— Ну, двадцать второго, значит, я смогу выйти на работу? — спросил Чжао Ян.
Ли Фэн рассмеялся и снова треснул Чжао Яна по голове:
— Только и думаешь о работе, кто ещё так обожает работать, как ты. Даже не поинтересуешься, собираюсь ли я платить тебе зарплату? Целый год ел и пил у меня даром в учениках, не боишься, что я не стану тебе платить и заставлю отрабатывать долги?
Чжао Ян задумался:
— Долг надо вернуть, можно даже без зарплаты, я просто хочу найти какое-нибудь дело.
Ли Фэн уже не мог смеяться. Он долго скрежетал задними зубами, сам не понимая, с кем соревнуется, и процедил сквозь зубы:
— В следующеммесяце братец устроит тебе день рождения, хорошо?
Ли Фэн почти каждый вечер зависал в Дукоу (Бар), а около часа ночи бросал Чжао Яну ключи от дома и гнал его спать. Дом Ли Фэна находился неподалеку, в жилом районе за баром. Чжао Ян нашарил в кармане телефон и использовал его вместо фонарика, только тогда заметив вечернее сообщение от Хэ Юань.
Хэ Юань: «Сяо Ян, возвращайся домой, братишка с остальными разошлись, дома никого».
Хэ Юань: «Ты где?»
Хэ Юань: «Не хочешь возвращаться — ладно, но ответь на сообщение, чтобы я знала, что ты в безопасности, хорошо?»
Хэ Юань: «Ты спишь?»
Прочитав четыре непрочитанных сообщения, Чжао Ян не стал отвечать и просто включил фонарик. На главной дороге горели фонари, но он решил срезать путь по небольшому переулку, и крошечный пятачок осветился посреди кромешной тьмы. Внезапно раздался звонок — звонила Хэ Юань.
Чжао Ян покрутил в пальцах телефон, немного подумав, в конце концов прижался спиной к уличному столбу и принял вызов. Фонарик автоматически погас, вокруг снова погрузилось во мрак, и лишь слабый свет экрана падал на щеку Чжао Яна.
— Ты спишь, Сяо Ян?
— Нет.
— Вот и хорошо, я тебе пишу-пишу, а ты не отвечаешь. Я уж боялась, что ты уснул и я потревожу твой отдых. Ты где?
— У одноклассника.
— …Хорошо, тогда ложись пораньше, мама больше не будет тебе мешать.
— Угу.
— …
— Ещё что-то?
— Вечером дядя Го спрашивал, почему ты не идёшь домой. То, что ты не вернулся на день рождения брата, выглядит некрасиво. Твой брат-то не против, они с ребятками отлично повеселились. А вот дяде Го это не по душе. Завтра вернешься домой — объяснись с дядей Го, скажи, что у тебя сегодня случайно возникло важное дело, ладно?
— А ты что сказала?
— Я… я ничего не сказала, ответила, что сама не знаю. И это правда.
Прислонившись к столбу, Чжао Ян едва заметно усмехнулся уголками губ. Хэ Юань вечно так. Она прекрасно умеет играть роль невинной жертвы: я так жалка, осталась вдовой в молодости, чего вы ещё от меня хотите? У моего сына вот такой характер, я не могу его укротить, чего же вы от меня хотите? Для Чжао Яна она — жертва, и для дяди Го — тоже жертва.
Она хочет, чтобы Чжао Ян лично вернулся и извинился, лично вернулся и солгал. С какой стати? Разве он сделал что-то не так?
Хэ Юань вполне могла соврать сама, сказав, что у Чжао Яна сегодня дела, и дядя Го не стал бы допытываться, но она принципиально этого не делает.
Чжао Ян ответил так:
— Я не буду извиняться. Если ему что-то не нравится, можете все потерпеть. До гаокао осталось всего два месяца, после экзаменов я съеду.
На том конце провода Хэ Юань долго молчала, а затем изумленно произнесла:
— Куда это ты собрался съезжать?
Чжао Ян бросил:
— Тебя не касается.
Хэ Юань запротестовала:
— Разве так можно? Я же волнуюсь, если ты съедешь. К тому же нужно дождаться результатов экзамена, ты что, бросаешь учебу?
Чжао Ян:
— Я не собираюсь больше учиться.
Хэ Юань:
— Хотя бы в колледж поступи, учиться всё равно надо.
Чжао Ян:
— Наглеть и заставлять тебя платить за мое обучение я не стану, я уже заранее подыскал себе работу, так что можешь не беспокоиться.
Хэ Юань:
— Сяо Ян, я…
Чжао Ян перебил её:
— Уже поздно, я спать.
Хэ Юань: «…»
Хэ Юань: «Хорошо».
На следующий день Чжао Ян на редкость рано встал. Вчерашний звонок Хэ Юань слишком сильно испортил ему настроение, из-за чего качество сна оказалось отвратительным. Проснувшись, он обнаружил, что Ли Фэн спал в соседней гостевой спальне, а оставленный на столе завтрак ещё не до конца остыл.
Но время утренней самоподготовки всё равно было безнадежно упущено. Когда Чжао Ян открыл глаза, самоподготовка шла уже минут десять. В мессенджере висели непрочитанные сообщения от Ху Сяовэя — штук семь-восемь уведомилках скопилось кучкой. У Чжао Яна раскалывалась голова от сна, но он всё же открыл чат и бегло просмотрел его. Ху Сяовэй с невероятно преувеличенными интонациями описывал, как сегодня перед утренней самоподготовкой отличник стоял у дверей их класса в ожидании Чжао Яна и даже спрашивал у семиклассников его вичат.
Чжао Ян ошарашенно моргнул и, переведя взгляд на вкладку контактов, действительно обнаружил там красный кружочек с цифрой.
Чжо Циньюань?
На аватарке красовался белый кот — то ли домашний питомец, то ли картинка из интернета, а никнейм состоял из какого-то непонятного Чжао Яну английского слова.
Чжао Ян принял запрос в друзья и отправил в ответ вопросительный знак.
S: «?»
Никто не ответил: в часы утренней самоподготовки отличникам, судя по всему, телефонами пользоваться не положено.
На каких уроках он сидел первые два часа, Чжао Ян совершенно не запомнил: по привычке уткнувшись лицом в парту, он проспал начало занятий, чтобы хоть как-то добрать сна. Большая перемена выдалась какой-то вялой: без их привычной шумной возни с играми остальные тоже не решались громко галдеть, опасаясь навлечь на себя гнев Лао Сюя, который уже несколько дней ходил злее тучи.
Шуанъэр подсел с передних рядов к Чжао Яну и Сяо Вэю. Они обсуждали, куда пойти в обед за курицей в горшочке, но еще не успели выбрать конкретное заведение, как в передней части класса кто-то громко позвал Чжао Яна по имени.
Сяо Вэй и Шуанъэр синхронно повернулись и увидели Чжо Циньюаня, стоявшего за дверью седьмого класса.
Сяо Вэй хлопнул по парте:
— Брат Ян, он ведь ещё утром приходил! Не дождался тебя тогда, так теперь опять явился.
Шуанъэр вытаращил глаза:
— Вы что, серьезно решили целый месяц встречаться? Да ладно, братуха, опомнись, завуч с тебя шкуру живьем спустит.
Чжао Ян ещё толком не отошел от сна, но полусонно побрел в коридор:
— Чего тебе?
Чжо Циньюань посмотрел на него:
— Ты что, в школе в телефон не заглядываешь? Соблюдаешь правила похлеще меня.
Чжао Ян похлопал себя по карманам — телефон по привычке остался лежать в ящике парты, с собой его не было:
— Спал я, не смотрел. Говори, зачем пришел.
Чжо Циньюань протянул ему стакан с лимонным чаем:
— У парня должен быть подобающий вид.
Чжао Ян бросил взгляд на Чжо Циньюаня, затем на стакан с лимонным чаем и лишь спустя какое-то время рассмеялся:
— Ты вообще проснулся или нет?
Чжо Циньюань кивнул:
— Уж назвался груздем — полезай в кузов. Или в вашем классе принято играть в игры без всяких принципов?
Чжао Ян цокнул языком, чувствуя, что с отличником совершенно невозможно найти общий язык — их мысли явно текли по разным руслам. Разве дело в игре? У отличника в голове лишь одна извилина, он словно зациклен на каких-то своих принципах. Разве его классный руководитель вчера не говорил? Поменьше водись с такими людьми, держись от них подальше.
Чжао Ян не взял предложенный лимонный чай:
— Ты так сильно хочешь, чтобы меня отчитали?
Чжо Циньюань улыбнулся:
— Разве ты не самый ярый любитель наплевать на выговоры?
Чжао Ян снова спросил:
— Ты гей?
Чжо Циньюань ответил с полнейшей безмятежностью:
— Возможно. Никогда ни с кем не встречался.
Чжао Ян кивнул, изобразив на лице выражение полного уважения и поддержки:
— А я нет.
Чжо Циньюань посмотрел на него:
— Боишься нагоняя?
Чжао Ян тоже посмотрел на него:
— Я боюсь, что из-за того, что ты потеряешь балл на гаокао, завуч с меня шкуру живьем спустит.
Чжо Циньюань сунул стакан с лимонным чаем ему в руку:
— Не бойся, ни единого балла не потеряю.
Вернувшись со стаканом лимонного чая, Чжао Ян обнаружил, что вокруг задних парт столпилось несколько человек.
Физорг вытаращил глаза сильнее всех:
— Ян-цзы, вы что, и впрямь встречаетесь?
Чжао Ян небрежно бросил:
— Встречаемся. Уж назвался груздем — полезай в кузов, всё невероятно сладко.
Физорг был настолько потрясен смелостью Чжао Яна, что смог выразить свое восхищение лишь поднятым вверх большим пальцем:
— Только когда будут отчитывать, чур меня не приплетай! Хотя это наказание предложил я, я абсолютно не имел никаких намерений домогаться лучшего ученика школы по баллам гаокао.
Чжао Ян проткнул крышку стакана трубочкой:
— Вали отсюда.
Чжо Циньюань оказался совсем не таким, каким представлялся Чжао Яну раньше. За одно только утро Чжао Ян получил в вичате немало сообщений от него, из чего можно было сделать вывод: на уроках самоподготовки Чжо Циньюань работал куда эффективнее, а когда шел обычный урок с объяснением материала, он иной раз даже мог позволить себе залипнуть в телефоне.
Creek: «Ты знаешь, кто у нас учитель химии? Лю Цифэн, неизвестно откуда родом, с тяжелейшим акцентом. Иногда он зачитывает формулы, и мы вообще ничего не понимаем».
Creek: «Этот вариант тестов ужасно низкого уровня, пустая трата времени».
Creek: «Учитель английского надел пижаму под куртку, я его раскусил».
Creek: «Спать хочется».
Чжао Ян отвечал лишь изредка.
S: «Спать?»
Creek: «На следующем уроке. Преподаватель будет бубнить под нос, так что уснется еще слаще».
S: «Ты и на уроках спишь?»
Creek: «Сплю. Иногда эффективность от прослушивания объяснений ниже, чем если просто выспаться и заняться самообразованием».
S: «Охренеть».
В обед Чжао Ян, Сяо Вэй и Шуанъэр втроем отправились за территорию школы поесть курицы в горшочке. Это блюдо здесь славилось отменным вкусом и дешевизной, так что в часы пик у входа даже выстраивалась очередь. Эта улица как раз и была той самой гастрономической улочкой, где они вчера ели мини-вонтоны вместе с Чжо Циньюанем: чего здесь только не продавали. Пообедав, Чжао Ян завернул с собой порцию фруктового ассорти. Пока он сканировал QR-код для оплаты, Сяо Вэй и Шуанъэр стояли рядом, поглаживая подбородки и издавая какие-то странные шипящие звуки.
Чжао Ян перевел тридцать четыре юаня и тут же отвесил по подзатыльнику обоим паникерам.
Сяо Вэй усмехнулся:
— Кому это ты покупаешь? Ты же обычно жмотишься даже на самую дешевую курицу в горшочке, а тут вдруг разорился на знаменитого фруктового убивцу кошельков!
Он выпалил это прямо при продавце, но тот и бровью не повел — видимо, прекрасно знал, что его цены сродни удару в спину: любая коробочка на весах тянула на тридцать-сорок юаней, и карманных денег обычного школьника на такое не хватало.
Чжао Ян ничего не ответил, забрал упакованное фруктовое ассорти и поблагодарил продавца.
Вчера он съел чужую миску вонтонов, сегодня выпил чужой стакан лимонного чая — Чжао Ян не привык принимать что-то в одностороннем порядке. И дело было вовсе не в том, что ради хорошего общения обязательно нужно отвечать взаимностью на взаимность, просто он не любил оставаться у кого-то в долгу. Меньше всего ему хотелось быть должником такого человека, как Чжо Циньюань.
Какого именно человека?
Да уж совершенно другого поскала, людей из совсем другого теста, тех, у кого после окончания гаокао даже не останется шанса вернуть этот долг.
Взять хотя бы Ли Фэна: Чжао Ян задолжал ему столько всего, что до конца жизни не расплатится. Именно поэтому Чжао Ян признал Ли Фэна старшим братом. Он знал, что они с Ли Фэном одного поля ягоды, и как только ему исполнится восемнадцать, он пойдет работать к Ли Фэну — неважно, будет зарплата или нет, и какого размера она окажется. У него впереди уйма времени и возможностей, чтобы с лихвой вернуть Ли Фэну все его долги.
http://bllate.org/book/35685/4414759
Готово:
