Он когда-то просил предоставить ему компьютер, но, к сожалению, получил отказ.
Поэтому ему оставалось лишь мысленно сочинять и компоновать истории, чтобы хоть как-то себя развлечь, а единственным слушателем было дерево за окном.
Он так сильно жаждал услышать отклик от живого человека!
Картер немного помедленнее и в конце концов признался: Должен признаться, я никогда раньше не читал ничего подобного. Мне не кажется это забавным, мне просто жалко Джека.
Тогда Линь Уцзю удовлетворённо улыбнулся: Это и есть хорошая история! Спасибо, что тебе понравилась моя история~
И Картер сразу показался ему гораздо более симпатичным.
Хоть он и тугой на голову, но вкусом всё же обладает.
Это роман написал ты?! — не поверил своим ушам Картер и испуганно выкрикнул: — Нет, это невозможно, ты врешь! Ты наверняка утащил его откуда-то!
Линь Уцзю мгновенно стер с лица улыбку и уставился на него с абсолютно бесстрастным выражением.
Беру свои слова обратно.
Этот тип — не подлежащие переработке отходы.
Его терпение иссякло окончательно.
Если подсчитать время, тот человек уже должен был получить письмо и скоро появиться.
Я невиновен.
В глазах юноши полностью погасло всякое тепло, уголки его губ приподнялись, образовав донельзя правильную, будто вычерченную по линейке улыбку.
Просторная рубашка мешком висела на его фигуре, сквозь ткань проступали резкие ключицы, и весь он производил впечатление болезненно исхудавшего человека.
Вы смогли взять меня с поличным лишь потому, что я сам отправил донос. Я без понятия, что там за дела творятся в секте Марии, я просто случайно услышал, как она шушукалась с семейным доктором Карлем, и они замышляли после её смерти воскресить её с помощью ритуала черной мессы.
Он произнес это с невероятно невинным видом:
Вы во всем ошиблись, ведь я — чистейшей воды законопослушный и героический добрый гражданин.
Хэнк в ярости хлопнул ладонью по столу: Даже в такой ситуации ты продолжаешь плести столь жалкую ложь! Похоже, этот сопляк просто напросился на тумаки...
В этот самый момент дверь допросной снова отворилась, и внутрь вошел седовласый старик.
У него был весьма примечательный широкий подбородок, голову украшала повязка из золотистого шелка, сам он облачился в белую сутану священника, расшитую сложными ярко-золотыми узорами, а на груди висел священный символ солнца.
Картер и Хэнк тут же вскочили на ноги и опустились на одно колено, отдавая почесть: Приветствуем Вашу Спецмилость прокурора Энтони.
Прокурор был третьей ключевой фигурой Трибунала еретиков, уступая по влиянию лишь Верховному инквизитору и председателю суда, и отвечал за предъявление обвинений, расследование слухов и допрос свидетелей.
А Картер, будучи командиром Секретного мобильного отряда, являлся перед прокурором Энтони всего лишь мелкой сошкой.
Энтони перевел взгляд на сидевшего невозмутимо на стуле черноволосого юношу и ласково поинтересовался:
Ты и есть Ланс?
Изгиб губ Линь Уцзю стал еще шире, его губы отливали нездоровой синевой, а бледная кожа делала глаза еще более черными, словно тушь.
Слишком медленно являетесь. — Он проигнорировал пытливый взгляд Энтони и, глядя на его желтую повязку, с усмешкой бросил: — Желтая повязка — это слишком пошло, ты не думал сменить её на зеленую?
Энтони: ? Что это за бред вообще такой!
Он на мгновение замер, решив пропустить мимо ушей эти безумные бредни, и продолжил: Как только я получил твое письмо, то сразу же примчался сюда. Мальчик мой, тебе пришлось несладко.
Вы что же, до сих пор не сняли с него наручники?
Энтони, конечно же, прекрасно видел замешательство своих подчиненных.
Принципом Трибунала еретиков во все времена было лучше казнить тысячу невиновных, чем упустить хоть одного виновного, и даже если Ланс Кавендиш действительно был оклеветан, то для сироты без связей и власти его смерть ничего бы не стоила.
Конечно же, Энтони явился освобождать его вовсе не из-за какого-то там призрачного чувства справедливости. На самом деле его шантажировали.
А тем, кто его шантажировал, был этот самый бледный и болезненный черноволосый юноша.
Сегодня утром он получил письмо от Ланса Кавендиша.
В письме тот заявлял, что это он отправил донос, и что он уже поручил одному другу: если по истечении недели его не освободят, друг разошлет письма по всем крупнейшим газетам и поведает общественности о подлости Трибунала еретиков, который отплатил злом за добро и уничтожил праведного гражданина, пошедшего на предательство ради спасения близких от незаконных дел секты.
Десять лет назад Энтони лишь презрительно фыркнул бы на такое. Но нынче времена изменились.
В последние годы народ крайне критически относился к Трибуналу еретиков, а Парламент и вовсе принял и внедрил новый закон о еретиках, еще сильнее урезавший их полномочия.
В таких обстоятельствах письмо Ланса Кавендиша с огромной вероятностью могло послужить для Парламента поводом вновь ополчиться против Трибунала еретиков.
Поэтому, как бы сильно душа ни сопротивлялась, Энтони был вынужден скрепя сердце отпустить арестанта.
Мысленно он покрыл правоохранительные органы последними словами. Именно они притащили на свою голову эту ходячую напасть, а расхлебывать всё теперь приходится ему!
Раздался глухой щелчок, и наручники упали на пол. Линь Уцзю размял затекшие запястья, но когда попытался встать, то невольно задел рану на животе и шумно втянул воздух.
Будучи прокурором, Энтони прекрасно знал о стандартных методах дознания следователей.
Под одеждой юноши наверняка не осталось живого места.
Сделав вид, что он ни о чем не догадывается, Энтони мягко произнес: Спасибо за твое донесение, благодаря ему мы смогли спасти того бедного мальчика и вновь успешно пресечь незаконную преступную деятельность.
Затем он ненавязчиво подтолкнул его: Ты свободен, можешь уходить в любую минуту.
А стоявший рядом Хэнк уже был оглушен столь резким поворотом сюжета.
Кто бы мог подумать, что парень не соврал и говорил чистую правду!
Вспомнив о своих недавних методах жестокого допроса, он невольно почувствовал укол совести. Что, если этот сопляк пожалуется Вашей Спецмилости Энтони?
Черноволосый юноша слегка склонил голову набок и с улыбкой посмотрел на него.
У Хэнка внутри все сжалось.
Он и правда собирается жаловаться!
Пока Хэнк судорожно соображал, как же ему оправдаться, он заметил, как черноволосый юноша качнул головой, скривил губы, и в этом жесте отчетливо проступило легкое брезгливое презрение.
Какая скука. — Он опустил глаза и без всякого интереса произнес: — Концентрация глупцов уже превысила все нормы, оставайся я здесь и дальше, меня начнет тошнить.
Он зевнул и, с возмутительным игнорированием всех присутствующих и с полнейшей наглостью покачиваясь, побрел к выходу. Ни высокопоставленный прокурор Энтони, ни Хэнк, только что жестоко избивавший его, не удостоились от него даже взгляда.
Он не потребовал ни компенсации, ни извинений и просто ушел!
Сначала Хэнк не мог в это поверить, а затем его охватила дикая радость.
Ха, он зря накручивал себя. Обычный простолюдин, которому посчастливилось выйти на свободу лишь по милости Божьей, разве посмеет он кусать руку кормившего его рыцаря кары? Да даже если он и пожалуется, Ваша Спецмилость Энтони несомненно встанет на его сторону.
Он успокоился окончательно.
А вот на душе у Картера скребли кошки.
Тем не менее, в каком-то тайном уголке своего сердца он должен был признать, что почувствовал огромное облегчение.
Раз уж Ваша Спецмилость Энтони так сказал, значит, Ланс и впрямь невиновен, верно?
...Было бы ужасно жаль, если бы автора «Месть Джека» казнили, едва он успел написать начало.
Он с нетерпением ждал полноценной публикации после завершения этой истории. Пока «Месть Джека» держит планку, заданную в самом начале, это, без всяких сомнений, станет эпохальным произведением.
Этот мало кому известный парень когда-нибудь обязательно прославится и, возможно, станет писателем высшей пробы.
...
Линь Уцзю неспешно перешел дорогу, остановился на противоположной стороне и сосредоточенно вгляделся в величественный комплекс зданий впереди.
Вопреки представлениям многих, печально знаменитый Трибунал еретиков вовсе не был уединенным или мрачным местом: он представлял собой грандиозный архитектурный ансамбль, состоящий из внутренних дворов, фонтанов, садов и островерхих готических древних зданий.
Церковный суд являлся сердцем Трибунала еретиков и до сих пор сохранял черты готического стиля тринадцатого века. Рыцари в белых одеждах непрерывным потоком сновали по круглому залу, а золотой купол символизировал высшую, непререкаемую власть солнца.
Пять лет назад, во время действия старого закона о еретиках, когда никаких доказательств не требовалось, порой здесь ежедневно казнили по несколько сотен человек, и пронзительные, полные отчаяния крики не умолкали ни на мгновение.
Теперь же это место находилось в самом центре оживленного района — слева от храма располагался новомодный финансовый центр, и ежедневно по пути на работу мимо проходило не меньше двухсот тысяч горожан.
Заходящее солнце заливало всё вокруг кровью, здания на улице наполовину тонули в тени, а оранжево-красный свет растекался по земле липким сиропом.
Линь Уцзю молча стоял под фонарным столбом, наблюдая, как господин следователь, полный самодовольства, переступает порог церковных ворот.
Тот тоже заметил его, тут же самодовольно и нагло усмехнулся и, вальяжно виляя бедрами, зашагал через дорогу прямо к Линь Уцзю.
Возможно, он хотел поиздеваться и посмеяться над ним.
Возможно, он хотел покрасоваться своей властью.
Возможно, он просто хотел поздороваться.
Конечно, хоть вероятность этого и была крайне мала, но он вполне мог явиться и с извинениями.
К сожалению, он не слишком внимательно смотрел под ноги, из-за чего угодил в выбоину на дороге и, потеряв равновесие, рухнул на землю.
Это было вполне логично.
Ведь мостовая из булыжников всегда находилась в ужасном состоянии. Когда Линь Уцзю ехал сюда в экипаже, его так трясло, что он и сам не счел, сколько раз стукнулся головой.
Господин, нет! Уступите дорогу! Быстрее уступите дорогу! — Возчик грузового фургона никак не ожидал, что кто-то внезапно рухнет прямо на проезжей части, и хотя он изо всех сил натянул поводья, испуганная лошадь в панике лягнула подвернувшегося под копыта господина следователя и легко пронеслась прямо по его упавшему телу.
Отрезвев лишь проскакав десяток метров, возчик обуздал перепуганного коня и с замиранием сердца обернулся. Перед его глазами предстало превратившееся в кровавое месиво мужское тело.
Мужчина лежал навзничь, его череп в районе лба был проломлен, оттуда хлестала кровь, по всему телу зияли раны самых разных размеров, и под ним мгновенно образовалась лужа крови.
Ради солнца!
Он кубарем соскочил с повозки и бросился к нему, растерянно уставившись на застывшие в ужасе глаза мертвца, и сбивчиво забормотал, оправдываясь перед самим собой: Солнце свидетель, я не хотел, о Боже, он выскочил прямо под колеса, то есть... кто бы мог подумать?
http://bllate.org/book/35763/4426196
Готово:
