Шэнь Цинхань повернул голову и вместе с Чжао Лэем прыгнул со скалы. Ощущение невесомости заставило адреналин в крови Чжао Лэя стремительно выброситься наружу, сердце заколотилось в бешеном ритме. Он крепко сжал руку Шэнь Цинханя, и оба стремительно полетели вниз.
Он признавал, что они играли в азартную игру, и ставкой в ней были их жизни.
По спине ударила жгучая боль, и они, словно пушечные ядра, со всего маху рухнули в воду. Они угадали — воды оказалось достаточно глубоко, чтобы смягчить падение.
Бурный поток понес их вниз по течению к подножию горы. Чжао Лэй судорожно вцепился в руку Шэнь Цинханя, а из-за сильного переохлаждения под конец они и вовсе крепко прижались друг к другу, обхватившись руками.
Губы посинели от холода, но сердце отчаянно и яростно колотилось. Их грудные клетки соприкасались через одежду, и Чжао Лэй отчетливо чувствовал удары чужого сердца.
Пусть небеса даруют нам выживание.
Чжао Лэй безостановочно молился про себя, умоляя небесные божества проявить милосердие.
Неизвестно, сколько времени они псли по течению реки, но небо вдруг начало постепенно сереть. Они здесь!! — это были последние слова, услышанные Чжао Лэем перед тем, как он потерял сознание. Он расслышал гул пролетающего над головой вертолета и крики людей сверху:
Быстрее вытаскивайте их!! Они долго не продержатся!
Снова открыв глаза, я обнаружил, что лежу в больнице. Мама с тревожным выражением лица смотрела на меня, держа в руке наполовину очищенное яблоко:
— Чжао Лэй, я же говорила тебе не шляться где попало, почему ты меня не слушаешься?
— Разве не ты сама велела мне ехать в родную деревню?
Мама широко распахнула глаза:
— Кто тебе сказал возвращаться в деревню? Я просила тебя нормально повторять материал дома, стоило мне выпустить тебя из виду, как ты понесся шататься по горам!
Это звучало совершенно невероятно. Я отчетливо помнил, как мама звонила и специально наказывала обязательно приехать, да и Чжао Вэй, который приезжал встречать нас, подтверждал это.
Отдохнув неделю, я пошел в учебу. Количество учеников в классе оказалось ровно таким, каким должно быть, и никто вокруг совершенно не помнил о существовании Лю На, Ли Цзин и Ван Гана. Это казалось жутко странным. Я расспрашивал их друзей, я даже ходил к ним домой и спрашивал их родителей — кроме меня, никто их не помнил.
Шэнь Цинхань... Точно, он же выбирался из деревни вместе со мной. Я бросился к нему с расспросами, но тот лишь озадаченно посмотрел на меня и заявил, что знает только меня одного. Взвинченный до предела, я встряхнул его за плечи:
— Ты помнишь деревню Лунси? Помнишь жертвоприношение? Помнишь тех соломенных чучел?
Он посмотрел на меня со странным выражением лица:
— Разве мы не просто сходили на храмовую ярмарку, а потом собрали вещи и уехали?
— А как же Чжао Вэй?!
— Он же приехал за нами только в первый день, а потом сказал, что у него дела, и больше не возвращался. Чжао Лэй, о чем ты вообще говоришь?
Замешательство на его лице вовсе не выглядело наигранным. Я был близок к срыву, дрожащими пальцами закрыв лицо руками. Никто не помнил моих друзей, и, кроме меня, во всем мире не осталось ни единого человека, который знал бы, насколько зловещей была та деревня.
Я раз за разом пытался доказать свою правоту, но мне никто не верил. Все вокруг решили, что у меня развилась мания преследования и я выдумываю несуществующих людей.
Первый рассказ окончен.
Янь И нахмурился: концовка истории в точности совпадала с тем, что рассказывал Шэнь Цинхань. Однако в сборнике Сборник странных историй жертвоприношения в деревне Лунси тоже описывались как нечто реальное, и теперь он не мог понять, было ли это плодом фантазии автора или подлинной историей.
Прошло тридцать тысяч слов, о-во! Наконец-то!! На следующей неделе придется сделать небольшой перерыв, прошу понять.
Глава 14. Возвращение в родные края
Янь И заранее отпросился с работы накануне Национального дня, вместе с Шэнь Цинханем привел вещи в порядок и тут же тронулся в путь на машине.
Судя по одному лишь внешнему виду, Янь И отнес бы этот автомобиль к классу люкс: плавные линии кузова, напоминающие затаившуюся черную пантеру, выглядели одновременно лаконично и солидно.
Усевшись на пассажирское сиденье и заметив на заднем ряду парочку кордицепсов вперемешку с женьшенем, Янь И чуть слышно усмехнулся краешком рта — впрочем, он был уверен, что эти подарки придутся маме по вкусу.
Мужчины выехали на скоростную трассу, и, вполне предсказуемо, угодили в пробку.
Длинная вереница машин казалась бесконечной: все словно сговорились отправиться в дорогу заранее, предчувствуя традиционные толкучку и столпотворение в праздничные дни. Водители сзади то и дело исступленно давили на клаксоны, но впереди всё стояло намертво.
— Похоже, нам придется провести в дороге целые сутки, — легкомысленно улыбнулся Янь И и, словно по волшебству выудив из кармана банан, предложил: — Будешь?
Шэнь Цинхань повернул голову, бросил короткий взгляд на угощение и качнул головой:
— Ешь сам, я не хочу.
Янь И с легкой тоской подумал о том, что в последнее время питается исключительно стряпней Шэнь Цинханя, к тому же совсем забросил спортзал — казалось, его некогда рельефные мускулы потихоньку тают.
Правда, у Шэнь Цинханя, судя по всему, тоже не было особо друзей: сразу после работы он неизменно являлся к нему на ужин, да так часто, что Янь И уже чувствовал себя неловко, постоянно отказывая.
Автомобиль полз вперед со скоростью черепахи. Янь И вздремнул, проснулся и с удивлением понял, что за это время они не преодолели и пяти ли.
— Не хочешь пересесть, чтобы я немного поводил, а ты отдохнул? — Янь И легонько толкнул Шэнь Цинханя локтем в бок, продолжая с аппетитом хрустеть яблоком.
— Нет нужды, я не устал. — Шэнь Цинхань не сводил глаз с дороги и, слегка приподняв уголки губ, негромко ответил.
Наконец дорога впереди расчистилась, и они прибавили скорости. По обеим сторонам трассы замелькали горные хребты.
— О, ты тоже любишь Birth of the Cool? Мне безумно нравится этот джазовый альбом.
— Ага, случайно услышал. — С этими словами Шэнь Цинхань чуть прибавил громкость.
Прохладный джаз напоминал бокал янтарного виски, покачивающегося в поздний час: в его насыщенном звучании сквозила сдержанная прохлада, а ритм был одновременно ленивым и умиротворяющим.
Янь И принялся отбивать пальцами такт в унисон музыке и бросил взгляд на дорожный указатель.
— Давай свернем на какой-нибудь заправочный комплекс впереди, передохнем, или я сяду за руль.
— Не стоит, мы уже въехали в провинцию Хубэй. Еще немного, и часа через три будем на месте.
Янь И взглянул на карту: действительно, они пересекли границу провинции, но находились на самом ее краю, и ехать предстояло еще очень долго.
— Я поведу, а ты покемарь.
Изначально Шэнь Цинхань собирался отказаться, но Янь И проявил настойчивость, и в конце концов тот уступил. Они поменялись местами, и теперь Шэнь Цинхань, устроившись на пассажирском сиденье, подпер ладонью щеку и задумчиво залюбовался пейзажем за окном.
В отличие от осторожной манеры вождения Шэнь Цинханя, Янь И предпочитал скорость. Стоило машине тронуться с места, как спины пассажиров ощутимо вжало в спинки кресел.
— Веди аккуратнее, мы никуда не спешим. — Шэнь Цинхань с легкой досадой повернулся к спутнику. Еще в момент пересадки Янь И поинтересовался, можно ли сменить музыку, и теперь салон наполняли бурные, страстные и невероятно динамичные ритмы — под стать характеру самого водителя.
Трехчасовую дорогу Янь И преодолел едва ли за два с небольшим часа. Когда они въехали в Ухань, уже стояла глубокая ночь.
На лице Шэнь Цинханя читалась явная усталость. Он отыскал на телефоне навигатор до гостиницы и протянул его Янь И, и в номер они попали только около полуночи.
Янь И без сил рухнул на кровать, наотрез отказываясь шевелиться, а Шэнь Цинхань отправился в ванную смывать дорожную пыль. Ему безумно хотелось расспросить соседа обо всем, что касалось деревни Лунси, но, вспомнив изможденное лицо спутника, он решил отложить этот разговор до завтра.
Приведя себя в порядок и едва коснувшись головами подушек, оба мгновенно провалились в сон без сновидений.
Проснувшись на следующий день, они обнаружили, что на часах уже одиннадцать. Янь И чувствовал, как ломит каждую мышцу в теле, а от долгого сидения казалось, будто нижняя часть тупило онемела, словно по ней прошлись катком.
Шэнь Цинхань сидел на стуле, попивая кофе и просматривая что-то в телефоне. Время от времени он принимался увлеченно печатать — судя по всему, разбирался с рабочими вопросами. Заметив, что Янь И проснулся, он тут же убрал гаджет и поднялся.
— Проснулся? Тогда поехали.
Мужчины спустились к машине, прихватили заготовленные подарки, а Янь И, попутно зевнув, прихватил еще и пакет с фруктами, после чего машина свернула на территорию старого жилого массива под названием Фаньян.
Они поднялись вдвоем по узкой лестнице. Деревянные перила в подъезде от многолетнего использования покрылись темным глянцевым налетом, а стены пестрели детскими рисунками. Несколько выше среди мазни выделялся на удивление аккуратный и красивый рисунок Маленького принца. Заметив, куда устремился взгляд спутника, Янь И смущенно поскреб в затылке:
— Это я в детстве намалевал... Дети ведь любят пачкать стены.
— Очень красиво, — с улыбкой похвалил Шэнь Цинхань, кивая.
Янь И ничего не ответил и, подхватив пакеты, зашагал впереди.
Каждая квартира в этом доме имела двойную защиту: снаружи массивную железную дверь, а изнутри — деревянную. Повозившись с ключами в замке и распахнув железную створку одновременно с деревянной, они вошли внутрь.
— Сяо И, ты вернулся! — раздался из глубины квартиры мягкий женский голос, и следом в прихожей появилась хозяйка.
Длинные черные вьющиеся волосы, огромные выразительные глаза с густыми пушистыми ресницами, ухоженное лицо и струящийся от нее легкий приятный аромат. Одетая в элегантное белое платье, женщина выглядела максимум на тридцать с небольшим, ничем не выдавая свой возраст за сорок.
— Здравствуйте, тетя, — вежливо улыбнулся Шэнь Цинхань.
— Сяо И, у тебя гости? И почему не предупредил заранее? Проходите скорее, садитесь.
Женщина гостеприимно провела их в комнату.
— Знакомься, это моя мама, Янь Вэньшу.
К некоторому удивлению Шэнь Цинханя, фамилия Янь И досталась от матери.
— А где твой отец? Впрочем, если не хочешь, можешь не отвечать.
— Отец? Мама говорила, что он тяжело заболел и умер, когда я был совсем маленьким. Я даже не знаю, как его звали.
Шэнь Цинхань слегка приподнял брови:
— Почему ты не спросишь об этом у тети?
Янь И покачал головой, явно не желая продолжать тему. Стоило ему заговорить о малейших деталях, связанных с отцом, как у матери тут же случался приступ, и со временем он просто перестал задавать вопросы.
Женщина накрыла роскошный стол, чтобы угостить гостей. Там красовались суп из свиных ребрышек с корнем лотоса, рыба на пару, тушеные в масле раки, обжаренные стебли водяного шпината и сладкий пудинг из красной фасоли на десерт.
— Сяо И, раз соскучился по маме, должен приезжать почаще, понимаешь? — с улыбкой приговаривала женщина, подкладывая сыну в чашку рака, а затем мягко перевела взгляд на гостя: — Молодой человек, бери всё, что нравится, чувствуй себя как дома.
После сытного ужина и долгих вежливых разговоров Шэнь Цинхань объявил, что возвращается в гостиницу, предложив Янь И зайти за ним завтра с утра.
Когда в квартире остались только они вдвоем с матерью, Янь И присел на диван и как бы невзначай бросил:
— Мам, а почему ты в свое время сбежала из деревни Лунси?
Женщина, сидевшая рядом и переключавшая каналы с помощью пульта, мгновенно замерла, словно ее окатили ледяной водой.
— Что... ты сказал? — Ее голос больше не звучал мягко; в нем отчетливо слышался надлом и мелкая дрожь.
Янь И сглотнул вязкую слюну, но упрямо повторил:
— Я говорю про нашу родную деревню Лунси. Что там произошло?
Не успел он договорить, как женщина с бешеной силой швырнула пульт на пол — раздался оглушительный трескающий звук, и из треснувшего корпуса во все стороны полетели батарейки. Сердце Янь И упало.
— Сяо И, ты опять хочешь разозлить маму?! Какой же ты неблагодарный ребенок! — с этими словами женщина отвесила сыну сокрушительную пощечину. Удар был такой силы, что голову Янь И резко откинуло в сторону.
Сжав кулаки до побелевших костяшек и глубоко вздохнув, он не стал спорить: прежде чем мать успела нанести второй удар, он опустился перед ней на колени, обеими руками перехватил ее руку и прижался к ней лицом. Подняв на перекошенное от гнева женское лицо снизу вверх взгляд, он принялся заискивающе заглядывать ей в глаза, словно маленький ребенок, пытающийся вымолить прощение у разгневанных родителей.
http://bllate.org/book/35516/4392355
Готово:
