Си Нань опустил глаза, уставившись на то, как длинные и сильные пальцы Чао Аньнина мелькают у него перед веками — всё ещё такие непривычные пальцы, от которых у него даже немного закружилась голова.
Когда Чао Аньнин убрал руку, Си Нань только тогда вспомнил, что хотел сказать, и ткнул пальцем в нос Чао Аньнину:
— Я скоро закончу, в десять часов у меня интервью. Хочешь — иди вниз посмотреть выставку, хочешь — иди в ресторан. Но если ты снова посмеешь сбежать или спрятаться, я переломаю тебе ноги, потом порублю на кусочки и выброшу в море! Больше ты мне не младший брат, и никаких отношений между нами больше не будет!
Они стояли очень близко друг к другу. Чао Аньнин всё смотрел на беспрестанно двигавшиеся губы Си Наня, его кадык дернулся, и он произнес:
— Братэць Нань, я пойду с тобой. Куда ты — туда и я…
— Ладно.
Пока Си Нань выступал на подиуме для гостей, Чао Аньнин стоял в толпе и на этот раз совершенно открыто снимал на телефон своего братца Нань.
Записав Си Наня, Чао Аньнин отправился к выставочной зоне с его работами.
Перед стендом Си Наня было больше всего людей: половина снимала на камеры его фотографические работы, висевшие на стене, а другая половина фотографировала биографию фотографа, установленную рядом.
Чао Аньнин затесался в толпу тех, кто снимал справку о фотографе. Он был слишком высоким, поэтому, окинув взглядом толпу вокруг, заметил, что Си Наня снимают в основном молодые девушки и парни. Си Нань пользовался невероятной популярностью, и Чао Аньнин время от времени отчетливо слышал тихое: «Какой фотограф красавчик».
В душе Чао Аньнин гордился: «Мой братец Нань, конечно, красавчик».
Когда шло интервью, Чао Аньнин тоже находился в комнате. Брательный журналист, бравший интервью у Си Наня, заинтересовался тем, кем он приходится фотографу, и Си Нань сам представил его как своего младшего брата.
Чао Аньнин с улыбкой приветственно помахал рукой красивой журналистке. Си Нань посмотрел на Чао Аньнина и подумал про себя: «Этот парень так легко улыбается, интересно, есть ли у него девушка?»
И тут же подумал: «Ему уже двадцать семь, наверняка есть. Может, он даже уже женат».
У Си Наня оставалось еще слишком много вопросов, которые он не успел задать. Впрочем, раз Чао Аньнин теперь вернулся, спешить некуда, у него будет масса времени, чтобы обо всем расспросить.
С текстом интервью Си Нань ознакомился заранее, поэтому на все вопросы журналиста отвечал гладко. Когда же зашла речь о том, откуда обычно черпается вдохновение для творчества, Си Нань запнулся.
Раньше Си Наню тоже доводилось давать немало интервью, и на подобные вопросы он уже отвечал. Хотя каждый раз ответы немного отличались, в целом они были одинаковыми, но на этот раз он засомневался и ответил лишь после небольшой паузы.
— На многое. В жизни так много прекрасного, что стоит запечатлеть на камеру и над чем стоит задуматься. Я начал фотографировать еще в самом детстве, и самое первое вдохновение шло в основном от моей семьи. Мои бабушка и дедушка очень любили жизнь, они оба были чудесными людьми. Большой двор, в котором я рос, дарил мне только теплое солнце, а еще мои папа, мама и младший брат…
Раньше, отвечая на этот вопрос, Си Нань обязательно добавлял: «И мой любимый человек».
На этих словах он замолчал. Перед глазами вновь встали те несколько фотографий, в памяти промелькнул снимок интимной близости Ли Линхэ с другим мужчиной. Эти два силуэта переплелись в его голове, словно раскаленный железный прут, который ворочался у него внутри, отчего в желудке запекло огнем.
До чего же противно, его так и тянуло вырвать.
Си Нань сделал несколько глубоких вдохов, усмиряя бушующие эмоции, и скосил глаза на Чао Аньнина, сидевшего на соседнем диване.
Чао Аньнин не сводил с Си Наня глаз и, казалось, прекрасно понимая, что творится у того на душе, намеренно перевел тему, указывая на себя:
— Братэць Нань, среди твоих младших братьев есть не только Фан Янь, но и я. Не забудь упомянуть меня, я ведь твой младший брат.
Си Нань улыбнулся. Он признавал, что тяжелый удар измены Ли Линхэ, обрушившийся ему на голову, появление Чао Аньнина помогло изрядно смягчить — это предательство уже не так сильно давило.
Эта болтовня и выходки Чао Аньнина позволили ему временно отвлечься.
— И еще… — Си Нань повернул голову и продолжил отвечать: — У меня есть еще один младший братишка. Очень вредный младший брат, который даже в таком возрасте не прочь по капризничать, хотя ему уже двадцать семь.
Журналист тоже рассмеялся, и оставшиеся вопросы прошли как по маслу. Меньше чем через час интервью подошло к концу.
Стоило журналисту уйти, как Си Наня одолела непреодолимая тяга к курению. Он достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, прикурил и встал у распахнутого окна, затягиваясь.
Чао Аньнин подошел ближе, вплотную прижавшись плечом к его плечу, и заглянул Си Наню в лицо:
— Брат, я тоже хочу покурить. Дай одну.
Зажав сигарету зубами, Си Нань слегка развернулся корпусом и исподлобья бросил на него взгляд:
— С каких это пор ты научился курить?
Чао Аньнин подался ближе:
— Ты до сих пор считаешь меня ребенком? Мне вообще-то двадцать семь.
Видя, что Си Нань не шевелится, Чао Аньнин сам запустил руку в карман брюк Си Наня, но нащупал там только пачку сигарет, а зажигалки не обнаружил.
В пачке у Си Наня оставалось всего пять штук. Чао Аньнин произнес:
— Брат, не кури так много. Твои сигареты я конфискую.
С этими словами он вытащил одну сигарету из пачки, засунул себе в рот, а саму пачку Си Наня сунул прямо в собственный карман.
Зажав зубами фильтр, Чао Аньнин опустил голову и прижался кончиком своей сигареты к тлеющему кончику сигареты Си Наня, после чего медленно втянул воздух.
Края сигаретного огонька подерпелись пеплом, струйки белого дыма змейкой поплыли вверх, пока кончик не почернел, не порозовел и не заискрился угольками.
Сигарета Чао Аньнина уже зажглась, но его рот всё еще тянулся к сигарете Си Наня.
Дым разъел Си Наню глаза, и он отступил на два шага назад. Только тогда Чао Аньнин выпрямился, выпустил струйку дыма и произнес:
— Братэць Нань, разводись с Ли Линхэ.
— Об этом можешь мне не напоминать, — Си Нань снова посмотрел в окно. — И я еще должен сказать тебе спасибо за то, что я не продолжил оставаться дураком, которого Ли Линхэ продолжал водить за нос. Кстати, откуда ты узнал об измене Ли Линхэ? Ты что, следил за ним?
— Нет. — Чао Аньнин, разумеется, не стал говорить правду о том, что тайком подослал людей следить за Ли Линхэ, да и сам уже столько лет тайком наблюдал за Си Нанем. — Просто один мой друг-папарацци следил за одной знаменитостью и случайно заснял это.
К этому вопросу Чао Аньнин подготовился заранее: еще по дороге сюда он велел Цзян Циню переслать ему необрезанные оригиналы снимков.
Чао Аньнин достал телефон, отыскал оригинальную фотографию и показал Си Наню:
— Братэць Нань, смотри: мой друг-папарацци хотел сфотографировать ту знаменитость и снял, как тот вместе с друзьями собрался выпить. А среди них как раз были Ли Линхэ и этот мужчина.
Си Нань бросил взгляд на экран: актера, запечатленного на фото, он прекрасно знал по имени и даже видел фильмы с его участием, поэтому у него не возникло причин сомневаться в словах Чао Аньнина.
http://bllate.org/book/35660/4411023
Готово:
