Завидев это, Сыюэ тут же созвала придворных дам и дворцовых евнухов, и вся кавалькада поспешила вслед за умчавшимся к покоям Вдовствующей императрицы принцем. Оставить Наследника Цзин Баюя без присмотра одного в дворцовых переулках было непозволительной роскошью: случись хоть малейшая неприятность, головами ответили бы все.
Цзин Баюй семенил во весь дух. Статус Наследного принца не позволял ему сломя голову бегать на виду у всех — правила приличия следовало соблюдать даже средь бела дня. Посему мальчику оставалось лишь усердно перебирать ногами, развив максимально возможную для чинной ходьбы скорость.
— Дама Цай Фань опять учиняет расправу над служанкой, уходим скорее!
— И то верно, не ровён час — и нам достанется!
— Не глазей, иди быстрее...
Едва Цзин Баюй приблизился к залам Вдовствующей императрицы, как ему даже не пришлось никого расспрашивать: мимо торопливо проскользнули несколько дворцовых дам. Девушки испуганно шептались, едва ли не теряя дух от страха.
«Точно, её зовут Цай Фань», — вспомнил принц и, сменив направление, юркнул в глухой укромный уголок.
Вдовствующая императрица более всего ценила покой, и Цай Фань, отлично ведая нрав своей госпожи, ни за что не дерзнула бы её потревожить. Наказывая провинившуюся служанку, она вместе с несколькими рослыми дворцовыми евнухами уволокла девчонку в глухой зауголок, где даже самый отчаянный крик не долетел бы до чьих-либо ушей.
— Смилуйтесь! Дама Цай Фань, смилуйтесь, простите меня на сей раз!..
— Я... я ничего не крала!..
— Это правда не я, хнык-хнык...
— Госпожа, пощадите Линь Юй!
Сдавленные, надрывные мольбы звучали настолько отчаянно, что сжималось сердце. Пойдя на этот звук, Цзин Баюй вскоре действительно заметил группу сгрудившихся дворцовых слуг.
Маленький принц не знал никого из них в лицо, но рыдающая на коленях девчушка намывала имя «Линь Юй». Сомнений быть не могло: перед ним находилась одна из тех самых «Сяо Хун да Сяо Люй», о которых на днях поминал Ли Чаншэн!
Цзин Баюй не стал действовать напролом. Схоронившись за выступом стены, он принялся высматривать происходящее, мысленно ворча: «Вот я и погляжу, что за девица эта Линь Юй! Какими такими достоинствами она обладает, раз люба Ли Чаншэню пуще меня, Наследного принца?!»
В груди у мальчика от досады аж всё закипело. Розовые губки сами собой обиженно надулись, а выражение лица стало крайне хмурым.
Хлёст!
— А-а-а!
— Ой!
Первым звуком была звонкая пощёчина, обрушившаяся на Линь Юй. Второй — её болезненный вскрик. Третий же принадлежал самому маленькому принцу, невзначай выдохнувшему от неожиданности.
Цзин Баюй испуганно округлил глаза и поспешно зажал себе рот ладошкой. «Ишь какая свирепая! С чего вдруг распускать руки по малейшему поводу?!»
Принц оставался лишь восьмилетним ребёнком. Придворные дамы в его собственных покоях находились под строгим, но мягким управлением Сыюэ — все сплошь кроткие да уступчивые. Ему ещё не приходилось сталкиваться с подобной жестокостью и своенравием дворцовых служанок, оттого сердце его испуганно затрепетало.
«Бедняжка... жалко её...»
Цзин Баюй замялся. Где же Ли Чаншэн? Разве он пришёл сюда не ради спасения своей любимой служанки? Ей уже отвесили оплеуху, а Ли Чаншэня всё нет — странно, очень странно!
Получив пощёчину, Линь Юй всхлипнула, но не посмела вымолвить ни слова против. Лишь сжала пылающую щеку и тихонько зарыдала.
Цай Фань на это лишь презрительно хохотнула:
— Что, не нравится? Твоя госпожа сама сбыла тебя с рук в мои покои, так что пеняй на судьбу! Раз я сказала сегодня, что ты стащила мою вещь, значит, так оно и есть! Или вздумала запираться?!
— Хнык-хнык... Смилуйтесь, госпожа, я правда ничего не брала... — Заливаемая слезами девчушка не могла связать и двух слов, а её прежде красивые миндалевидные глазки распухли и покраснели.
Цай Фань надменно задрала подбородок:
— Всё ещё отнекиваешься? А ну-ка спроси у остальных! Не они ли своими глазами видели, как ты запустила лапу в мои вещи?! Ну же, говорите!
Она указала пальцем на четверых или пятерых смуглых, рослых дворцовых евнухов, и в её взгляде читалась недвусмысленная угроза.
Те прекрасно ведали дворцовые порядки и ловко подхватили игру. Рассыпавшись в угодливых поклонах, они наперебой затараторили:
— Истинно так, истинно! Мы своими глазами видать видали, как Линь Юй стащила добро госпожи!
Остальные немедленно поддакнули, подняв гвалт:
— Верно! Шпильку госпожи умыкнула!
— Браслет госпожи скрала!
Выслуживаясь, двое евнухов ляпнули разное и теперь озадаченно уставились друг на друга.
К счастью, третий проявил сообразительность и тут же выкрутился:
— Истинно так! Преступление этой Линь Юй ужасно: она утянула и шпильку, и браслет! Какая мерзавка!
Наблюдавший из укрытия Наследный принц едва не лопался от праведного гнева.
«Какая наглость! — возмущённо зашептал Цзин Баюй. — Это же откровенная клевета!»
Их лживые наветы звучали настолько бестолково и шито белыми нитками, что слушать подобное не было никаких сил. Однако дальше последовало такое, от чего у маленького принца и вовсе спёрло в горле.
Один из дворцовых евнухов елейно ухмыльнулся, масляно вращая глазами:
— Госпожа Цай Фань, девчонка эта весьма мерзка. Не заставите ли передать её нам? Мы с охотой проучим её ради вашего спокойствия!
— И как же вы намерены её «проучить»? — Цай Фань смерила его косым взглядом. Пусть она и спросила, но по лицу было видно: намёки ей прекрасно понятны.
Стоящая на коленях Линь Юй задрожала всем телом от ужаса и принялась отчаянно бить челом:
— Госпожа, пощадите! Не надо, молю!..
— «Не надо»?! — рявкнул евнух с сальной рожей. — А тебя кто спрашивал?!
Цай Фань глумливо усмехнулась:
— Экий ты шустрый, Циньвэй! Хоть и стал евнухом, а похотливый нрав так и не вытравил?
Слуги разразились гоготом. Евнух по имени Циньвэй ничуть не смутился и угодливо возразил:
— Эх, госпожа Цай Фань, ну что вы такое молвите! Взять хоть нашего Главного евнуха — подле него красавиц немыслимо, наложниц да жён полна горница!
В ту пору, дабы сдерживать влияние родни Императрицы, евнухи во дворе забрали огромную власть. Евнухи седьмого ранга и выше встречались сплошь и рядом, а иные и вовсе дослуживались до генеральских чинов, получая первый ранг и пышные титулы.
Перед столь влиятельными сановниками никто не смел выказать пренебрежение. Именитые евнухи утопали в роскоши и женщинах. Помимо золота, излюбленным подарком для них служили особые укрепляющие снадобья: из-за несовершенства лекарей оскопление в дворцовых условиях не всегда выходило полным, отчего благодаря чудодейственным снадобьям некоторые дворцовые евнухи вполне сохраняли мысль о плотских утехах.
Цай Фань метнула на него строгий взгляд:
— Да как ты смеешь ровнять себя с Главным евнухом? Совсем стыд потерял!
— Да-да, куда уж мне, — заискивающе закивал Циньвэй. — Однако слуги стараются ради вас, госпожа, и вы ведь не обделите нас милостью?
— Твоя правда, — усмехнулась Цай Фань. — Да только девчонке этой едва десять лет исполнилось. Взгляни на неё: ни фигуры, ни лика точёного. Совсем ты изголодался, видать!
Циньвэй, сглатывая слюну, воззрился на Линь Юй с нескрываемым вожделением. Потирая руки, он принялся упрашивать:
— Госпожа Цай Фань, смилостивьтесь! Отдайте девчонку мне, уж я вышколю её как следует! Будет шёлковой!
— Э-э, госпожа, не отдавайте всё счастье одному Циньвэю! — тут же подняли гвалт остальные евнухи. — Мы тоже усердно трудились, наградят — так всех разом!
Маленький принц Цзин Баюй хоть и не вполне постигал глубин этой мерзости, но даже той малости, что дошла до его разума, хватило, чтобы привести его в бешенство. Щёки мальчугана пылали, а сам он едва не задыхался от гнева.
«Так дело не пойдёт!» — вознамерился выскочить принц.
Однако дама Цай Фань внезапно отсекла притязания евнухов.
Цзин Баюй осёкся и отступил назад, мысленно рассудив: «А эта Цай Фань, кажись, имеет совесть. Не то что эти ироды».
Да только дальнейшие слова придворной дамы развеяли его заблуждения без остатка:
— С этой дрянью я расправлюсь лично! Раз она посмела украсть мои вещи, я отрублю ей обе руки. А как лишится рук — коль не сдохнет и вы не побрезгуете, забирайте её да тешьтесь вдоволь!
— Чего?! — опешил Циньвэй. — Без рук-то? Экая жуть, как же с ней тешиться?!
— Заткнись! — брызнула слюной Цай Фань. — Держать её! Я сама отрублю ей клешни!
— Нет! Госпожа, миленькая, пощадите! — отчаянно забилась Линь Юй.
Но рослые дворцовые евнухи мгновенно прижали девчонку к земле, намертво скрутив ей руки.
«Какая дичь!» — у Цзин Баюя волосы встали дыбом. Не вмешайся он сию секунду — случится непоправимое!
Маленький принц набрал в грудь воздуха и вознамерился выскочить из укрытия:
— А ну остановитесь!..
Однако в то же самое мгновение его тонкий голосок перекрыл чей-то громкий и властный оклик. К месту расправы стремительно подбежал человек — и кто ещё это мог быть, как не новый Главный внутренний распорядитель, Ли Чаншэн!
Ли Чаншэн, покинув покои Красавицы Лю, намеревался сразу направиться к Вдовствующей императрице, чтобы отыскать Линь Юй и забрать её во дворец Наследного принца. Однако по пути ему не посчастливилось столкнуться с Его Величеством, шествовавшим в Сад Омывающих Вод.
Государь не знал Ли Чаншэня в лицо, но его облик показался Императору смутно знакомым. Из любопытства задав пару вопросов, правитель узнал, что перед ним — новый Главный внутренний распорядитель в покоях Наследника, да ещё и выбранный лично Императрицей. За этим последовала целая вереница вопросов и напутствий: правитель строго велел Ли Чаншэню с наивысшим усердием печься о маленьком принце и не допускать ни малейшей халатности.
Из-за этой задержки Ли Чаншэн прибыл на место даже позже маленького принца. Впрочем, его появление произошло как нельзя более вовремя.
Завидев вовремя поспевшего Ли Чаншэня, Цзин Баюй облегчённо перевёл дух. Не явись тот сию секунду — всенепременно пролилась бы кровь, а подобная жестокость пугала мальчугана до дрожи.
Да только...
Цзин Баюй с ошеломлённым видом уставился на Ли Чаншэня и еле слышно пробормотал:
— А я-то думал, Ли Чаншэн вовсе не умеет гневаться... Оказывается, в ярости он настолько жуткий! На смерть перепугать может.
Облик Ли Чаншэня дышал суровым холодом: брови сдвинуты, уголки губ жёстко опущены. Размашистым шагом подошёл он и замер перед толпой.
Не один лишь Цзин Баюй — дама Цай Фань отродясь не видывала Ли Чаншэня в таком гневе, отчего невзаправду вздрогнула от испуга.
В обычные дни Ли Чаншэн неизменно являл миру кроткий и ласковый нрав: каждому улыбался, никогда не повышал голоса и не брызгал желчью, словно был добряком, не способным вспылить или обидеться, — эким ровным, безропотным человеком.
Вот только никто не догадывался, что на самом деле натуре Ли Чаншэня подобное не свойственно. На поверку его истинный характер отличался такой студёной холодностью, жестокостью и беспощадностью, каких мало у кого найдёшь.
— Экая встреча, Ли Чаншэн! — изумилась Цай Фань. — Чего ради ты притащился сюда?
— Истинно так, это я, — отозвался Ли Чаншэн. — Служанка Линь Юй отныне состоит личной фрейлиной в покоях Наследного принца. Позвольте мне забрать её и не чините препятствий.
— Ей?! — опешила Цай Фань.
Дворцовые евнухи, ещё мгновение назад удерживавшие Линь Юй, впали в смятение. Поспешно отпустив девчонку, они отхлынули прочь, шарахаясь как от чумы.
Личная служанка Его Высочества Наследного принца — шутка ли! Пусть не старшая придворная дама, но уж точно не той сошки персона, коей смели перечить мелкопоместные евнухи.
У тех слуг, что только что щерились в сальных ухмылках, лица вмиг пошли мертвенной бледностью.
— Да кто она такая?! — возопила Цай Фань, не веря собственным ушам. — Эта Линь Юй?! Какими такими заслугами она сподобилась прислуживать Наследному принцу?!
— Заслугами? — Ли Чаншэн тонко усмехнулся, но от этой улыбки у присутствующих пробежал мороз по коже. — И то верно...
Почуяв поддержку, Цай Фань мгновенно воодушевилась и принялась сорить обвинениями:
— Ей ж отроду всего ничего! Ни ума, ни сноровки, прислуживать не умеет, да к тому же загребущая воровка! Как этакая дрянь смеет подступать к Его Высочеству?!
— Дама Цай Фань изволила высказаться весьма точно, — с бесстрастным лицом кивнул Ли Чаншэн и тут же совершил крутой поворот: — Однако вот досада: нынче Чаншэн состоит Главным внутренним распорядителем при Его Высочестве, и все назначения да перемещения в его покоях вверяются исключительно мне. И пусть у Линь Юй найдётся хоть сотня изъянов, хватит лишь одного моего слова — и она останется личной фрейлиной Наследного принца.
— Ах ты... — Цай Фань обомлела, и до неё наконец дошёл истинный смысл происходящего. — Ли Чаншэн! Ты... ты намеренно перечишь мне, так?!
— Коли госпожа так рассудила, — небрежно отозвался тот, — Чаншэню негоже возражать, придётся признать вашу правоту.
— Ты... ты! Ну и ну, Ли Чаншэн! — Придворная дама задохнулась от гнева. — Не забывай, кем ты был ещё недавно! Жалким, ничтожным евнухом! Это я тебя вытащила из грязи! Не яви я милость — узрел бы ты должность Главного внутреннего распорядителя у Наследного принца?!
— Чаншэн не дерзает забывать об этом, — спокойным, непредсказуемым тоном проговорил Ли Чаншэн, в упор глядя на собеседницу. — В былые дни дама Цай Фань точно так же, не разбирая правых и виноватых, лишь теша собственную прихоть, вознамерилась отрубить Чаншэню обе руки. Разве не так? Как же Ли Чаншэн смеет подобное забыть?
— Я... — Цай Фань смешалась. Она-то давно выбросила тот случай из головы. — Запомнил экую безделицу! До чего же ты мелочен да злопамятен!
Ли Чаншэн лишь улыбнулся в ответ, опустив объяснения. Великодушием он никогда не отличался, и спускать обиды с рук совершенно не отвечало его натуре. Прежде его положение было ничтожным, отчего спорить с Цай Фань не представлялось возможным. Теперь же, став Главным внутренним распорядителем, он более не глотал унижения.
Сюда он явился не только ради Линь Юй — в немалой степени его привели давние личные счёты.
«Чего-о?!»
Наблюдавший из укрытия Наследный принц обомлел. Эта Цай Фань перешла все границы! Неужто она в самом деле едва не лишила Ли Чаншэня рук?!
Цзин Баюй закипел от благородного негодования. Ли Чаншэн — его единственный друг, пережил такое ужасное самоуправство, а он, принц, ни о чём даже не догадывался!
— Ли Чаншэн, не рановато ли ты возомнил о себе?! — выкрикнула с угрозой Цай Фань. — Запомни: пусть ты и нацепил сукно Главного внутреннего распорядителя, наш ранг совершенно равен! К тому же мы находимся в покоях Вдовствующей императрицы! Дерзнёшь учинить здесь бесчинство — пожалеешь, что на свет родился! Сегодня я оторву этой дряни клешни, и никто мне не помешает!
С этими словами она ткнула пальцем в сторону евнухов:
— Циньвэй! Чего застыл?! А ну живьём сюда, скрутите эту дрянь!
— Госпожа, да стоит ли...
— Может, не надо, госпожа Цай Фань...
— Добром это не кончится...
Евнухи мямлили, переминались с ноги на ногу и отступали, не смея шагнуть вперёд и пытаясь отговорить ослеплённую яростью женщину.
Разъярённая Цай Фань с диким воплем цапнула валявшийся на земле тесак и рванулась вперёд:
— Прочь! Иначе и тебя зашибу!
— Господин Распорядитель, берегитесь! — от страха Линь Юй обдало ледяным потом.
Ли Чаншэн заслонил собой Линь Юй. Цай Фань занесла над ним холодное лезвие, замахнувшись в самые глаза, но юноша не сдвинулся с места ни на вершок и даже веком не повёл.
— А-а-а-а! — безумно орала Цай Фань, но занесённый клинок так и застыл в воздухе, не смея опуститься.
— Как видно, у госпожи всё же кишка тонка, — ровным тоном заметил Ли Чаншэн.
Он попал в самую точку: у Цай Фань действительно не хватило духу. Ли Чаншэн нынче не безымянный слуга, а Главный внутренний распорядитель Наследника. Подними она на него руку или лиши жизни — собственной головы не снести.
Вся дрожа от бессильной злобы, дама со звонким клацаньем швырнула тесак на камни, круто развернулась и пустилась наутёк. Спустя мгновение от неё и след простыл.
Остальные евнухи, углядев это, шарахнулись в разные стороны и припустили вслед за ней — кто бы дерзнул задерживаться?
Лишь тогда Линь Юй осмелилась подняться с колен. С трудом переводя дух, она с тревогой спросила:
— Господин Распорядитель, вы целы? Не ранены?
— Вовсе нет, — сдержанно качнул головой Ли Чаншэн. — А вот тебе досталось немало. Потерпеть такое... винить стоит лишь мою нерасторопность.
— Что вы такое молвите, господин! — Линь Юй упёрлась кулачками в заплаканные глаза и всхлипнула: — Вы уберегли меня от гибели уже дважды! До конца дней своих мне не расплатиться за вашу доброту!
— Вытри слёзы, — произнёс Ли Чаншэн. — Я явился, дабы забрать тебя во дворец Наследного принца. С сего дня ты — личная служанка Его Высочества.
— Неужто... неужто правду молвите?! — Линь Юй остолбенела. Она-то грешным делом подумала, будто Ли Чаншэн лишь зубы зубоскалил да забалтывал даму Цай Фань.
— Истинная правда, — подтвердил тот. — Ведаешь, где расположены покои Наследника?
— Разумеется, раба знает! — поспешно закивала девица.
— Вот и отлично. Ступай туда одна. Я задержусь и вернусь позже: мне надобно дождаться одного человека.
— У господина важные дела, раба не смеет мешать. Я иду!
Ли Чаншэн кивнул и проводил её взглядом. А затем скользнул взором в сторону дальнего выгиба стены.
Ещё мгновение назад там скрывался маленький принц Цзин Баюй, но ныне укромный угол пустовал.
Ли Чаншэн отличался удивительной проницательностью. Разве мог он не заметить, как мальчуган то и дело рвался выскочить из своего укрытия?
Тот лишь только что, подобно испуганному кролику, уплёл во весь дух. Ли Чаншэн видел это, но окликать не стал: ему и без того была ясна причина такой спешки.
Сделав несколько шагов вперёд, Ли Чаншэн заметил Сыюэ в сопровождении нескольких слуг. На лицах у всех застыла крайняя тревога.
Сыюэ поспешно бросилась навстречу и удручённо зашептала:
— Господин Распорядитель! Беда, истинная беда! Наследный принц пропал, ума не приложим, куда он делся!
Сыюэ со слугами сбились с ног, преследуя Цзин Баюя, но заворчавший мальчуган сбежал слишком быстро. Потеряв его из виду и обшарив всё вокруг безрезультатно, служанки пришли в неописуемый ужас.
Ли Чаншэн лишь мягко улыбнулся:
— Не тревожьтесь. Его Высочество пребывает подле Вдовствующей императрицы. Можете быть спокойны.
— Подле Вдовствующей императрицы? — изумилась Сыюэ. — Неужто правда?!
— Истинная правда, — заверил Ли Чаншэн. — Я обожду Его Высочество здесь, а вы пока ступайте к себе.
— Тогда вверяем всё вам, господин Распорядитель.
И всё вышло ровно так, как предрёк Ли Чаншэн: Цзин Баюй в сию самую минуту находился рядом с бабушкой-императрицей.
Ведь, задав дёру словно напуганный заяц, мальчуган помчался прямёхонько к ней.
Маленький Наследный принц Цзин Баюй на одном дыхании домчался до дверей дворца Вдовствующей императрицы. Замешкавшись на мгновение и что-то сообразив, он занес руку и изо всех сил щипнул себя за бедро.
Соболезновать себе он не стал: боль круто обожгла кожу, и из глаз тут же брызнули слёзы. Мальчуган сдавленно глотал воздух и проскулил себе под нос:
— Ой-ёй, как больно-то... Переборщил...
Нос и веки Цзин Баюя в миг покраснели, а на ресницах заблестели крупные слёзы. Не дав дворцовым фрейлинам и слова вымолвить для доклада, он вихрем ворвался в покои Императрицы-матери.
— Ы-ы-ы-ы! Бабушка! Ы-ы-ы!
Маленький Наследник бежал, оглашая залы громкими рыданиями. Слуги и пальцем не посмели его тронуть — с поклонами расступались в стороны, боясь прогневать экого маленького господина.
Вдовствующая императрица как раз изволила отдыхать на мягком курительном ложе, но, услышав плач Цзин Баюя, всплеснула руками и с испугом поднялась:
— Ох, батюшки! Юйэр, что с тобой?! Кто ж тебя так обидел, милый? Ступай скорей к бабушке, дай взглянуть!
Цзин Баюй подбежал, с ногами зарылся под бок Вдовствующей императрицы и, кулачками утирая глаза, уткнулся ей в колени — точь-в-точь обиженный до глубины души ребёнок.
У старухи от такой картины сердце зашлось жалостью:
— Неужто отец твой венценосный на тебя вспылил?! Ребёнок ещё пешком под стол ходит, а он всё со строгими выговорами! Ох, заставит он меня раньше времени в гроб сойти...
— Вовсе нет, бабушка, — поспешно всхлипнул Цзин Баюй. — Отец меня не бранил. Я... я просто перепугался до смерти!
— Чего?! — изумилась Императрица-мать. — Перепугался? Это кто ж в нашем дворце объелся печени тигра да желчи леопарда, раз дерзнул напугать нашего Юйэра?!
Цзин Баюй обиженно надул пухлые губёнки и детским, ломающимся от слёз голоском пролепетал:
— Да только что... Юйэр шёл к тебе в гости, бабушка, а перед самым входом услышал дикие вопли! Словно злые духи из преисподней кричали, так страшно!
— В моих-то покоях — да вопли? — улыбнулась Вдовствующая императрица. — Уж не приснилось ли тебе чего после полуденного сна, фантазёр?
Цзин Баюй затряс головой:
— Правда-правда, бабушка! Я сам своими глазами видел! Одна злая старшая служанка из твоих покоев велела силой прижать молоденькую фрейлину к земле и отрубить ей обе руки! Там кровь струёй так и брызнула, у Юйэра аж душа в пятки ушла! А ещё та служанка кричала, будто отдаст девчонку дворцовым евнухам — «позабавиться». Бабушка, а как это — «позабавиться»? Юйэр совсем не понял...
— Что-o?!
Мальчик лепетал с самым ангельским и наивным видом, но от его слов у Вдовствующей императрицы дыхание перехватило от гнева.
Старуха вспыхнула так, что едва не грохнула кулаком по столику, да вовремя сдержалась — боялась пуще прежнего испугать внука. Лишь со сжатыми зубами выцедила:
— Скажи бабушке, Юйэр, кто эта дерзкая тварь?! Кто смеет творить такое непотребство в моих дворцовых стенах?!
Цзин Баюй тем временем не скупился на маслице для костра:
— Вот и я о том же, бабушка! Вчера ведь только у отца-императора был день рождения, в такие дни грех кровь проливать, нужно прощение даровать! А тут прямо наутро служанка берёт и рубает человечьи руки! Экая нечисть да дурное знамение!
Рассуждения Наследника били точно в цель. Вдовствующая императрица и помыслить не могла, что под её крылом выросла экая спесивая да лютая гадина. Такое самоуправство требовало немедленной разборки!
— Лица-то её я толком не разглядел, — протянул Цзин Баюй. — Уж больно жуткая, я и взглянуть-то побоялся... Ой, вспомнил!
Мальчуган состряпал экую задумчивую минку, будто лишь сию секунду мысль пришла ему в голову:
— Дворцовые евнухи, кажется, кликали её... Цай... Цай...
— Цай Фань?! — ахнула Вдовствующая императрица. — Неужто Цай Фань?!
Цзин Баюй закивал так усердно, словно чеснок в ступке толок:
— Точно-точно! Именно Цай Фань!
— Цай Фань... Хороша, ничего не скажешь! — Императрица-мать тяжело, прерывисто задышала от ярости. — Голубила я её, распустила! Думала, кроткая да разумная девица, а под личиной — змеиный яд! Змею на груди пригрела! Ну уж нет, на этот раз милости ей не видать!
Посетовав да порыдав перед властной бабушкой, Наследник выслушал ласковые уговоры, уплетал сладости со стола и, сменив гнев на милость, с сияющей физиономией выскочил из покоев вприпрыжку.
Придворные у дверей лишь рты раскрыли от изумления: вошёл в слёзах, а вышел — сияет как новенький медяк! «Истинное дитя, — решили про себя слуги. — Поплакал, съел лакомство — и горести как не бывало».
Глупцы и не подозревали, экие хитроумные замыслы крутились в голове маленького принца.
Цзин Баюй напевал себе под нос весёлый мотивчик, предвкушая: посмотрим теперь, дерзнёт ли эта злобная Цай Фань ещё хоть раз поднять руку на Ли Чаншэня!
Мальчуган нёсся вприпрыжку, словно резвый крольчонок.
— Кажется, Ваше Высочество фальшивит.
— Ой! Напугал-то как!
Цзин Баюй вздрогнул от неожиданности, когда прямо над ухом раздался тихий шёпот. Оглянувшись, он обнаружил Ли Чаншэня.
Мальчик приложил ладошку к сердцу и выдохнул:
— Ты чего здесь вырос?! Я чуть со страху не помёр!
Ли Чаншэн мягко прищурился:
— Чаншэн, само собой, поджидал Ваше Высочество, дабы вместе вернуться в ваши покои.
— Меня? — Цзин Баюй удивлённо моргнул. — А я думал, ты ушёл вместе с Линь Юй.
— М-м? — Ли Чаншэн издал негромкий смешок и с лёгкой вопросительной интонацией уточнил: — Откуда же Вашему Высочеству ведомо, что ваш слуга только что вызволял Линь Юй?
— Известно откуда! Я ещё знаю, что... — Цзин Баюй едва не проговорился, что наблюдал за всем из укрытия, но вовремя сообразил, что принцу подобное не к лицу, и резко прикусил язык: — А вот не скажу!
Ли Чаншэн приставать не стал:
— Не желаете молвить — не надо. Однако зачем Ваше Высочество вновь поспешили в покои Вдовствующей императрицы? Случилось ли что? Не соизволите ли поведать слуге?
— И этого тоже не скажу! — с вызовом бросил Наследник и снова пустился вприпрыжку: — Всё, я домой!
Ли Чаншэн со вздохом качнул головой, догнал невнимательного мальчугана, и они вместе направились в покои Наследного принца.
Веки Цзин Баюя всё ещё сохраняли красноту от нагнанных слёз, однако на мордашке застыло такое торжествующее выражение, будто он отхватил невероятный куш.
Он ведь только что дотла сжёг репутацию Цай Фань перед Вдовствующей императрицей! Теперь этой злобной бабе не отвертеться. С такими тварями миндальничать нельзя — поделом ей!
Переполняемый гордостью за свой великий подвиг, Наследник вбежал в спальню, плюхнулся на мягкое ложе и капризно протянул:
— Ли Чаншэн, пить хочу!
— Ваше Высочество, извольте испить воды.
Нежный, девичье-ласковый голосок прозвучал настолько неожиданно, что Цзин Баюй ахнул и подпрыгнул на месте.
Резко обернувшись, он увидел перед собой вовсе не Ли Чаншэня, а незнакомую юную фрейлину, склонившуюся на коленях.
— Ты кто такая?! — вырвалось у него.
Но впрочем, ответа и не требовалось: Цзин Баюй мгновенно узнал её. Это же та самая девчушка Линь Юй, которую спасли от расправы Цай Фань!
Издали, из укрытия, разглядеть её толком не удалось, а теперь, когда Линь Юй стояла рядом, принц заметил: хоть служанка и молода, а черты лица тонкие да миловидные — подрастёт и станет писаной красавицей.
Ли Чаншэн, стоявший неподалёку, подал голос:
— Отвечая Вашему Высочеству, это...
— Молчи, не говори! — перебил его Цзин Баюй, слезая с кушетки. — Я и сам знаю! Линь Юй её зовут, верно?
— Истинная правда, — кивнул Ли Чаншэн.
Линь Юй поспешно склонила голову до самой земли:
— Раба Линь Юй бьёт челом Его Высочеству Наследному принцу!
Цзин Баюй с важностью маленького господина обошёл вокруг неё пару раз, после чего небрежно взмахнул ручкой:
— Ступай.
— Слушаюсь, раба уходит, — скромно отозвалась девица.
Подхватив поднос с чаем, Линь Юй покорно удалилась, оставив Ли Чаншэня и Цзин Баюя наедине.
Цзин Баюй вытянул шею, проводил её взглядом, а едва за служанкой закрылась дверь, резко развернулся и уставился на Ли Чаншэня с прищуром:
— Не нужны мне личные фрейлины! Ты один со всем справишься. Или прислуживать мне надоело, решил на чужие плечи работу свалить?!
Ли Чаншэн не сдержал лёгкой улыбки:
— Ваше Высочество возводит на Чаншэня напраслину. Как смею я отлынивать? С самого утра ваш покорный слуга крутится как белка в колесе: прошлую ночь и глаза не сомкнул, нынче крошки во рту не держал — из сил выбился. Однако же не гоже Наследному принцу обходиться лишь одним слугой, надобно иметь под рукой толковых людей.
— Ты ещё не ел?! — всплеснул руками Цзин Баюй. — Время-то уже к вечеру!
Завертевшись юлой, принц сам выбежал за дверь, отыскал Сыюэ и велел немедленно подать его личные запасы сладостей, дабы Ли Чаншэн мог умерить голод.
Ли Чаншэн чиниться не стал и, присев к столу вместе с Цзин Баюем, принял предложение, утоляя голод.
Маленький принц, плотно пообедавший и уже накушавшийся лакомств у Вдовствующей императрицы, к еде даже не прикоснулся. Он лишь попивал чай да посматривал на Ли Чаншэня из-за чашки во все глаза.
Его тёмные зрачки то и дело бегали из стороны в сторону — ясное дело, в голове вызревал какой-то вопрос. Ли Чаншэн не торопил его, спокойнехонько вкушая лакомство и про себя подшучивая: поглядим, на сколько хватит выдержки у этого мальчугана.
И точно — терпения Цзин Баюя хватило ненадолго. Смявшись, он нерешительно протянул:
— Ли Чаншэн... Не хочу я личную фрейлину.
— Опять вы за своё? — откликнулся Ли Чаншэн. — Кабы и согласился Чаншэн, порядки дворцовые того не позволят. Проведают Их Величества — и мне же первому достанется за упущение.
Цзин Баюй на мгновение задумался — видать, аргумент показался убедительным, — но тут же нашёлся:
— Ну... Ну ладно! Пусть будет фрейлина, но только не эта Линь Юй!
— Чем же вам не угодила Линь Юй? — полюбопытствовал Ли Чаншэн.
Цзин Баюй поджал губы и промолчал. А про себя сердито подумал: «Ещё спрашиваешь! Да она же одна из твоих расписных красавиц! Глаза б мои на неё не смотрели!»
Ли Чаншэн неторопливо молвил:
— Линь Юй кротка кротостью, в делах осмотрительна, а робким нравом лишнего себе не позволит. Для службы при Вашем Высочестве — девица отменная.
Цзин Баюй аж упёр руки в боки и гневно сверкнул глазами.
«Ишь, распелся о достоинствах своей очередной расписной красавицы! До чего же досадно!»
— Да... да просто боязливая она чересчур! Не по нраву мне такие, — буркнул принц. — К тому же, ежели меня кто надумает обидеть, толку от неё всё равно не будет. Разве я не прав?
Ли Чаншэн с лёгкой улыбкой возразил:
— Да кто же дерзнёт обидеть Наследного принца? Эдакий безумец явно со своей жизнью расстаться торопится.
— А кабы найдётся такой? — не уступал Цзин Баюй, всеми силами пытаясь избавиться от служанки.
— Кабы найдётся? Так ведь у вас есть я, — тихо проговорил Ли Чаншэн. — Ежели кто и впрямь вознамерится причинить вам зло, я первый встану на защиту. И чужой помощи мне не потребуется.
— Вот оно как...
От этих слов у мальчугана на душе отчего-то стало тепло и радостно.
Ли Чаншэн откусил кусочек лакомства и замешкался:
— А у этих сладостей весьма витиеватый вкус.
— У этих-то? — мгновенно отвлёкся Цзин Баюй. — Да уж! Сперва непривычно, а как распробуешь — пальчики оближешь! На, вот этот кусочек попробуй! И вот этот ещё возьми!
Разговор ловко перескочил на еду, и маленький принц, с радостным щебетом расхваливая угощения, напрочь позабыл о Линь Юй.
Лишь вечером, когда пришло время умываться и готовиться ко сну, Наследник опомнился и досадно всплеснул руками: экая хитрость, опять Ли Чаншэн обвёл его вокруг пальца!
— Ли Чаншэн! — надулся Наследник. — Мы ведь так и не решили, как поступить с Линь Юй!
Ли Чаншэн, осторожно бередя и промакивая его волосы полотенцем, мягко ответил:
— Позвольте девице прислужить вам день-другой, а там видно будет. Ежели прогнать её прямо сейчас, дворцовые слуги прознают об этом — и кто тогда дерзнёт взять её к себе? Жалко ведь девчонку.
Цзин Баюй замялся. Хоть и принц, а всё ж дитя сострадательное, до расчётливой жестокости взрослых ему было далеко.
— Ладно... — угрюмо буркнул он. — Пусть прислужит пару дней. Но ровно два дня!
— Время уже позднее, — проговорил Ли Чаншэн. — Вашему Высочеству пора почивать. Завтра ведь утренние занятия.
— Знаю я, — пробормотал Цзин Баюй и резвым кувырком взобрался на ложе.
Кувырок вылез ему боком: уголок кушетки неловко боднул бедро, и Цзин Баюй ахнул от неожиданной острой боли.
— Ушиблись? — тут же обеспокоился Ли Чаншэн. — Дайте взгляну.
— Не надо! — Мальчик мгновенно закрутился в одеяло, уходя от чужих рук. — Ерунда, едва задел, ничего страшного.
Экая «ерунда»! Принц ведь сам себя щипнул накануне, да сгоряча наставил огромный синяк. Теперь от малейшего прикосновения колючая боль пробивала до холодного пота.
Но Наследнику гордость не позволяла признаться — сидел, состряпав невозмутимый вид маленького господина.
Глубокой ночью ушибленное место продолжало ноюще пульсировать. Стоило Цзин Баюю неловко повернуться во сне, как боль въедалась в тело, вырывая из грёз.
Он крутился до самого рассвета, измучился кошмарами и покрылся липкой испариной.
Едва за окнами затеплился серый предрассветный сумрак, принц протирал слипающиеся глаза, чувствуя себя совершенно разбитым — будто целый день без продыху скакал на лошади да стрелял из лука под нажимом строгих наставников.
К тому же губы и лицо ощущались как-то странно, но со сна мальчуган толком ничего не сообразил.
Услышав возившегося в спальне принца, Ли Чаншэн тихо переступил порог, дабы помочь маленькому господину одеться.
Но едва взглянув на Наследника, слуга не сдержался и тихо прыснул.
— Ты чего смеёшься? — спросил мальчуган детским, охрипшим со сна голосом, потирая кулачками глаза.
Ли Чаншэн поднёс кулак к губам и слегка откашлялся:
— Да так... Ничего.
— Что-то не так? — насторожился Цзин Баюй.
Вместо ответа Ли Чаншэн подошёл к туалетному столику, взял медное зеркало и подал его Наследнику.
— Ой!
— Губы мои!
— Раздулись!
Цзин Баюй подскочил на постели, вцепившись в бронзовую рукоять зеркала. Глаза его округлились от ужаса.
Вот почему спросонья чудилось неладное: губы налились тяжестью, горели, чесались и зудели так, что хоть плачь!
Нежные розовые губы распухли вдвое, покрывшись водянистыми пузырями. Вид был до того жуткий, что у маленького принца аж дух перехватило.
Ли Чаншэна подмывало расхохотаться от экого комичного отчаяния, но смеяться над чужой бедой было бы совсем немилосердно.
Потому он состряпал как можно более серьёзное лицо:
— Не пугайтесь, Ваше Высочество. Всего лишь жар высыпал на губах от внутреннего огня да волнений. Дело житейское.
Действительно: сначала принц извёлся из-за дня рождения государя-отца, а ночью перенёс муки от собственного синяка — вот организм и выдал лихорадку.
Наследник с эким недугом столкнулся впервые и запаниковал. По его кличу Сыюэ немедленно созвала и придворных лекарей, и шаманов. Принца и отварами поили, и заклинания над ним шептали, да только волдырям от этого ни холодно ни жарко — подобные болячки быстро не проходят.
Цзин Баюй уныло разглядывал своё отражение и капризно стенал:
— Что же делать?! Лицо совсем испорчено, смотреть тошно! Я из покоев ни ногой, это же позор на весь дворец!
— Да что вы такое говорите, Ваше Высочество? — принялся успокаивать его Ли Чаншэн. — Вы в любом виде само милосердие и отрада для глаз.
— Врёшь ты всё! — Наследник принялся задорно волчком кружить вокруг слуги. — Ты наверняка думаешь, что я теперь и в подмётки не гожусь твоей Линь Юй, да?!
Ли Чаншэн едва удержался от вздоха:
— И при чём тут опять Линь Юй? Вы — Наследный принц, а она — лишь служанка, разве можно вас сравнивать?
— Правда? — подозрительно прищурился мальчуган.
— Самая настоящая, — Ли Чаншэн поманил его пальцем. — Подойдите-ка. У меня есть снадобье, которое мигом уймёт боль и зуд.
— А что за средство? — Цзин Баюй любопытно вылупил глаза. — Лекари с колдунами бессильны, горит и чешется так, что мочи нет!
[Список покупок игрока «Ли Чаншэн»]
[- Восстанавливающий бальзам для губ La Mer: 1 шт. = 500 юаней]
Быстро оформив заказ через системный магазин, Ли Чаншэн ловким пассом извлёк предмет из воздуха.
— Это ещё что? — Цзин Баюй уставился на ладонь слуги. — Какой-то плоский маленький сундучок?
— Это бальзам для губ, — пояснил Ли Чаншэн. — Снадобье снимет воспаление да защитит от грязи. Помажем пару раз — и боль утихнет.
— Точно поможет? Смотри у меня, не обмани!
Марка La Mer считалась базовым роскошным брендом, чья продукция славилась превосходными защитными и увлажняющими свойствами.
Самым известным их продуктом был, пожалуй, легендарный увлажняющий крем, снискавший славу спасительного бальзама для чувствительной и иссушенной кожи.
Однако для Ли Чаншэня этот бальзам для губ был куда полезнее любого крема.
Дело в том, что основной ингредиент классического крема La Mer — ферментированные морские водоросли — обладал слегка кислотной средой, что могло вызвать жжение на чувствительной коже, поэтому он больше подходил для жирной кожи. Но при этом крем создавал мощный защитный барьер, изолирующий от окружающей среды, что неожиданно шло на пользу сухой и чувствительной коже, но создавало риск закупорки пор для жирной.
Именно эта герметичность способствовала естественной регенерации кожи — большинство восстанавливающих средств опирались не на чудодейственные компоненты, а на собственный потенциал организма.
Восстанавливающий бальзам для губ от La Mer содержал противовоспалительные и увлажняющие компоненты, а создаваемая им плотная плёнка защищала волдыри от инфекции, успокаивая воспалённую кожу.
К тому же круглая баночка весом девять граммов была весьма экономичным приобретением: пятисот юаней по официальному курсу хватило бы надолго, что делало продукт отличным выбором по соотношению цены и качества.
Хоть снадобье и не являлось волшебным эликсиром, маленькому принцу оно должно было принести ощутимое облегчение.
Цзин Баюй с опаской воззрился на аккуратную баночку:
— Это что, помада, которой матушка-императрица губы красит?! Не буду я! Я же мужчина!
— Не бойтесь, вовсе нет, — успокоил его Ли Чаншэн. — Сидите ровно, я помогу нанести.
— Как наносить-то? — Наследник запрокинул голову, глядя на него снизу вверх.
Ли Чаншэн мягко подался вперёд и левой рукой подпёр подбородок мальчика, заставляя его приподнять лицо.
Цзин Баюй послушно замер, уставившись на слугу. Отчего-то от этого жеста в душе кольнуло странное, смутное ощущение, будто происходящее выходило за рамки обычного прислуживания.
Прежде чем Наследник успел сообразить, Ли Чаншэн зачерпнул немного средства и кончиком пальца мягко прикоснулся к его распухшим губам.
Кожа Цзин Баюя мгновенно ощутила прохладу его указательного пальца — ни капли не тёплого, а приятно-прохладного, приносившего долгожданный покой...
http://bllate.org/book/35519/4705619
Готово:
