Цин Сюлань не обернулся, лишь слегка протянул руку назад. Ин Тиншэн привычно ухватился за неё, но тут же понял, что совершил оплошность, хотя было уже поздно.
— Цзяожэнь — это древнее и загадочное существо, обитающее в глубинах океана. В Мире Людей у них есть другое, куда более известное название... — Цин Сюлань чуть наклонил голову вправо и тихо произнёс: — ...их называют русалками.
Как только они ступили в зону дождя, накрывшую постоялый двор, и коснулись капель, висящих в воздухе, места, тронутые влагой, начали светиться изнутри голубым светом, становясь прозрачными. Волосы, одежда, кожа — Ин Тиншэн ощутил пронизывающий холод, и за считанные мгновения они оба превратились в полупрозрачных снежных человечков. Дождь и снег скрыли их следы: не только люди перестали их замечать, но и стены постоялого двора, словно не видя их, позволяли проходить сквозь себя.
Ин Тиншэн моргнул, вспомнив старую сказку об океане и цзяожэнях, которую ему когда-то рассказывала мать, и спросил:
— Цзяожэнь? Разве это не...
Цин Сюлань кивнул, и под аккомпанемент едва слышного шума дождя проговорил:
— Цзяожэнь — редкие и высокородные существа, повелевающие океаном. Большую часть жизни они проводят в морской пучине, но некоторые решаются выйти на берег и жить среди людей. В Мире Людей их слёзы, чешуя, волосы и даже слизь на рыбьем хвосте ценятся невероятно высоко. Поэтому те, кто остаётся на суше, редко открывают свою истинную сущность — это слишком опасно.
Лестница на верхний этаж постоялого двора была уничтожена пожаром. Цин Сюлань огляделся по сторонам, увлекая Ин Тиншэна за собой в воздух, и продолжил:
— Секта Тяньцзи всегда была в добрых отношениях с кланом Жэнь-юй. И теперь, когда на моих глазах погибло существо из этого клана — пусть даже это пока лишь подозрение, — я обязан увидеть всё своими глазами.
Ин Тиншэн с любопытством наблюдал за тем, как он свободно перемещается вверх и вниз, словно плавая в воде. Цин Сюлань отпустил его руку, позволяя освоиться, а сам направился к их вчерашней комнате.
— Я слышал от матушки, что если цзяожэнь разгневается, он может поднять волны высотой в сотни чжанов, способные разрушить мир, — это крайне опасно. Старший, вы делаете это ради всех живущих, чтобы успокоить клан Жэнь-юй и не дать им погубить человечество? — Ин Тиншэн, словно сине-белая рыбка, кружил вокруг Цин Сюланя, ничуть не опасаясь головокружения.
Цин Сюлань усмехнулся, будто услышав забавную шутку, и удивлённо посмотрел на юношу:
— Ради всех живущих? Я похож на такого человека?
Ин Тиншэн, зависший в воздухе вниз головой перед лицом Цин Сюланя, смотрел на него ясными, яркими глазами. В глубине его зрачков мерцали крошечные белые искры, в которых отражался Цин Сюлань — безмятежный и равнодушный. Ин Тиншэн кивнул:
— Похожи. Старший часто упоминает судьбу и Небесную Волю, а значит, дорожит ими. Разве судьба всех живущих не связана с предназначением каждого? Если Старший привел меня сюда из-за веления судьбы, разве это не ради всех живущих?
Эта софистика звучала складно, и кто-то другой мог бы даже поверить. Но Цин Сюлань всегда считал Небесную Волю чушью, поэтому исходная посылка о том, что он её якобы чтит, была ложной, а значит, и все выводы — бессмыслицей.
Цин Сюлань покачал головой, решив начисто сорвать с себя ту красивую оболочку, которую придумал Ин Тиншэн:
— К сожалению, у меня нет ни малейшего интереса к спасению мира. Будут ли цзяожэнь злиться, станут ли они поднимать цунами и топить людей на берегу — мне всё равно. Я пришел сюда только ради друга, и не более того.
Пока Ин Тиншэн опешил от такого ответа, Цин Сюлань огляделся и, не оборачиваясь, проплыл в самую глубину коридора. В комнате, лишившейся двери, всё было выжжено дотла, и благодаря использованию духовной силы никаких следов не осталось.
Цин Сюлань тихо хмыкнул и, вытянув указательный палец, пробормотал себе под нос:
— Пожар устроен топорно. Видимо, они были уверены, что здесь живут одни глупцы.
С этими словами с кончика его пальца сорвалась золотистая искра духовной силы. Она, словно туман, растеклась по полу, и вслед за этим проявился тщательно скрытый след, который не смог уничтожить огонь: на полу был вычерчен искусный и злобный Магический массив.
— О? Посмотрите-ка, что у нас тут. Запретный массив для подчинения могущественных духовных зверей, занятно, — Цин Сюлань подошёл ближе, разглядывая светящийся голубой рисунок.
Ин Тиншэн высунул голову из-за дверного косяка:
— Старший, что это? Это... Магический массив?
Со временем в комнате открылась еще одна деталь: повсюду — на полу и стенах — были разбрызганы лужицы странной голубой жидкости с примесью алого цвета. Цин Сюлань коснулся их пальцем, жидкость тут же вспыхнула синим пламенем, которое он тут же погасил.
— Это забытый запретный массив. В древних книгах сказано: если на юге появляется свирепый зверь, с которым не могут справиться и сотни воинов, его усмиряют с помощью Запирающего массива. Это именно то, что ты видишь перед собой. Позже кто-то обнаружил, что этот массив действует и на людей, лишая их духовной силы и делая беспомощными. Из-за его жестокости он был признан запретным.
Я всё гадал: пусть цзяожэнь на суше слабее, чем в море, но они всё же повелители океана, и их невозможно убить так просто. Но если на неё наложили этот запретный массив, она действительно не могла сопротивляться.
Ин Тиншэн с любопытством шагнул вперед, желая рассмотреть массив получше, но случайно наступил в лужицу голубой жидкости. В тот же миг сине-голубое пламя поползло вверх по его одежде.
Ин Тиншэн вскрикнул и уже собирался сбить огонь руками, но встретился со взглядом золотых глаз Цин Сюланя и замер. Щелчком пальцев Цин Сюлань погасил пламя:
— Хочешь умереть — трогай. Кровь цзяожэнь легко воспламеняется и трудно тушится. Если у тебя нет защиты духовной силы, одно прикосновение превратит твою руку в кровавое месиво.
Как только Цин Сюлань закончил фразу, Ин Тиншэн почувствовал, что снова может двигаться. Он не посмел больше ничего трогать, попятился к выходу и с замиранием сердца спросил:
— Кровь цзяожэнь? Но раз пролилось столько крови, почему же здесь нет... тела? Её что, забрали?
— Тела? — Цин Сюлань не знал, почему этот мальчишка, выслушав половину истории о преступлении и увидев место происшествия, всё еще чего-то стесняется, но ответил на его немой вопрос: — Если цзяожэнь умирает не в море, у них не остается тел. Их сущность растворяется в мире, как капли воды, и они больше не входят в цикл перерождения. Душа же превращается в чистейший дух и попадает в Управление Инь-Ян, становясь ярко-красной Манжушавой.
Увидев, как побледнел Ин Тиншэн, Цин Сюлань добавил:
— Помнишь тот пронизывающий холод, когда мы только вышли из Массива телепортации?
— Разве это не было заклинание Старшего... — голос Ин Тиншэна дрожал, он обхватил себя руками и медленно отступил назад.
Цин Сюлань выпрямился и сделал шаг вперед, вторя движению юноши:
— Ты до сих пор не понял, что это было?
Ин Тиншэн вздрогнул, врезался спиной в перила коридора и понял, что бежать некуда. Цин Сюлань подошёл вплотную, наклонился к самому уху и тихо прошептал:
— Это она говорила тебе: «Я ненавижу, о, как же я ненавижу».
— Я ненавижу... — скорбный женский голос слился с голосом Цин Сюланя прямо у него над ухом.
Все волосы на теле Ин Тиншэна встали дыбом, он почувствовал себя ёжиком и в испуге посмотрел за спину Цин Сюланя.
Цин Сюлань среагировал мгновенно: услышав голос, он создал защитный Барьер, не причиняющий вреда. Внутри него начала проявляться бледно-белая, размытая фигура. У неё были длинные черные волосы, но пустые глазницы, а изящные ушные плавники и хвост, которые должны были быть самыми яркими украшениями, выглядели тусклыми. Кровавая слеза медленно стекала из левого глаза, лицо было мертвенно-бледным, а тело покрыто светящимися пятнами. Цин Сюлань перевел взгляд вниз: вместо человеческих ног у неё был огромный, рваный, ослепительно-золотой рыбий хвост. Это была та самая цзяожэнь.
Девушка, похоже, была недовольна Барьером, в который её заключили. Она оскалилась и рванулась вперед, но Цин Сюлань легко уклонился.
Сделав шаг вперед, он заслонил собой Ин Тиншэна:
— Барышня, успокойтесь. Мы не ваши враги. Напротив, мы здесь, чтобы помочь. Может, вы хотите отомстить?
Тело цзяожэнь уже рассеялось, остались лишь обрывки души. У неё не было глаз, она не видела, куда смотреть, и даже голос Цин Сюланя звучал с потусторонним эхом, но она уловила заветное слово. Повернувшись к нему, она поплыла в воздухе, волоча за собой хвост с клочьями плоти, и принюхалась к нему, словно проверяя что-то.
— От тебя не пахнет скверной. Отвечай на мой вопрос, иначе никто из вас не уйдет отсюда. — Девушка проплыла мимо Цин Сюланя к Ин Тиншэну: — Я помню твой запах. Кто ты такой?
— Он всего лишь ребенок, — равнодушно ответил Цин Сюлань. — Помочь тебе могу только я. Тебе стоит спросить, что ты должна отдать взамен.
Девушка рассмеялась. Её чёрные волосы рассыпались по плечам, колыхаясь в воздухе, будто в глубинах океана. Она протянула руку и, не касаясь, указала на Цин Сюланя:
— Он ребенок, а также человек. Как и ты. Я больше не верю людям. Даже если я не смогу отомстить, я не отпущу вас просто так.
Эти слова могли вызвать лишь раздражение, но Цин Сюлань только кивнул:
— Осторожность понятна. Раз ты не веришь мне, веришь ли ты своим сородичам?
Девушка прищурилась, словно решая, стоит ли верить его словам. В этот момент Цин Сюлань взмахнул рукой, и она в испуге отпрянула, ударившись о Барьер. Водяное Зеркало вновь возникло в воздухе, поверхность его задрожала, и спустя несколько мгновений проявился силуэт другой девушки.
Ленивый голос Лян Цин донесся из Водяного Зеркала:
— Ха... надеюсь, у тебя есть важное дело, раз ты вызываешь меня в такую рань, иначе тебе придётся компенсировать мне потраченное время отдыха.
http://bllate.org/book/35664/4411628
Готово:
