Увидев, что Пэй Юминь снова заводится, он тутчему же не замедлил выпалить:
— С чего это я вырастил такого невоспитанного сына! И что с того, что ты гей? Твой папаша вот очень любит мужчин! Твой дед, твой второй дядя, твой старший дядя — все они любят мужчин! В генах нашей семьи заложена любовь к мужчинам! Пожалуй, это и тебе передалось, просто ещё не проявилось!
Чэнь Шо вытаращил глаза и лишь спустя долгое время кое-как выдавил из себя:
— Пап, ты что, рехнулся?
***
По дороге домой Пэй Юминь уже полностью вернулся к привычному образу, который держал при общении с Лу Шанъянем.
— Отец у Чэнь Шо вполне рассудительный, он заставил Чэнь Шо принести тебе извинения. Тебе стало хоть немного полече?
Лу Шанъянь слегка приподнял ногу, чуть подался корпусом вперед и, прижав колени к животу, ответил:
— Я не принимал это близко к сердцу, иначе давно бы бросил учебу из-за него.
Пэй Юминь только было собрался с облегчением выдохнуть, как услышал новый вопрос:
— Почему это ты подрался с моим братом?
Пэй Юминь невозмутимо ответил:
— Он слишком отвратительно поет, многие жильцы в нашем районе жаловались, что он мешает людям жить, вот я и не удержался — бросился творить добрые дела.
Он совершенно не боялся, что этот предлог будет разоблачен — в конце концов, сам участник тех событий, Лу Линь, тоже так думал.
Выслушав его, Лу Шанъянь кивнул и все же произнес:
— Спасибо.
Он не был глуп и понимал, что Пэй Юминь воспользовался случаем, чтобы выпустить за него пар.
Пэй Юминь сбавил скорость и добавил:
— Твой брат не знал, что я твой друг, и думал, что я просто обычный жилец, которому он мозолит глаза.
Ему хотелось, чтобы Лу Шанъянь не слишком переживал. После этих слов прошло немало времени, но ответа так и не последовало. Повернув голову, Пэй Юминь увидел, что Лу Шанъянь, склонив голову набок, прижался щекой к автомобильному стеклу и заснул.
Он столько всего перенес за день да еще и получил травму. Раньше, как бы сильно он ни уставал, он бы терпел до тех пор, пока не добрался до своего уютного гнездышка, но тут у него снова скрутило живот, в желудке завязался тяжелый узел, а поскольку рядом оказался Пэй Юминь, он в полумраке провалился в сон.
Когда они приехали, Пэй Юминь звал его битый час, но так и не смог разбудить. В конце концов, остолбенев от неудобных поз, он перепробовал множество вариантов и наконец нашел самый подходящий, чтобы на руках отнести Лу Шанъяня наверх.
Стоило опустить его на кровать, как Пэй Юминь заметил: рука парня так и лежала на животе — то ли нарочно, то ли случайно, и даже когда пальцы невольно соскользнули, они тут же вернулись на прежнее место.
Пэй Юминь не удержался, накрыл ладонью его живот и слегка помял — на ощупь оказалось мягко.
Ощущения под собственной рукой были, пожалуй, еще нежнее, чем в тот раз, когда некоторое время назад Лу Шанъянь задрал одежду, чтобы показать ему живот.
Ему безумно захотелось засунуть руку под одежду и погладить там, но стоило только одному пальцу проскользнуть внутрь, как он тут же сбежал в ужасе.
Очутившись в гостиной, он сбился с дыхания — оно стало совершенно диким — и принялся лупить левой рукой по правой:
— Твою мать... Как можно дойти до такого, чтобы пользоваться чужой беспомощностью!
Звуки шлепков разбудили Лу Шанъяня. Тот приподнял руку, бросил взгляд на живот, затем перевернулся на другой бок и, с алыми ушами, продолжил спать.
***
Лу Линь пока не мог выйти на свободу, а Чэнь Шо тоже заперли дома на перевоспитание.
Лу Шанъяню стало гораздо легче, но стоило ему вспомнить о баснословном долге в пятьдесят тысяч, как грудь снова сдавило, и он боялся даже вздохнуть полной грудью.
Подработка, которую ему нашла Ся Ли, подходила к концу, и у него освобождалось масса времени. Поэтому он решил подыскать еще одно место и снова разослал сообщения по нескольким десяткам групп с объявлениями о подработке, в которых состоял.
В тот же вечер с ним действительно связались: требовалось выходить всего на два дня в выходные, платили по триста юаней в день, а работа была связана с его будущей профессией — ассистент стоматолога.
Прочитав сообщение, он тут же выпрямился, вспомнив все свои многочисленные награды и почетные грамоты за последние два с лишним года, и твердо решил во что бы то ни стало получить эту должность.
Собеседование назначили на следующий день, и Пэй Юминь вызвался отвезти его лично.
Заметив, что лицо у парня по-прежнему нездорового цвета, он под предлогом выходного увязался следом.
Увидев того, кто сидел в кабинете, Лу Шанъянь закрыл глаза и тут же повернулся, собираясь уходить.
этого человека он запомнил слишком хорошо — тогда в отеле тот отпускал в его адрес сальные намерения и домогался.
Кто бы мог подумать, что в белом халате за рабочим столом он будет выглядеть вполне солидно и по-человечески.
Лу Шанъянь в растерянности замер на месте, твердо решив: если этот тип сейчас воспользуется служебным положением, он просто врежет ему и уйдет.
Но, к его удивлению, тот с самого начала держался исключительно официально и профессионально, а в конце даже не стал давать точный ответ, возьмут ли его, лишь забрал резюме:
— В следующий понедельник мы отправим вам смс с результатами собеседования.
Выйдя на улицу, Лу Шанъянь все еще пребывал в оцепенении, впотьмах думая, что просто ошибся человеком.
У этого мужика, готового всунуть свой член куда угодно при виде любого парня, судя по всему, имелся холодный и утонченный брат-близнец.
Лишь добравшись до входа в больницу, он окончательно убедился: оба этих лица принадлежали одному и тому же человеку.
Дун Шуфань с улыбкой произнес:
— Насчет того инцидента... Я хочу еще раз перед тобой извиниться. В тот период в семье кое-что произошло, из-за чего я покатился по наклонной, а свои слова и поступки совсем не контролировал.
Внимательно изучив выражение лица Лу Шанъяня, он с наигранной грустью добавил:
— Я сирота, с самого детства мне так не хватало чьего-то тепла и присутствия рядом, но я до сих пор один. Тогда случилась беда, некому было помочь мне справиться с тоской, даже поговорить по душам было не с кем. Нанервничавшись, я немного выпил, и от этого мне еще сильнее захотелось, чтобы кто-то побыл со мной рядом, поэтому я и наговорил тебе всякой мерзости.
В подобной ситуации Лу Шанъянь сочувствовал лучше всех.
К тому же Дун Шуфань больше действительно не произнес ни единого слова, которое вызвало бы у него дискомфорт, так что напрягшиеся плечи парня постепенно расслабились.
Заметив это, Дун Шуфань поспешил заверить:
— Не переживай, если в дальнейшем тебе снова покажется, что со мной неприятно общаться, ты в любой момент можешь прямо указать мне на это.
Уголки губ Лу Шанъяня дернулись, он постарался выдавить из себя легкую улыбку, кивнул ему, перешел дорогу и забрался в машину.
Пэй Юминь разглядел Дун Шуфаня издалека, и стоило Лу Шанъяню только устроиться на сиденье, как он тут же заговорил:
— По-моему, эта подработка никуда не годится. По одному его виду ясно, что он тот еще хрен с бугра.
Лу Шанъянь бросил на того взгляд издалека через автомобильное стекло, тяжело вздохнул и произнес:
— Нет, он тоже несчастный человек. Тянуть одному лямку до такого состояния — это огромный труд. Окажись на его месте кто другой, он бы наверняка уже давно сломался.
Он выглядел точь-в-точь как умудренный опытом старец, многое повидавший на своем веку:
— Эх ты, просто слишком мнительный.
Слегка нахмурившись, Пэй Юминь тронулся с места. Подъехав вплотную к Дун Шуфаню, он намеренно опустил стекло, мазнул взглядом по его бейджу, запоминая имя и лицо.
Дун Шуфань как раз прощался с Лу Шанъянем, но, ощутив на себе столь обжигающий и недоброжелательный взгляд, поднял голову и при первом же зрительном контакте широко распахнул глаза.
Это лицо было ему до боли знакомо!
Сам Пэй Юминь не узнал его ни капли и перед тем, как уехать, даже лениво взмахнул рукой.
Однако в глазах Дун Шуфаня это выглядело крайне угрожающе! Настоящее предупреждение — за то, что он положил глаз на то, что принадлежало Пэй Юминю, на человека, на которого зариться было нельзя!
Да он же специально приехал прямо к нему, чтобы заявить о своих правах на чужую собственность!
Пэй Юминь не подозревал ни о чем из этого и по-прежнему мягким, осторожным голосом пытался прощупать почву:
— А вдруг он это все специально притворяется? Вроде бы и платят на такой работе много, но на деле за месяц копейки выходят. Давай я лучше найду тебе другую подработку, там точно и платят больше, и в безопасности будешь.
Лу Шанъянь покачал головой:
— Не нужно.
С тех пор как они познакомились, Пэй Юминь вечно ему помогал, и стоило Лу Шанъяню хоть заикнуться, что он не прочь перекусить ночью чего-нибудь эдакого, как Пэй Юминь тут же бросался готовить.
Никто и никогда прежде не относился к нему с такой заботой, и он чуть было не заблудился во всей этой доброте. К счастью, появление Лу Линя вовремя напомнило ему: нельзя принимать любые одолжения без оглядки и пределов, он боялся, что в будущем не сможет за них расплатиться.
А Пэй Юминь никак не мог взять в толк и, вспоминая лицо Дун Шуфаня и все то, что тот творил раньше, испытывал глухое отвращение:
— Ты готов поверить мужику, который к тебе приставал, но мне верить отказываешься?
Едва стихли эти слова, как по салону машины поплыл странный запах, в котором смешались нотки кожзаменителя и машинного масла.
Внутри Лу Шанъяня поднялась волна тошноты. Зажав рот рукой, он рявкнул:
— Останови!
Глава 14
Стекло опустилось, прохладный воздух ворвался в салон и обдал лицо, и лишь после нескольких глубоких вдохов Лу Шанъяню стало немного полегче.
Однако на только что заданный вопрос Пэй Юминя он так и не ответил, затянув глухое молчание и не издав больше ни звука.
Когда вокруг снова воцарилась тишина, Пэй Юминь запоздало сообразил, что им снова завладело чувство собственничества и он перегнул палку.
Для Лу Шанъяня он пока оставался лишь соседом по квартире, с которым они вместе снимали жилье ради экономии, и у него не было абсолютно никаких оснований лезть в личные дела парня.
Это была его вина.
Поэтому он сделал вид, будто ничего не произошло, неловко растянул губы в стандартной фальшивой улыбке, а его голос зазвучал монотонно и бесцветно, точно у диктора из прошлого века, тщетно пытающегося изобразить бурю эмоций:
— У тебя все еще болит желудок? Давай я отвезу тебя в больницу на осмотр, м?
Глядя на мелькающие за окном фонари, Лу Шанъянь медленно покачал головой:
— Больше не болит.
Пэй Юминь украдкой бросил на него еще пару взглядов, не заметив на лице ни малейшего следа недомогания, и пока оставил мысль силой везти его к врачу.
К тому же сейчас ему приходилось подстраиваться под настроение Лу Шанъяня, так что лучше вести себя тихо и послушно, чтобы не вылетели из квартиры с вещами на выход.
Лу Шанъянь и впрямь смертельно устал. Вернувшись домой, он тут же юркнул в комнату, заддернул шторы, натянул одеяло с головой и провалился в тяжелый сон.
Пэй Юминь долго стоял у приоткрытой двери: сначала просто стоял, потом прижался ухом, а в конце концов приник к двери всем телом. Убедившись, что изнутри не доносится ни звука, он наконец вернулся на диван и уселся там, чтобы в случае малейшего шороха со стороны Лу Шанъяня тут же прийти на помощь.
Когда позвонил Тан Суйчэнь, Пэй Юминь уже в эн-ный раз воображал, как Лу Шанъянь в одиночестве лежит на кровати, истекая кровью, а его слабые мольбы о помощи не могут пробиться сквозь толщу двери, из-за чего он ничего не услышит и парню придется перенести страшные муки.
Вызов застал его в самый разгар этой картины, покрыв холодным потом. Подняв трубку, он сразу же выпалил:
— Как думаешь, какова вероятность того, что если я прямо сейчас ломнусь в комнату к Шан-шану, пока он спит, меня тут же выставят за дверь?
Тан Суйчэнь собирался расспросить, как обстоят дела у Лу Линя и Чэнь Шо и не требуется ли где-то помощь, но вместо этого нарвался на свихнувшегося друга.
Тот потер переносицу и честно ответил:
— Стопроцентная.
Пэй Юминь:
— Меня не выставят...
Тан Суйчэнь:
— Обязательно выставят...
Их голоса прозвучали одновременно, но тут же стихли. Понизив голос, Пэй Юминь принялся оправдываться:
— Чушь! Я пару дней назад уже заходил к нему в комнату, и он меня не выгнал.
http://bllate.org/book/35511/4391647
Готово:
