Лунные кораблики, лунные мостики, луна круглая, в речной воде качаются...
Увидев это, Су Чжаоюй медленно подошёл к Яе, присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и осторожно спросил:
— Яя? Что с тобой случилось в тот день?
Яя перестала напевать. Она подняла голову и молча уставилась на Су Чжаоюя.
Девочке было всего четыре года. У неё были прекрасные глаза — большие, тёмные и блестящие. В этом возрасте дети обычно полны жизни, и такой взгляд вызывал лишь искреннюю симпатию, но сейчас в них застыла пугающая пустота. В комнате было темно, лишь тускло мерцал свет свечи, наполовину скрывая её лицо в тени.
Су Чжаоюй, видя, что Яя молчит, призадумался, а затем тихо начал повторять слова песенки:
— Лунные кораблики, лунные мостики, луна круглая, в речной воде качаются...
Яя внезапно широко распахнула глаза, издала пронзительный крик, закатила глаза и начала биться в судорогах, а из её рта показалась белая пена.
Су Чжаоюй нахмурился, быстро выхватил палочку для еды и вставил её девочке между зубов.
В комнату влетел Ван Цзюньшэн. Он подхватил Яю и вскрикнул в отчаянии:
— Как же так, как же так! Моя Наньнань, бедная моя Наньнань!
Су Чжаоюй спросил:
— У старшего были такие же приступы?
Ван Цзюньшэн покачал головой. Яя в его объятиях вскоре перестала биться в конвульсиях и закрыла глаза, словно погрузившись в сон.
Только сейчас Су Чжаоюй осмотрелся: это была проходная комната, переделанная под временную спальню из кладовки. Судя по обстановке, это была не комната Яи.
— Почему её временно поселили здесь?
Успокоив девочку, Ван Цзюньшэн вытер ей лицо, уложил в постель и укрыл одеялом. Лишь после этого он ответил:
— Яя стала бояться света, поэтому мы перевели её сюда. Как только она видит дневной свет, она будто становится совсем другим человеком — чужим, незнакомым.
Су Чжаоюй спросил:
— Вы сами пели ей эту песенку про лунный кораблик?
Ван Цзюньшэн в недоумении посмотрел на него:
— Эта песенка самая обычная, старинная. Её часто поют, чтобы успокоить детей.
Су Чжаоюй расстегнул пуговицы на пиджаке. Дело становилось запутанным; преступник словно выбирал жертв наугад.
— А старший? У него бывало нечто подобное?
— Нет, — ответил Ван Цзюньшэн. — Мы спрашивали его, но не заметили ничего странного. Хотите с ним увидеться?
Су Чжаоюй кивнул.
— Пэнпэн, ты можешь повторить дяде всё, что произошло в тот день? Начни с того момента, как вы вышли из дома, хорошо? — Су Чжаоюй достал блокнот и ручку.
Пэнпэн слегка смущённо кивнул и начал рассказ:
— В тот день мы с мамой и сестрёнкой поехали в Храм Лунхуа. Сразу после завтрака, примерно в восемь часов. Ехали очень долго. Когда вышли из экипажа, сестрёнка сказала, что проголодалась, но мама попросила её подождать до обеда, пока мы не поедим постной еды, и предложила пока поиграть. Сестрёнка очень подвижная: сначала она прыгала через верёвочку с другими девочками, а потом они стали играть в прятки. Там были ребята постарше, поэтому они побежали играть к реке.
Су Чжаоюй уточнил:
— Ты помнишь тех девочек, что играли с ней? Сколько им было лет? И сколько лет было тому старшему ребёнку?
Пэнпэн покачал головой:
— Я их не знаю. Тот старший ребёнок — это девочка, она была постарше остальных, с двумя косичками, очень красивая. Потом мама позвала нас обедать, мы поели и поехали домой. По дороге назад сестрёнка уснула, сказала, что очень устала, мы не придали этому значения.
Су Чжаоюй обвёл в блокноте слова «старшая девочка» и спросил:
— Если ты снова увидишь ту девочку, которая играла с сестрой, узнаешь её?
Пэнпэн покачал головой:
— Не думаю. Это было два дня назад.
Су Чжаоюй кивнул и мягко произнёс:
— Спасибо, Пэнпэн. Ты очень помог дяде.
Пэнпэн застенчиво улыбнулся:
— Дядя, моей сестрёнке станет лучше?
Су Чжаоюй погладил его по голове:
— Обязательно станет. Не переживай, Пэнпэн.
[Полицейский участок на улице Сяфэй]
Вернувшись, Яо Люань исписал целый лист всем, что удалось разузнать, а слова, которые не знал как писать, старательно переспрашивал у других.
Ян Янь, наблюдая за ним, только качал головой:
— Ну и почерк у тебя... Потренируйся ещё пару лет, а то пишешь как курица лапой.
Яо Люань бросил на него косой взгляд:
— Уж кто бы говорил! Пишешь ты красиво, и что с того? Чем тут хвастаться?
Ян Янь с гордостью ответил:
— Хе, зато мой почерк красив. К тому же, ты столько всего накатал, а босс всё равно заставит тебя пересказывать устно — у него нет времени читать твои длинные сочинения.
Мимо проходил Мо Нань. Увидев, что Ян Янь бездельничает, он пнул его по голени:
— Чего стоишь? Иди приборы прибери. Есть время травить байки? Люань, пиши своё, не слушай болтовню Ян Яня.
Ян Янь принялся демонстративно потирать ногу, прыгая на одной ноге:
— Ой... больно же! В следующий раз будь поаккуратнее, ладно? Если я стану калекой, будете с налоговым инспектором Ван отдуваться вдвоём.
В комнату стремительно вошёл Су Чжаоюй:
— Как успехи с расследованием?
Яо Люань, бережно держа свои записи, подбежал к Су Чжаоюю:
— Босс, я выяснил, что...
Лу Чуань открыл глаза:
— В этих трёх семьях дети не единственные. С момента происшествия прошло не более трёх дней. У Цинь Фэншэна симптомы, похоже, проявились раньше всех. Все дети были в районе Храма Лунхуа, и среди них была девочка постарше, которая вызывает подозрения.
Су Чжаоюй мельком взглянул на Лу Чуаня, взял отчёт Яо Люаня и похвалил:
— Люань, хорошо поработал. Так держать.
— Детектив Су! — в участок вбежал полный мужчина в халате магуа и протянул Су Чжаоюю пухлый красный конверт. — Наш молодой господин Фэншэн поправился! Это вознаграждение от нашего господина, примите, пожалуйста.
Су Чжаоюй улыбнулся:
— Поздравляю. Юному господину Цинь очень повезло. Раз управляющий говорит, что он поправился, значит, приступы больше не повторяются?
Управляющий дома Цинь расплылся в улыбке:
— Да, именно так! Стал таким, как прежде, и всех узнаёт.
http://bllate.org/book/35728/4421244
Готово:
