— Старый лекарь Линь? Бабушка из семьи Линь?
Когда Линь Юй подошла ближе, то увидела, что в доме снова гости.
— Как вы сюда попали?
Одновременно с вопросом она внимательно разглядывала лица Цинцин и супругов Линь. Брови её невольно слегка сошлись: что-то в их выражении явно было не так.
Линь Юй не подала виду, но Сусу не собиралась хранить молчание. Окинув всех одним быстрым взглядом, вспомнив вчерашний разговор с Цинцин и заметив, как супруги Линь опустили глаза под её пронзительным взором, она сразу всё поняла и холодно усмехнулась:
— Не пытайтесь быть и блудницей, и святой одновременно. Говорите прямо — зачем пришли?
Старый лекарь Линь не знал, кто эта женщина, прекрасная, словно небесное существо, но, видя, что ни Цинцин, ни Линь Юй не возражают против её присутствия, понял: именно она здесь решает. Честно говоря, красота этой женщины вызывала в нём не восхищение, а скорее тревогу — возможно, из-за того, что её облик казался слишком величественным и недосягаемым.
Однако раз уж он осмелился явиться сюда, нужно было сказать всё, что задумал. Он прокашлялся и начал:
— Цинцин, Цзюнь долго размышлял и пришёл к выводу, что вы с ним не очень подходите друг другу, поэтому…
Линь Юй слегка нахмурилась и перебила его:
— Подождите-ка, не спешите.
С этими словами она бросила взгляд на управляющего из Дворца князя Ци, который всё ещё стоял в стороне. Тот, в общем-то, не был бестактным человеком, просто старый лекарь заговорил так быстро, что управляющий не успел вежливо удалиться.
Теперь, когда старый лекарь замолчал, тот и сам понял, в чём дело. Люди, добравшиеся до должности управляющего в княжеском дворце, были не глупы — такую ситуацию не спутаешь. Но всё же лучше не становиться свидетелем чужого неловкого момента, особенно когда речь шла о семье, не имевшей никаких связей с Дворцом князя Ци, да ещё и при графине Чжаоя, которую даже сам князь Ци побаивался.
Поэтому, как только Линь Юй прервала старого лекаря, управляющий немедленно встал и попрощался. Лишь убедившись, что он ушёл, Линь Юй повернулась к гостям.
— Теперь, когда посторонние ушли, можете говорить.
Но старый лекарь вдруг запнулся и не смог вымолвить ни слова. Он только что собрался с духом и с трудом выдавил первые фразы, а теперь, после паузы, весь его настрой испарился, как воздух из проколотого шара. Он опустил голову и не смел взглянуть на Цинцин.
Зато бабушка из семьи Линь оказалась смелее мужа и заговорила первой:
— Не будем тратить слова попусту. Мы, семья Линь, виноваты перед вами, госпожа Вэнь. Мы отказываемся от всех обручальных подарков и, если кто спросит, скажем, что именно вы первая предложили расторгнуть помолвку, чтобы сохранить вашу репутацию. Прошу вас, не распространяйтесь об этом.
Глаза Цинцин слегка покраснели.
— Я хочу знать только одно — почему? Не надо говорить мне общих фраз.
Но бабушка Линь ответила:
— Скоро сами узнаете. Сейчас сказать не можем.
— Если не можете сказать, зачем тогда здесь стоите? Убирайтесь прочь! — не выдержала Инь Сусу, указывая на дверь. — Вон отсюда, иначе не ждите от нас пощады!
Супруги Линь посмотрели на Линь Юй, но та лишь вздохнула:
— По правде говоря, вы тогда так заботились о моём здоровье, я не должна была бы так поступать. Но без Цинцин меня бы уже давно не было в живых — я бы давно лежала под землёй, и трава на моей могиле достигла бы трёх чи. То, что вы сейчас делаете, слишком нечестно.
Хотя Линь Юй выразилась мягко, её позиция была совершенно ясна — она не желала их видеть. Супруги Линь сами понимали, что поступили плохо. Старый лекарь ещё надеялся на что-то, но, увидев непреклонность Линь Юй, лишь тяжело вздохнул и ушёл, не настаивая.
Едва они вышли, Цинцин громко разрыдалась — она долго сдерживалась, но теперь слёзы хлынули рекой.
Действительно, как бы ни была готова душа к беде, когда она наступает, боль неизбежна.
Как только супруги Линь ушли, Цинцин не смогла сдержать слёз и, обняв Линь Юй, зарыдала.
Между ней и Линь Цзюнем были лишь смутные чувства, и она вовсе не собиралась из-за него умирать или сходить с ума. Но расторжение помолвки — это всегда тяжёлое оскорбление для девушки, особенно когда оно происходит внезапно и без всякой ссоры.
— Если тебе так обидно, — сказала Инь Сусу, видя, как Цинцин рыдает, задыхаясь от слёз, — я прикажу кому-нибудь проучить этого Линь Цзюня. Гарантирую, никто ничего не заметит, и тебя это не коснётся.
Сомневаться в способностях Инь Сусу было бессмысленно — управляя половиной разведывательной системы страны, она могла устранить простого смертного, как плюнуть. Но на самом деле она говорила это наполовину в шутку: хотя она и не боялась убить пару-тройку человек, по её расчётам, Цинцин не была столь жестокой. Зато такие слова могли немного утешить.
И в самом деле, Цинцин оказалась добрее:
— Нет, не надо. Ведь семья Линь всегда хорошо к нам относилась. Когда Сяоюй тяжело болела, старый лекарь Линь очень старался. Даже если забыть об этой благодарности, расторжение помолвки — не повод отнимать чью-то жизнь.
— Сестра Цинцин, не плачь, — утешала Сяо Бай. — Просто семья Линь не сумела распознать настоящую жемчужину и лишилась великой удачи. Из нас троих — хотя одна моя сестра, другая моя невеста — самой подходящей для семейной жизни всё равно остаёшься ты. Семья Линь ослепла — им теперь не повезёт.
— Просто не понимаю, почему они вдруг решили разорвать помолвку? Может, Линь Цзюнь, как и тот юноша из семьи Су, влюбился в девушку из борделя? Но тогда в чём проблема сказать об этом прямо?
При этих словах глаза Цинцин снова наполнились слезами.
Но Инь Сусу лишь холодно рассмеялась:
— Вовсе не в этом дело. Посмотри на эту пару: да, они стыдливо опускали глаза, но в уголках губ и бровей у них читалась радость и даже самодовольство. Скорее всего, они нашли себе покровителя повыше. Если бы их сын влюбился в девушку из борделя, родители были бы не только стыдливы, но и обеспокоены, разгневаны — а не довольны! Взять себе невестку из борделя — это вовсе не повод для радости.
— Радость? — Линь Юй этого не заметила.
— Ты так переживала за Цинцин, что не обратила внимания. Спроси Сяо Бай — разве у них на лицах было хоть что-то похожее на печаль?
Сяо Бай тоже вздохнула:
— Теперь, когда вы говорите об этом, действительно — никакой тревоги или гнева. Скорее, самодовольство. Да и выглядели они отлично: одежда чистая, причёски аккуратные. Если бы сын влюбился в девушку из борделя, они бы выглядели измученными. Думаю, сестра права.
Инь Сусу кивнула:
— Это напомнило мне — надо проследить за ними. Посмотрим, к кому они пойдут — так и узнаем, чьё покровительство они нашли. Цинцин, хочешь знать, почему семья Линь расторгла помолвку? Самое позднее завтра вечером всё выяснится.
Цинцин кивнула, глаза её снова покраснели, и она поспешно отвела взгляд, чтобы сдержать слёзы, и сама перевела разговор на другую тему. Все немного поговорили, но после такого происшествия настроение у всех было подавленным. Они сели в карету и отправились в Лань Юань. Цинцин решила на время отложить все домашние дела и хорошенько отдохнуть, чтобы прийти в себя.
На самом деле, причина расторжения помолвки крылась в том, что Цинцин вела слишком скромный образ жизни, и семья Линь просто не поняла, с кем имеет дело. Хотя они и были помолвлены, её дела шли незаметно, и лишь в этом месяце всё вдруг пошло в гору. Семья Линь об этом не знала.
Инь Сусу часто навещала их, но всегда входила через чёрный ход и выходила из кареты уже внутри двора, так что соседи не знали, кто она такая. А потому не догадывались, что у Цинцин есть такой могущественный покровитель. Даже если бы знали, ведь все прекрасно понимали, что Линь Юй — приёмная сестра Инь Сусу, но связь между Инь Сусу и Цинцин никогда публично не афишировалась.
Как бы то ни было, обидно было по-настоящему. Хотя днём Цинцин и делала вид, что всё в порядке, Линь Юй и Сяо Бай всячески старались её развеселить. Линь Юй, которая давно уже не готовила, в тот вечер лично приготовила целый стол необычных и изысканных блюд — таких никто из них раньше не пробовал. Инь Сусу не вернулась, но Линь Юй и Сяо Бай усердно угощали Цинцин, и та в итоге так напилась, что на время забыла о своей обиде.
Но глубокой ночью, когда вино выветрилось, Цинцин вновь вспомнила о поступке семьи Линь и тихо плакала в постели до самого утра. Лишь когда слуги начали просыпаться, она с трудом сдержала слёзы.
Цинцин не привыкла спать долго, да и сна не было, поэтому она быстро встала и позвала служанку помочь ей умыться. Та аж вздрогнула от удивления.
— Госпожа, ваши глаза!
— Что с моими глазами?
От долгого плача глаза Цинцин болели и щипало. Служанка поспешила принести зеркало, и Цинцин увидела, что её глаза сильно опухли и покраснели — выглядело это довольно пугающе.
Она уже думала, как бы найти средство от отёков, как вдруг Линь Юй, переживавшая за неё, нарушила свой обычный порядок и рано утром прибежала к ней.
— Твои глаза… это ночью… — начала было Линь Юй, но, заметив, что может ранить Цинцин, осеклась. — Я сейчас спрошу у Цюйси, есть ли у неё мазь от отёков.
— Не надо избегать темы. Я не из тех, кого нельзя упоминать об этом. Ночью я действительно плакала, но после этого стало легче на душе.
Цинцин выплакалась и теперь чувствовала себя гораздо лучше:
— Ты права — Линь Цзюнь просто не заслужил меня. Зачем мне из-за него так страдать?
Линь Юй выразительно высунула язык, помогла Цинцин привести себя в порядок и, взяв её под руку, повела вниз завтракать.
— Знаешь, твоя ситуация очень похожа на то, что часто бывает в романах, — сказала она по дороге. — Это называется «ритм расторгнутой помолвки».
— «Ритм расторгнутой помолвки»? Что это значит?
Цинцин заинтересовалась и даже улыбнулась.
— Это когда героя или героиню, не сумев распознать их истинную ценность, унижают и расторгают с ними помолвку. Сначала кажется, что всё плохо, но потом, как только главный герой вдруг взлетает на вершину славы, становится особенно приятно, а те, кто смотрел свысока, мучаются от стыда и сожаления. Это называется «пощёчина гордецам».
Линь Юй вспомнила сюжет одного популярного романа из прошлой жизни и всё больше воодушевлялась:
— Ты ведь не знаешь своего происхождения, но даже Сусу сказала, что твоя нефритовая подвеска — изумительного качества, такого не бывает у простых богачей. Может, скоро твой отец найдёт тебя, и окажется, что ты не просто знатная девица, а даже принцесса! А семья Линь, которая привязалась к дочке какого-нибудь мелкого чиновника… Ну, разница будет просто колоссальная!
— Да ты совсем мечтательница! — вмешалась Сяо Бай, услышав болтовню Линь Юй. — Принцесса — это дочь императора. У нынешнего императора нет пропавших дочерей.
— Ах, какой ты без воображения! Я просто привела пример. К тому же разве у нас только один император? Вокруг ещё несколько государств! Кто знает, может, в будущем мы будем полагаться именно на тебя, Цинцин.
— Ты слишком много фантазируешь. Не может же всё быть так удачно!
Но после всех этих слов Цинцин наконец-то искренне улыбнулась.
— Я говорю искренне! В мире столько чудес, что и не угадаешь. Кто может постичь замысел небес?
Линь Юй улыбнулась:
— Главное — если станешь богатой и знатной, не забывай нас!
— Если станешь богатой и знатной, не забывай нас.
Цинцин расхохоталась, услышав эти слова, произнесённые Линь Юй с полной серьёзностью.
— Почему смеёшься? Я ведь искренне прошу тебя — если обретёшь богатство и славу, не забывай нашу дружбу. Ты ведь единственный мне родной человек здесь.
— Эй-эй, а я? — обиделась Сяо Бай. — Разве только Цинцин тебе родная?
— Возлюбленная — это не то же самое, что родственница, — добавила Цинцин со смехом.
http://bllate.org/book/3579/388757
Готово:
