Тридцать тысяч низших орков, оставленных Королем орков, доставили Инге немало хлопот. После того как Король орков увел с собой высших орков, эти грязные, вонючие, не имеющие никакой культуры твари только усилили бесчинства. Они рассредоточились и начали массированное нападение на все деревни и города Дельфины, пре предавая всё огню, что нанесло огромный ущерб коренным землям Латина.
Это заставило Фредери разделить войска для подавления этих разбойников, что, однако, дало Королю орков достаточно времени, чтобы довести свою основную армию до Багдада.
Объединенные силы Ашокабрама и Египта не смели лицом к лицу столкнуться с Королем орков на превратившихся в руины землях Багдада. Их план состоял в том, чтобы с помощью укрепленных городов измотать изнывающего от нехватки продовольствия Короля орков и уморить его голодом на западных землях.
Египтяне обладали сильным чувством опасности; египетский фараон понимал, какой колоссальный урон будет нанесен западным землям, если Король орков раздобудет провиант и вернется с новой силой.
Хотя Египет был защищен пустыней, и египтяне испытывали огромную уверенность в боях на ее просторах, свирепый и несравненный Режим Дельфина был почти уничтожен миллионной армией Короля орков. К тому же опустошение, которое нес Король орков, подобно саранче, приводило египтян в ужас.
Миллионная армия — у Ашокабрама и Египта вместе взятых не было столько войск.
Египет оказывал Сасану поистине всестороннюю поддержку. Египет издавна был главным торговым партнером Города Латин: египетская бумага, золото и драгоценные камни непрерывно доставлялись в Латин, а взамен в Египет везли латинскую керамику, железо и медь.
Благодаря этому Египет обладал не уступающим латинскому морским потенциалом. Множество боевых кораблей высадилось на пляжах к югу от Персидской степи. Помимо огромного количества оружия, египтяне привезли золото и драгоценные камни, чтобы обменять их у Инге на зерно.
Так был основан неказистый порт, однако в тот момент ни Инге, ни египтянам было некогда обращать на него внимание: когда подоспеет главная армия Короля орков, этому порту суждено было превратиться в руины.
Появление египтян впервые познакомило кочевников Персидской степи с великой культурой. В то время у сасанцев еще не было собственной письменности, не говоря уже о понимании математики, астрономии, географии и медицины.
Знания египтян снискали им уважение сасанцев. Более того, египтяне открыли сасанцам понятие денег, позволив им избавиться от первобытного натурального обмена.
Сасанцы начали создавать собственную культуру, но у Инге не было времени заниматься этим: колоссальное давление со стороны Короля орков заставляло его изо всех сил тренировать войска и готовиться к войне.
Ашокабрам шел по суше. Их оружие было весьма знаменито, и из двадцати тысяч солдат объединенной армии Ашокабрама и Египта Ашокабрам выставил целых двадцать тысяч.
В истории Ашокабрам дважды вторгался в Дельфину, причем в самые свирепые времена, еще до того, как та раскололась. То был период расцвета Ашокабрама, когда он одно время являлся главным заклятым врагом Дельфины, однако теперь он пришел в упадок.
Земли Ашокабрама первыми приняли на себя удар при отступлении Короля орков. Чтобы тот не повернул свои силы на их собственные земли, Ашокабрам применил тактику выжженной земли: все население на землях, примыкающих к Персии, было эвакуировано, колодцы засыпаны песком и камнями, а продовольствие полностью вывезено, так что на сотню ли вокруг не осталось ни души.
Пехота и лучники Ашокабрама спустя три дня после прибытия египтян вошли в Персидскую степь. Инге тогда выкроил время в своей бесконечной суете, чтобы взглянуть на их войско. У ашокабрамцев не было кавалерии — сплошная пехота. Их тактика боя выглядела крайне просто: за бронированной пехотой следовали лучники.
Однако разрекламированная бронированная пехота Ашокабрама не произвела на Инге никакого впечатления: помимо одинаковых красных мундиров, вооружение каждого солдата Ашокабрама отличалось от других. У кого-то имелся шлем, у кого-то нагрудник, но практически никто, кроме военачальников, не был снаряжен полностью.
Дисциплина у ашокабрамцев казалась из рук вон плохой: колонны тянулись невероятно далеко, не говоря уже о том, что они были не способны выстроиться в какой-либо боевой порядок, к тому же то и дело кто-то из солдат отставал.
Сборище сброда, — Инге яростно закатил глаза, впрочем, сейчас он и сам не имел права никого критиковать, поскольку его собственные солдаты выглядели примерно так же.
— Великий вождь, — произнесла Лавейтис, сопровождая Инге верхом на лошади во время осмотра войск Ашокабрама с холма. — Разве эти люди — солдаты?
Лавейтис, годами сражавшаяся с армиями зверолюдов, сомневалась, способна ли подобная армия сдержать тридцать тысяч высших орков.
Инге ответил:
— Солдаты Ашокабрама — не профессиональные воины. Им не платят жалованье; их созывают лишь тогда, когда государству требуется вести войну, причем они обязаны сами обеспечивать себя доспехами и оружием. Видишь? У некоторых нет денег даже на то, чтобы купить меч — они просто заострили палки, выдав их за копья. Разумно ли с моей стороны доверять защиту Самарканда подобному войску?
Лавейтис ничего не ответила. Подобные вопросы относились к разряду государственных дел, которые, по ее мнению, лежали далеко за пределами ее разумения.
— Лавейтис умеет только сражаться, а на вопросы Великого вождя ответить не может.
Заметив, что Лавейтис слегка пала духом, Инге утешил ее:
— Ничего страшного, нет предела совершенству. Лавейтис очень помогает Инге. Ты вырастила для Инге бесчисленное множество сильных всадников, без тебя в Персидской степи не было бы конных лучников.
Инге помолчал еще немного, развернул коня и бросил:
— Уходим.
Лавейтис поспешно осведомилась:
— Великий вождь, разве вы не собирались поприветствовать армию Ашокабрама?
Инге ответил:
— Насмотревшись на их войско, я полностью потерял к нему интерес. Теперь меня гораздо больше интересуют египетские воины. Пусть их всего сто тысяч, но построение ровное, доспехи крепкие, а мечи острые. Пожалуй, эти сто тысяч боеспособнее, чем все двести тысяч ашокабрамцев. Будем надеяться, что при обороне города армия Ашокабрама не станет путаться под ногами.
С этими словами Инге пустил коня в галоп.
Лавейтис оставалось лишь со свитой из дюжины человек следовать за ним по пятам.
На южном пляже Персии громоздились бесчисленные египетские боевые корабли. Они были поистине огромными: каждое судно могло вместить по нескольку сотен человек. На кораблях возвышался гигантский парус, позволявший при попутном ветре идти под парусом, а из бортов во все стороны торчали ряды весел, гарантировавших движение за счет человеческой силы в безветренную погоду.
Носовая часть судов была заострена, увенчана грозными шипами и расписана свирепыми узорами. На каждом корабле находилось по сотне лучников, а число легких катапульт и корабельных самострелов не поддавалось исчислению, отчего боевые ладьи напоминали свирепых чудовищ.
Эти военные корабли сопровождали почти сотню неповоротливых, широких десантных барж, похожих на гигантских черепах, которые и доставляли сюда грузы по морю.
Поскольку в Персидской степи испокон веков не было портов, египтянам пришлось самим взяться за дело и построить на этом пляже временную гавань, чтобы ускорить высадку.
Увидев это, Инге пришел в неописуемый восторг: теперь у него появился бесплатный морской порт! Если в будущем расширить его на основе этой гавани, мореплавание Сасана непременно выйдет на новый уровень.
Инге отправил отряд всадников с продовольствием в дар египтянам — разумеется, в основном состоящим из мяса.
Это стало огромной подмогой для египтян, которые изначально брали с собой лишь скудный запас египта.
Когда с кораблей начали сгружать колесницы, Инге остолбенел.
Охваченный паникой, он разыскал египетского посланника и прямо спросил:
— Неужели войска вашей страны привезли с собой столько боевых колесниц в надежде сойтись в лобовом столкновении с армией Короля орков прямо на равнине?
Египетский посланник ответил:
— Нет! Мы не настолько глупы. Разве Великий вождь не видит? Великий фараон прислал всего сотню колесниц, а весь колесничий отряд насчитывает лишь тысячу человек.
Инге яростно взревел:
— Какого черта колесницы нужны при обороне города? Лучники! Вот что важнее всего — лучники! Где ваши лучники? Я не вижу ни единого.
— Э-э... Все наши лучники остались на боевых кораблях.
— Тогда прикажите им немедленно сойти на берег и забрать все луки и стрелы!
Посланник испуганно воскликнул:
— Тогда разве мой корабль поплывет назад без эскорта?
Инге испугался еще сильнее:
— Что? Когда ты поплывешь обратно, ты хочешь забрать весь флот целиком? А как после битвы будут эвакуировать те сто тысяч человек?
— Фараон отправит второй флот.
— Оставьте лучников! По крайней мере, оставьте луки и стрелы. Ни один пират в открытом море не посмеет напасть на ваш громадный флот.
Посланник Египта призадумался и наконец произвел:
— Глубоко сожалею, вождь степей. Я могу оставить лишь половину стрел.
Разъяренный Инге помчался обратно в Едишу, думая про себя: «Черт побери! Нельзя полагаться на эти две страны, иначе сдохнешь и не поймешь за что».
Шагая взад и вперед по своей комнате, Инге на мгновение задумался, а затем снова выбежал наружу.
С помощью Лавейтис он отыскал оружейный склад и наконец увидел доставленное египтянами вооружение: десять тысяч шлемов с нагрудниками и десять тысяч острых мечей.
Инге перевел дух — по крайней мере, с оружием проблем не было.
Для сасанцев лучники не представляли трудности, ведь каждый в Великой степи искусно владел стрельбой из лука, однако обучение пехоты и гарнизонов одно время приводило Инге в ужас. О древних методах обороны крепостей он знал лишь по книжкам, прочитанным в прошлом.
Хуже всего было то, что, судя по разведданным египтян, зверолюды уже научились на востоке пользоваться осадными башнями, катапультами и таранами.
Перед лицом этих осадных орудий никакая высота крепостных стен не имела значения.
Инге не слишком беспокоился за Едишу, которую собирался защищать лично, ведь у него имелись свои способы справиться с врагом, однако его тревожил Самарканд. Объединенные силы Ашокабрама и Египта не привезли с собой в достатке средств для осады и обороны. И хотя тридцатитысячная армия не пала бы от первого же штурма, он все равно сильно переживал.
Самарканд — это же неприступная твердыня! В будущем Инге планировал использовать ее как ворота, чтобы преградить путь оркам. Если Король орков прорвет ее оборону, он получит подкрепление из тыловых земель зверолюдов, и тогда свежих сил и продовольствия хватит оркам, чтобы в кратчайшие сроки вернуться с новой силой.
Теперь Инге оставалось лишь молиться, чтобы Король орков не вздумал атаковать объединенные силы Ашокабрама и Египта, а двинулся прямо на него.
Какая же, к черту, ирония.
http://bllate.org/book/35750/4424464
Готово:
