Наконец его намертво прижали к земле, лишив возможности пошевелиться, и только тогда он угомонился по-настоящему.
После случившегося полиция хотела сначала отправить Лу Шанъяня в больницу, но, возможно, сильная боль в шее временно заглушила боль в животе, и он сам счёл, что всё в порядке. К тому же, если бы он зафиксировал побои в больнице, дело Лу Линя, пожалуй, стало бы ещё более сложным для разбирательства, поэтому он покачал головой и отказался.
У угла улицы висела камера видеонаблюдения, которая чётко и ясно зафиксировала, что Лу Шанъянь не сказал в ответ ни слова и является самым настоящим пострадавшим.
После того как во всём разобрались, Лу Шанъяня отпустили, а Лу Линь за один день уже трижды побывал в полицейском участке и был задержан на пять суток.
Лу Шанъянь заявил, что хочет разобраться с ним частным порядком и не намерен преследовать дальше, но полиция с этим не согласилась, посчитав, что такой человек, как Лу Линь, пока по-настоящему не хлебнёт лиха, вряд ли исправится и станет только ещё более наглым и буйным.
Лу Шанъянь обернулся и бросил взгляд на Лу Линя, а тот свирепо зыркнул на него: — Мне не нужно прощение какого-то гея!
Говорю тебе, Лу Шанъянь, я ставлю вопрос так: пока ты остаешься геем и не избавишься от этой извращенной привычки, я буду избивать тебя каждый раз, как только увижу!
С этими словами он снова замахнулся кулаком и бросился вперёд. Поскольку тот не собирался меняться и дело зашло так далеко, сколько бы Лу Шанъянь ни говорил, толку от этого уже не было.
Из-за всей этой дневной кутерьмы он ничего так и не сделал, а на душе скребли кошки — наболевшее застряло где-то посередине, вызывая крайне неприятное ощущение.
Он снова бесцельно побрел к углу улицы и, увидев роскошную машину Чэнь Шо, которую тот еще не успел увезти, решил спрятаться в засаде.
Когда Чэнь Шо, изрыгая ругательства и поминутно оглядываясь назад, показывал средний палец, с большим трудом доплелся до своего автомобиля...
Лу Шанъянь протянул руку, быстро затащил его в темноту и одновременно второй рукой ловко заломил ему обе руки за спину.
Он только что, пока полицейские просматривали записи с камер, приметил: стоило сместиться еще на полметра в сторону от того места, где они стояли раньше, как они успешно бы скрылись из зоны видеонаблюдения.
Вокруг царил непроглядный мрак, лица Лу Шанъяня Чэнь Шо не видел и, решив, что кто-то решил ограбить его средь бела дня, тут же испуганно вздрогнул.
Лу Шанъянь чутко уловил это движение, и, когда Чэнь Шо попытался дать отпор, опередил его: вскинув руку, он прижал ее к шее Чэнь Шо и навалился со всей силой.
Почувствовав, как к его шее прижался какой-то ледяной предмет, Чэнь Шо затрясся еще сильнее, но все же попытался сохранить видимость хладнокровия: — Давай поговорим по душам, полицейский участок совсем рядом, если ты вздумаешь распускать руки, тебе тоже не уйти.
Лу Шанъянь склонил голову набок и надавил на руку еще сильнее. Вскоре Чэнь Шо задохнулся точно так же, как он сам незадолго до этого, и больше не мог вымолвить ни слова.
— Ну надо же, какой ты трус, Чэнь Шо, — голос его звучал ровно. — А теперь подыграй мне на диктофон, объясни моему брату, гей я на самом деле или нет.
Услышав его голос, Чэнь Шо вмиг бросило в жар. Ему стало до срамного стыдно, он заерзал, пытаясь вырваться и пустить в ход кулаки, но тот самый ледяной предмет, приставленный к его горлу, медленно сместился прямо к сонной артерии, и он тут же оцепенел, не смея больше шевельнуться.
— Если ты посмеешь меня ранить, я гарантирую, что ты заплатишь страшную цену.
Лу Шанъянь тихонько усмехнулся. Эта его ухмылка была совсем не похожа на его обычное холодное, но мягкое с виду выражение лица — в ней сквозило нечто мрачное и глухое, отчего у Чэнь Шо половина тела покрылась мурашками.
— Ты же сам только что видел: он думал, что я гей, и хотел меня убить. Так почему бы мне перед смертью не прихватить тебя с собой на тот свет?
У Чэнь Шо даже ноги от страха подкосились, но он упрямо выдавил: — Ты не посмеешь.
Лу Шанъянь больше ничего не говорил, лишь медленно царапал его кожу тем, что держал в руке.
Чэнь Шо не мог пошевелиться, его жизнь всецело зависела от Лу Шанъяня. Время шло медленно, и ему показалось, что тот небольшой участок кожи начал сильно саднить и в нос даже будто бы ударил запах крови.
В игре на выдержку нервов он проиграл.
Поэтому, продержавшись и трех минут, он с дрожащими зубами кивнул в знак согласия.
Он думал про себя, что в худшем случае заявится к нему снова позже или прямиком отсюда пойдет в полицию, чтобы Лу Шанъяня тоже заперли за решетку.
Лу Шанъянь достал телефон и знаком велел ему подыграть.
Чэнь Шо оставалось лишь криво усмехнуться и заявить, будто девушка, которая ему когда-то нравилась, была влюблена в Лу Шанъяня, из-за чего он постоянно затаивал злобу на Лу Шанъяня и хотел отомстить при удобном случае, поэтому повсюду и распускал грязные слухи, будто тот — гей.
В этих словах, впрочем, девяносто процентов были правдой.
Лу Шанъянь сохранил аудиозапись и только тогда ослабил хватку. Чэнь Шо тут же схватился за горло и бросился наутек; нащупав рукой сухую кожу и не обнаружив ни единой капли крови, он наконец смог перевести дух.
Затем он бросил взгляд на руку Лу Шанъяня: да какая это была убийственная ножичность, чтобы горла резать?! Обыкновенная сломанная открывалка для бутылок!
Чэнь Шо весь день давился обидой, и глаза его от злости едва не вылезли из орбит.
Лу Шанъянь посмотрел на его задницу и снова усмехнулся — в этом смехе сквозило абсолютное презрение.
А затем с крайне пренебрежительным видом бросил: — У тебя до сих пор так трясутся ноги, неужели со страху даже в штаны наложил?
Тот всегда терпеть не мог Лу Шанъяня, а теперь еще и так опозорился перед ним. Чэнь Шо больше не мог сдерживаться, рванулся вперед, желая вернуть потерянное сегодня лицо.
Лу Шанъянь воспользовался моментом и сделал еще полшага вперед, оказавшись ровно перед камерой видеонаблюдения, и позволил тому от души влепить себе пощечину.
Прибегнув к такой грязной уловке, он уже не боялся отправляться в полицейский участок.
У Чэнь Шо не было столько планов на уме, а увидев, что противник теперь выглядит совсем слабаком — ударив разок, тот попятился на несколько шагов, — он вошел во вкус, решив разом выплеснуть накопившуюся за эти годы злость и как следует проучить Лу Шанъяня.
Однако на этот раз, прежде чем Лу Шанъянь успел снова дать отпор, из-за поворота вывернула машина и на полной скорости помчалась прямо на них.
Фары ослепительно ярко резали глаза, и Чэнь Шо не успел нанести удар — его с размаху пнули ногой в живот.
Лу Шанъянь прищурился и наконец разглядел прибывшего — это был Пэй Юминь, от которого весь день не было никаких вестей.
Чэнь Шо тоже врезался в то дерево, но пострадал куда сильнее Лу Шанъяня: схватившись за живот, он рухнул на землю и долго не мог подняться.
Лу Шанъянь подошел ближе и, делая вид, что случайно, воспользовался моментом и несколько раз наступил на его распростертую на земле ногу.
Чэнь Шо взбесился и выругался последними словами: — Твою мать, ослеп что ли, дурак, иди к окулисту проверься!
Пэй Юминь только что узнал обо всем, что произошло за этот день, и по дороге в машине едва не попал в аварию из-за сильнейшего волнения. Услышав ругань Чэнь Шо, он больше не смог сдерживаться — в отличие от Лу Шанъяня, который просчитывал каждый шаг и думал, сможет ли вынести последствия своих поступков.
Он ничего не боялся и прямо наступил тому на бедро.
Чэнь Шо спортом не занимался, кожа и мясо на бедрах были рыхлыми и нежными, а Пэй Юминь, наступив, стал скользить вниз, под конец надавливая самой пяткой и медленно проворачивая ее.
На этот раз боль прошибла Чэнь Шо до седьмого пота, и он истошно завыл, сорвав голос.
Когда тот скорчился на земле, катаючись от боли, Пэй Юминь отвесил ему еще несколько сильных пинков.
Лу Шанъянь даже слушать это дальше не мог, протянул руку и дернул его за рукав: — Хватит уже.
Пэй Юминь не послушал и лишь заслонил его собой.
Сегодня он кое с кем виделся и узнал немало историй о Лу Шанъяне. Теперь, глядя на его лицо, он чувствовал, как в груди все сжимается от горькой жалости. Дражащими пальцами он перехватил руку Лу Шанъяня, но не смел сжимать ее слишком сильно.
Воспользовавшись моментом, Чэнь Шо поднялся с земли, шатаясь, схватился за стену и бросился бежать. Не успел он пробежать и нескольких шагов, как позади снова остановилась машина. Сидевший внутри человек распахнул дверцу и заорал: — Чэнь Шо, сопляк ты этакий! А ну марш сюда!
Чэнь Шо остолбенел и, повернув голову, увидел того, кто приехал: это был его отец, его родной отец!
Его глаза мгновенно загорелись, он стремглав бросился к нему и с обиженным воплем закричал: — Пап, помоги мне найти людей, пусть их посадят за решетку!
Лицо Чэнь Хунфэя окаменело, он взмахнул рукой и отвесил сыну серию пощечин.
Лицо Чэнь Шо распухло, он зажал щеку рукой, из рта сочилась кровь.
Чэнь Хунфэй с досадой закричал: — Ах ты ж ублюдок непутевый! Ты хоть знаешь, с кем связался?!
Глава 13
Чэнь Шо замер на полуслове, переводя взгляд то на Лу Шанъяня, то на Пэй Юминя.
Лу Шанъянь? Да с чего бы Лу Шанъяню быть тем, с кем нельзя связываться? Он целых два года трепал Лу Шанъяню нервы, и разве Лу Шанъянь не терпел всё это время?
Если бы тот был кем-то неподъёмным, он бы не стал терпеть до самого последнего момента, прежде чем всё это переросло в скандал!
С этими мыслями он шагнул за спину Чэнь Хунфэя, устремив взгляд на Пэй Юминя.
Лоб Чэнь Хунфэя покрылся испариной. Заметив, что Пэй Юминь крепко сжал губы, а на лице всё ещё играл не утихший гнев, он тут же занёс руку, собираясь врезать сыну ещё раз.
Если он сейчас ударит посильнее, то когда Пэй Юминь начнет бушевать, у него хотя бы хватит лица попросить о пощаде.
Однако, к его удивлению, не успела его пощечина опуститься на лицо Чэнь Шо, как свирепый блеск в глазах Пэй Юминя уже исчез.
Чуть приподняв подбородок и вытянув шею, он вызывающе пояснил: — Со мной шутки плохи! Пусть я всего лишь скромный наёмный работник, но это еще не значит, что ты можешь безнаказанно помыкать людьми, опираясь на чужое влияние!
Пэй Юминь изначально планировал сегодня же во всём признаться Лу Шанъяню, чтобы в дальнейшем получить полное право защищать его.
Но по пути сюда он увидел, до чего же жутко выглядело лицо Лу Шанъяня — бледное, словно у потерянной души, — и больше просто не посмел подвергать его новым потрясениям. С одной стороны, он боялся, что Лу Шанъянь не выдержит, а с другой — опасался гнева Лу Шанъяня, из-за которого все его усилия за последнее время пошли бы насмарку.
Он сделал глубокий вдох и слегка прищурился, глядя на Чэнь Хунфэя.
Бизнесмен из Чэнь Хунфэя был никудышный, но если он столько лет не вылетал в трубу, то лишь потому, что прекрасно умел читать по лицам и обладал гибким умом — из тех людей, что ради выгоды готовы напрочь забыть о стыде.
Он тут же отвесил сыну звонкую оплеуху по затылку, от которой того качнуло из стороны в сторону, и взъярился: — А ну немедленно извиняйся! Если поползут слухи, что ты притеснял слабого, и дело раздуют, мало того что я тебя не спасу, так еще и всю компанию придется отдать до последней копейки в качестве компенсации!
Произнося эти слова, он прощупывал почву, пытаясь понять, намерен ли Пэй Юминь из-за этого инцидента перенести свой гнев на всю их семью.
Пэй Юминь выпрямился, являя миру Лу Шанъяня, которого всё это время заслонял собой: — Передо мной извиняться не нужно.
Раз он временно смягчился, Чэнь Хунфэй тут же подобострастно закивал и толкнул Чэнь Шо вперед: — Скорее извиняйся перед своим однокурсником!
Чэнь Шо уже было испугался, что и впрямь нажил проблем с кем-то неприкосновенным, но смена тона произошла столь стремительно, что он с земли вмиг взмыл на небеса и снова задрал нос.
— Заставить меня извиняться перед ним? Да он хоть достоин?! — Чэнь Шо снова перевел взгляд на отца. — Этот круглый сирота, этот сраный гей, этот ненормальный, которого никто не воспитывал! Пап, ты заставляешь меня извиняться перед ним? Тебе не стыдно позориться, а мне стыдно!
Старый лис Чэнь Хунфэй, едва заметив, с каким трепетом Пэй Юминь оберегает Лу Шанъяня, уже примерно догадался об их отношениях.
http://bllate.org/book/35511/4391646
Готово:
