Ешь, — сказал он.
Лэ Ци приблизился, понюхал, а затем поднял на него глаза: — Мяу? А ты не будешь?
Шэнь Моянь погладил его по голове: — Я не голоден.
Хозяин, хозяин! — голос Кьюби внезапно зазвучал в голове, переполненный с трудом сдерживаемым восторгом. — Зафиксировано мощное эмоциональное колебание! Активировано особое событие: Момент взаимного стремления друг к другу! Очки +500!
Лэ Ци остолбенел.
Пятьсот очков?
Столько?!
Потому что это событие одновременно удовлетворило сразу нескольким условиям! — Кьюби замахал крыльями. — Во-первых, во время съёмок хозяин проявил искренние эмоции, продемонстрировав глубокую привязанность; во-вторых, хозяин отреагировал даже лучше, чем ожидалось; в-третьих, это взаимодействие было полностью запечатлено на камеру и вскоре дойдёт до тысяч зрителей, вызвав широкий эмоциональный отклик!
Он сделал паузу, и его голос зазвучал ещё взволнованнее: — К тому же, очков у хозяина становится всё больше! Уверен, скоро получится снова стать человеком!
В машине по дороге домой Лэ Ци так устал, что заснул.
Шэнь Моянь завернул его в плед и держал на руках.
Телефон завибрировал — это было сообщение от Толстяка Вана: Шэнь Моянь, материал с сегодняшней досъёмки буду монтировать всю ночь, особенно тот бег и встречу в конце — это сто процентов самый трогательный кадр года в кино! Спасибо вам и малышу Лэ Ци!
Шэнь Моянь бросил взгляд на мирно спящего у него на руках котика и ответил: — Не за что. Гонорар перечислите на его счёт.
Обязательно, непременно!
Отложив телефон, Шэнь Моянь опустил взгляд на безмятежное спящее личико Лэ Ци.
Его палец легко скользнул по мягкой шёрстке, после чего он небрежно положил котёнка на пассажирское сиденье.
Глава 8
Лэ Ци устроился на пассажирском сиденье, закутавшись в пуховик, свернувшись в комочек наподобие маленькой кошачьей лепёшки, и издал невнятное мяуканье, а его чёрный хвостик продолжал непрерывно покачиваться тук-тук.
Щелк.
В тот самый момент, когда Шэнь Моянь открыл дверной замок, мягкая аура вокруг него мгновенно рассеялась. С бесстрастным выражением лица он снял верхнюю одежду, переобулся, а затем вымыл руки.
Лэ Ци соскочил с его рук и озадаченно склонил голову набок: — Мяу? Чего это ты вдруг превратился в ледяную глыбу?
Шэнь Моянь не удостоил его ответом и направился прямиком в кабинет, бросив на ходу лишь: — Играй сам.
Лэ Ци проводил взглядом его спину, опустил уши и следом побежал в кабинет. Уставившись на письменный стол, он запрыгнул на него с разбега: короткие лапки немного подвели, и пока две передние цеплялись за край столешницы, задние долго и безрезультатно болтались в воздухе, пока ему наконец не удалось забраться наверх.
Свернув хвост кольцом, он присел перед открытым ноутбуком Шэнь Мояня и тихонько мяукнул, потеревшись о тыльную сторону его ладони.
Шэнь Моянь поднял на него глаза — в его тёмных зрачках не было ни единой эмоции, и он холодно произнёс: — Что-то нужно?
Мяу! Разве нельзя подойти к тебе просто так, без дела!
Я занят работой, иди поиграй один. — Шэнь Моянь отвёл взгляд, и его пальцы застучали по клавиатуре.
Лэ Ци недовольно скривился, спрыгнул со стола, дошагал до кошачьего домика в углу кабинета и лёг там, однако его пристальный взгляд продолжал следить за Шэнь Моянем.
Мужчина сидел перед письменным столом, и в свете настольной лампы линии его профиля казались необычайно резкими и холодными.
http://bllate.org/book/35842/4439043
Готово:
