Юй Нань пересказал Тань Лэфэну то, что утром ему поведал Сяо Чжоу:
— Люди господина Гуна уже во всем разобрались, он понесет наказание, так что давай просто оставим его в покое.
Только Юй Нань мог быть настолько великодушным. В его мировоззрении справедливость была сродни мирозданию: раз злодей наказан, значит, страницу можно перевернуть. Если бы на его месте оказался кто-то другой, получив такие увечья на лице, он бы наверняка страдал гораздо сильнее. Тань Лэфэн понимал, почему Юй Нань так наплевательски относился к своей внешности.
— Хорошо, — ответил Тань Лэфэн. — Кстати, в следующий четверг ты пойдешь на подработку?
Юй Нань рассказывал Тань Лэфэну лишь то, что его нынешняя подработка — восстановление сгоревшего живописного портрета. На самом деле это был портрет самого Гун Чэна в подростковом возрасте. Манера письма была слегка наивной, и работу нельзя было назвать зрелой. Когда Юй Нань брался за этот заказ, он сразу понял, что картина должна быть очень дорога Гун Чэну, раз тот попросил кого-то перерисовать её.
Каждый четверг Юй Нань встречался с Гун Чэном в его галерее. Обычно они оставались в мастерской вдвоем на пару часов, чтобы обсудить детали и внести правки. Большую часть времени Гун Чэн читал, а Юй Нань рисовал. Они обсуждали самые невероятные вещи — от Микеланджело до О. Генри, и казалось, что Гун Чэн знает абсолютно всё.
Возможно, именно за те бесконечные часы наедине у Юй Наня возникли к Гун Чэну особые чувства. Теперь, стоило ему вспомнить, как утром тот сказал: «Увидимся в четверг», как это начинало походить на некое тайное обещание.
Не дождавшись ответа от Юй Наня, Тань Лэфэн взглянул на него и прищурился:
— А почему у тебя уши покраснели?
Юй Нань прикрыл уши руками, пытаясь сбить друга с толку:
— Нет ничего. Это наверняка кто-то меня ругает.
Тань Лэфэн с нежностью закатил глаза:
— Я к тому, что он старше нас. Не говоря уже о том, что он постоянно тебя подкармливает, так еще и в этот раз помог. Когда пойдешь на подработку в следующий раз, спроси, когда он будет свободен — мы тоже пригласим его на ужин, чтобы выразить благодарность.
Старше?
Юй Нань собирался рассказать Тань Лэфэну о своих отношениях с Гун Чэном, но от этого слова уши загорелись еще сильнее. Он внезапно ощутил некое тайное чувство неуместности. Хотя между ними еще ничего не произошло, существовала очевидная возрастная пропасть — Гун Чэн годился ему в дяди.
Юй Нань кивнул:
— Да, в следующий четверг я иду.
До четверга оставалось еще целых шесть дней, но он почему-то начал нервничать уже сейчас. Люди — странные существа.
***
В полдень они отправились в столовую на обед. Не успели они отойти далеко, как до них донесся рев мотоциклетного двигателя, быстро приближавшийся со стороны. Человек, приехавший по палящим солнцем, остановился перед ними, опираясь длинными ногами о землю. Пот стекал по мышцам, видневшимся из-под черной майки, отражая свет медовым блеском.
Приехавший снял шлем и ослепительно улыбнулся:
— Юй Нань! Какое совпадение!
Юй Нань, казалось, даже не заметил его мышц:
— Здравствуйте, старший товарищ.
Какое там совпадение! У скульптурного факультета была своя столовая, но этот тип специально приперся сюда ради случайной встречи. Тань Лэфэн понял, что сегодня снова будет наблюдать шоу под названием «Спорим, ты не сможешь закадрить Юй Наня».
Этим парнем был Фэн Цзыжуй, студент четвертого курса скульптурного факультета. Он уже поступил в магистратуру в их же вузе и стал одним из двух личных учеников известного скульптора, из-за чего в последнее время пользовался в университете огромной популярностью. Юй Нань познакомился с ним на воскресной ярмарке в прошлом семестре.
— Хай, — Фэн Цзыжуй наконец поздоровался с Тань Лэфэном. — Тоже идете обедать? Не против, если я присяду с вами?
Тань Лэфэн был человеком общительным и, конечно, не возражал. Юй Нань тоже ничего не сказал — он привык плыть по течению. Троица выбрала столик у окна.
Фэн Цзыжуй взял бутылку минеральной воды, открутил крышку и, запрокинув голову, залпом выпил больше половины. Его кадык ходил вверх-вниз, в воздухе буквально разливались бушующие гормоны. Видно было мастера скульптурного факультета: казалось, для него не составит труда играючи таскать стокилограммовые мешки с глиной.
Юй Нань уткнулся в свою тарелку. Тань Лэфэн, видя, как Фэн Цзыжуй обламывается, почувствовал, как раздражение отступает, и даже захотел усмехнуться.
Допив воду, Фэн Цзыжуй спросил:
— Что у Юй Наня с головой?
Юй Нань выдал всё ту же версию:
— Ударился о железную дверную раму внизу общежития.
В глазах Фэн Цзыжуя плясали смешинки:
— Ну как же ты так неосторожен? Я ведь просил тебя смотреть под ноги. В прошлый раз ты врезался в фонарный столб и до сих пор не выучил урок?
Юй Нань лишь ответил:
— Впредь буду внимательнее.
Это прозвучало довольно покладисто. Тань Лэфэн посмотрел на Юй Наня и подумал: интересно, когда же этот наивный ребенок поумнеет.
Фэн Цзыжуй перевел тему:
— Кстати, мне всегда было интересно: почему ты не рассматривал киноакадемию по соседству? Я слышал, к тебе даже скауты подходили. Стать звездой гораздо проще, чем пробиться в живописи.
Юй Нань ответил с легкой, почти неземной безмятежностью:
— Я бы не смог туда поступить.
Фэн Цзыжуй хотел было пошутить, думая, что Юй Нань иронизирует, но лицо Тань Лэфэна помрачнело, и он перебил его:
— Юй Нань живет искусством. Что значит внешность? Неужели ты видишь в нем только оболочку?
Фэн Цзыжуй осекся — он не понимал, почему Тань Лэфэн так резко отреагировал. Юй Нань ответил серьезно:
— Я люблю рисовать. Старший товарищ, разве вы не слышали слова нашего великого наставника, уважаемого Юй Шэня? Живопись меняет судьбу. Будь то неудачи, нужда или страдания — живопись всегда остается лучиком надежды.
Фэн Цзыжуй усмехнулся:
— Ну, кроме ударов о дверные рамы, какие еще страдания у тебя могут быть?
Юй Нань кивнул:
— Были, но теперь их нет.
На самом деле, если бы не те события семилетней давности, Юй Нань, сын актера драматического театра, вполне мог бы пойти по другому творческому пути. С самого детства он притягивал взгляды — маленький мальчик, похожий на куклу, — и никто не мог отрицать, что создатель одарил его особой любовью.
К счастью, после случившегося он быстро проявил талант, которого раньше не замечали: он мог с точностью передать форму увиденного объекта и различать цвета, которые обычные люди не могли отличить друг от друга. Судьба будто открыла для него другую дверь.
Юй Цзыцзы, переполненная эмоциями, не жалела денег на учителей и лучшие художественные принадлежности, и Юй Нань с головой окунулся в мир искусства.
http://bllate.org/book/35841/4438799
Готово:
