— Барышня Се, давайте еще раз уточним с вами насчет той шкуры серебристой лисы, — вежливо произнесла Цинь Шуйнин.
— Неужели Сяо Чжу даже эти два слова не смогла передать толком? — Се Ваньцзюнь легко пошутила с Сяо Чжу, чувствуя себя здесь как дома.
— Что вы говорите, Барышня Се! Ваша шкурка уж очень ценная, просто старшая сестра проявила осторожность, — тут же отозвалась Сяо Чжу.
Се Ваньцзюнь серьезно ответила:
— Сделать два узких меховых воротника и одну пелерину — размера хватит?
Изначально она планировала пришить один меховой воротник к своему самому любимому плащу, но сегодня, приведя с собой Сюй Чжифу, изменила задумку и решила подарить одну штуку Сюй Чжифу. Белый цвет чист, и Сюй Чжифу, пожалуй, подойдет к этому цвету куда больше, чем она сама. При этой мысли она невольно еще сильнее затосковала по меховому воротнику из красной лисы из родных краев; именно потому, что она знала: утраченное не вернуть, она и возвращалась к этим воспоминаниям вновь и вновь, только и всего.
Цинь Шуйнин подняла голову и увидела, что Се Ваньцзюнь погрузилась в задумчивость, думая о чем-то своем, но на ее лице читалась печаль. Тоска по родине трогает за живое куда сильнее, чем тоска сердечная. Она моргнула, быстро отвела взгляд и ответила:
— Хватит. Если останутся обрезки, я позвоню вам и сообщу.
Се Ваньцзюнь кивнула в знак согласия, и Цинь Шуйнин снова спросила:
— К цвету подкладки пелерины есть какие-то требования?
Если требований нет, разумеется, стоило выбрать оттенок, близкий к цвету меха.
— Красный, — без колебаний ответила Се Ваньцзюнь.
Цинь Шуйнин на полминуты онемела, а затем напомнила:
— Красный цвет бросается в глаза, если сделать из него подкладку, он будет затмевать основной наряд.
— Неужели меня сможет затмить какое-то платье?
Ее грусть была лишь временной и к этому моменту уже рассеялась. Цинь Шуйнин кивнула в ответ и уткнулась носом в блокнот, записывая все в точности так, как пожелала клиентка. Как портниха, она могла лишь дать совет и предупредить, а если клиент не прислушался — что ж, и ладно.
Се Ваньцзюнь, опершись локтями о прилавок, стояла напротив:
— Мастер Цинь, сделайте эту шкурку вне очереди, пожалуйста. В осенне-зимней одежде я не нуждаюсь — с прошлого года у меня еще лежат новые, сшитые у вас, которые я даже не надевала, летняя тоже без надобности. Сначала выполните этот заказ.
Цинь Шуйнин закончила делать запись в книге заказов и неожиданно встретилась взглядом с Се Ваньцзюнь: один взгляд был пылким, другой — холодным.
— Лето еще долгое, а Барышня Се уже подумывает о том, чтобы вернуться на Север переживать зиму?
Се Ваньцзюнь сначала слегка опешила, но тут же привычно расплылась в улыбке:
— Тут мне действительно стоит поучиться у мастера Цинь. Что хорошего на этом Севере? О нем даже упоминать не хотят, не говоря уже о каком-то там «возвращении». Мастер Цинь, должно быть, та самая царь-обезьяна из путешествия на Запад, что выпрыгнула из каменного распила — одинокая, ни к кому не привязанная и ничем не обремененная.
Цинь Шуйнин не могла обойтись с ней так же, как вчера — положение обязывало. Она лишь окинула ее ледяным взглядом, а затем перевела его на Сяо Чжу, наблюдавшую за зрелищем. Та так испугалась, что немедленно уткнулась носом в работу и принялась суетиться с растерянным видом.
— Сяо Чжу, где моя сумка?
Собираясь уходить, она взяла протянутую Сяо Чжу сумочку и вдруг снова спросила Цинь Шуйнин:
— Мастер Цинь, когда я смогу забрать этот меховой воротник и пелерину?
— В конце осени.
Только что прозвучало, что лето еще долгое, а срок изготовления вмиг отодвинули аж до конца осени. Даже привыкшая к маскараду Се Ваньцзюнь от злости крепко стиснула зубы и выдала фальшивую усмешку:
— Мастер Цинь намерена начать с вытачивания иголок из стержней?
— Барышня Се шутит. Раз вы назвали меня Сунь Укуном, то я и заиглком волшебного посоха отправлюсь, на это ведь требуется время.
У этих двоих были причины не встречаться часто: стоило им столкнуться носами, как они вечно не могли нормально поговорить. Вот и на этот раз все закончилось расставанием на минорной ноте.
Сезон слив и дождей (1)
Снова они столкнулись в доме госпожи Янь уже полмесяца спустя.
Госпожа Янь уже несколько дней не собирала партии в маджонг, и сегодня, когда солнце уже село, она обзвонила все дома, чтобы наконец набрать полный стол. Когда телефонный звонок раздался в Особняке Се, Се Ваньцзюнь как раз была дома. Выкроить свободное время ей удавалось нечасто: ехать на очередное застолье не нужно, можно тихо и спокойно поесть дома домашней еды, по большей части вегетарианской, а легкие супы полезны для желудка. Услышав, что госпожа Янь приглашает сыграть — не хватает как раз одного игрока, — Се Ваньцзюнь почувствовала в душе усталость, но внешне не выказала и тени этого. Она тут же велела Матушке Хуан дать согласие, переоделась, придала себе подобающий вид и уехала на автомобиле.
Госпожа Янь была замужем за чиновником, служившим в правительстве, причем ранг у того был немалый. Будучи женой, госпожа Янь всегда узнавала какие-то слухи первой, и Се Ваньцзюнь ни за что не упустила бы возможность получить информацию из первых рук. Двумя другими партнершами по игре оказались госпожа Ли, чей муж владел хлопчатобумажной фабрикой, и вторая госпожа Пань из универмага Жунъань.
С виду все были заняты игрой, но в разговорах то и дело проскальзывали деловые темы. Госпожа Ли не была затворницей из внутренних покоев: за ее спиной стояло кое-какое семейное наследство, а при посредничестве господина Ли она и сама занялась делом. Она утверждала, что зарабатывание денег для нее — дело второстепенное, главное же — убить время и хоть чем-то занять себя.
Заведя речь о крупном убытке, который она понесла на днях, она поинтересовалась у присутствующих, не собирается ли кто из племянников или детей их родственников поступать учиться: таких непременно нужно отправить в ту престижную среднюю школу, куда она вложила деньги.
— Не в прошлом ли году вышел новый указ о том, что по всей стране следует развивать образование и открывать учебные заведения? Я выжидала целых полгода, видя, как хорош напор, и тут как раз подвернулся человек, искавший инвесторов, вот я и вложила кругленькую сумму. Кто же знал, что вдруг повылазит столько мелких школ, которые буквально зажали нас в тиски и лишили всякой жизни?
Вторая госпожа Пань подхватила:
— Я тоже об этом слышала. Стоило выйти указу, как школы, большие и маленькие, полезли как грибы после дождя. Похоже, вы, госпожа Ли, все-таки опоздали.
— Но я же должна была проявить осторожность!
При мысли об этом ее охватывало раздражение, и она невпопад бросила на стол двойку бамбуков. Се Ваньцзюнь тут же собрала выигрышную комбинацию, а госпожа Ли сорвала злость на прислуживавшей рядом горничной с веером:
— Ой, полегче! Ты весь пепел от сигареты Барышни Се на меня сдула!
Госпожа Янь с улыбкой попыталась сгладить углы:
— Слыхала я, что на Севере даже полуразрушенный храм божества городских стен можно кое-как подлатать и устроить там школу. Шанхай рано или поздно придет к тому же. Что же до вашей школы, то простому народу она не по карману, так что вам лучше либо пораньше сократить убытки, либо переквалифицироваться и вложиться в какие-нибудь более доступные по цене частные школы.
— Все эти частные школы донельзя убогие, учителей для них, судя по всему, набирают бог весть в каких деревнях. Говорят, там даже попадаются протухшие старые ученые времен прошлой династии с бородой до земли. А мои преподаватели — все сплошь выписаны из заграницы, разве их можно сравнивать? Если спонсировать тех оборванцев, боюсь, прогоришь до последнего гроша.
Заметив, что Се Ваньцзюнь все это время хранит молчание, что было совсем не в ее привычках, госпожа Янь сама обратилась к ней:
— Почему Ваньцзюнь ничего не говорит? Неужели вы, как и госпожа Ли, тоже потеряли деньги?
Се Ваньцзюнь слегка улыбнулась уголками рта, словно не желая вдаваться в подробности:
— Да что я понимаю в образовании? Куда мне до госпожи Ли, происходящей из ученой семьи и обладающей такими утонченными манерами. Эта денежная жила для меня изначально была заказана.
Она ни за что не стала бы говорить правду. Те самые частные школы, о которых госпожа Ли отзывалась с таким презрением, как раз и финансировались ею. Прибыль, может, и не зашкаливала, но была исключительно стабильной — пока не началась война, это был источник непрерывного небольшого дохода. Раз уж госпожа Ли потеряла деньги, то как она могла заявить, что сама оказалась в выигрыше? Разве это не означало бы ударить госпожу Ли лицом в грязь?
http://bllate.org/book/35523/4393340
Готово:
