Ин Чжили медленно заговорил: Этот кровавый браслет на самом деле нельзя считать зловещим предметом, способным навредить людям.
Не зловещий предмет? Бай Цин с любопытством поднял голову и подсознательно посмотрел на Учителя, ища ответа.
Учитель сперва срыгнул углекислым газом и только после этого ответил: По-настоящему зловещие кровавые браслеты — это те, что изначально имеют хороший цвет, но впитывают жизненную энергию и дух носящего, питая ими кровавые нити, пока в конце концов весь браслет не станет ярко-красным. А кровавые нити в твоем браслете существовали давным-полно, и они никогда не расползались. Должно быть, человек по имени Цзин Ляньшэн незадолго до смерти влил в него свою кровь, плача.
Именно так. Ин Чжили кивнул в знак согласия: Этот кровавый браслет изначально был погребальным предметом Цзин Ляньшэна.
Это... его кровь... Узнав этот факт, Бай Цин совсем иначе посмотрел на браслет.
Та самая кровавая нить, от которой у него раньше мороз по коже дрался, в этот миг казалась ему превратившейся в ослепительную радугу, сияющую самым романтичным светом на свете.
Он сжал браслет в руке, чувствуя себя так, словно может ощутить дыхание Цзин Ляньшэна.
Однако Учитель не развеял своих подозрений и допытывающе спросил: С этим ладно, но с какой стати Цзин Шучжи заставила моего ученика есть поминальный рис, использовать посмертные вещи и следовать обрядам похорон?
Голова отлетела
Этого я не знаю, — медленно произнес Ин Чжили. — Судя по замыслу Цзин Ляньшэна, нужно было выбрать человека, чье восьмицикловое предсказание бацзы совпадает с его собственным, чтобы тот поселился в Западном домике. Если бы такой человек надел кровавый браслет, это помогло бы живому человеку легче переносить вред от свирепой ци Цзин Ляньшэна. Что же до выбора крепкого молодого мужчины, то здесь руководствовались теми же соображениями. Согласно плану, на второй день после возвращения души Цзин Ляньшэна он должен был явиться и заключить с этим мужчиной сделку, основанную на добровольности.
Основанную на добровольности? — с живым интересом переспросил Учитель.
Ин Чжили ответил: Хотя всё было продумано до мелочей, чтобы гарантировать, что живой человек не пострадает из-за посмертного брака, в подобных делах лучше всего опираться на добровольность. Поэтому Цзин Ляньшэн пообещал бы этому живому человеку половину состояния семьи Цзин в качестве вознаграждения.
Половину состояния семьи богатейшего человека? — улыбнувшись, произнес Учитель. — Вряд ли найдется много желающих отказаться от такой сделки.
Изначально всё так и планировалось... — говоря это, Ин Чжили перевел взгляд на лицо Бай Циня. — Только вот я никак не ожидал, что они выберут моего хорошего племянника.
Да брось ты! — без всяких церемоний оборвал его Учитель. — Ладно другие, но неужели ты, когда встретился с Бай Цинем, не смог разглядеть в нем живого мертвеца? Разглядел, но все равно привел его в усадьбу Цзин — что это значит?
Ин Чжили безмятежно улыбнулся и ответил: По правде говоря, мы так приятно побеседовали с дорогим племянником, проникшись друг к другу искренней симпатией...
Хватит с тебя, — решительно прервал его Учитель. — Говори правду.
Ин Чжили произнес: Я заметил, что эта госпожа Цзин замышляет что-то недоброе. Если бы в это дело действительно втянули живого человека, это, боюсь, доставило бы немало лишних хлопот. А когда я встретил дорогого племянника, то подумал, что это поистине воля небес и чистая случайность — всё сошлось до невероятного.
Бай Цин, вспомнив всю эту череду приготовлений госпожи Цзин, тоже счел их подозрительными: Вот именно! Вся та еда и те обряды, что она для меня устроила, были нацелены на то, чтобы вытягивать человеческую янскую ци и разрушать дворец судьбы. Слава богу, что я живой мертвец, а будь я обычным человеком — пострадал бы ужасно!
Ин Чжили кивнул: Однако Цзин Ляньшэн вернулся всего два дня назад и еще не знал о выходках госпожи Цзин. Он лишь увидел тебя и решил, что ты не подходишь по условиям для посмертного брака, поэтому прошлой ночью велел тебе убираться несколько грубо — прошу тебя простить его.
Да что тут прощать или не прощать? — улыбнулся Бай Цин, а затем обратился к Ин Чжили: Раз уж старший молодой господин всего-навсего хочет найти мост между миром живых и миром мертвых, то, по сути, между живым человеком и живым мертвецом нет никакой особой разницы, верно? Если подумать, я, как живой мертвец, даже лучше живого человека — по крайней мере, ограничений у меня меньше. И ему не придется беспокоиться о том, что он навредит кому-то невинному.
Вспомнив, как старший молодой господин столько всего продумал для того живого человека из посмертного брака — и окровавленный старинный браслет подарил, и половину состояния семьи Цзин пообещал, — Бай Цин почувствовал, как в его голове зашкаливает влюбленность: Ох, он действительно самый добрый и прекрасный свирепый дух из всех, что я встречал!
Ин Чжили ответил: Всё действительно обстоит именно так. Я уже отговаривал его, ведь подходящего живого человека быстро не сыщешь, раз уж дорогой племянник готов проявить благосклонность...
Я готов, я очень даже за, я просто необычайно благосклонен... — Бай Цин чуть не подпрыгнул, готовясь дать согласие.
Но Ин Чжили лишь усмехнулся: Цзин Ляньшэн позвал меня сегодня как раз ради тебя.
Услышав это, Бай Цин расцвел всеми цветами радуги: Правда? Он велел тебе разыскать меня...
Ин Чжили подтвердил: Да, он велел мне найти тебя и передать, что вчерашнее изгнание было несколько поспешным и, пожалуй, излишне грубым...
Бай Цин опустил голову и тихо произнес: М-м...
Ин Чжили продолжил: И он еще не успел забрать кровавый браслет обратно.
Бай Цин: ...А?
Бай Цин и раньше не горел желанием возвращать браслет, который стоил как квартира в Пекине, а теперь, узнав, что это личная реликвия Цзин Ляньшэна, расставаться с ним расхотелось и вовсе.
Крепко сжав браслет в руке, Бай Цин покачал головой и сказал: Разве ты не уговаривал его позволить мне стать его невестой?
Ин Чжили с досадливой улыбкой ответил: Цзин Ляньшэн, похоже, отнесся к этому предложению с подозрением. Возможно, у него сложилось о тебе какое-то неверное мнение, раз он заявил, будто твой рассудок может быть поврежден и ты вовсе не подходишь на эту роль.
Бай Цин: ...Поврежден рассудок... То есть он считает меня умственно отсталым?
И даже оскорбления преподносит так мягко — сразу видно, что он на самом деле нежный дух!
Люблю, обожаю! ❤
Да это же, это же величайшее недоразумение! — отозвался Бай Цин. — Я — мертвец с полной дееспособностью.
Отважный маленький живой мертвец вовсе не собирался сдаваться так легко.
Морггнув, он с видом полнейшего ожидания произнес: Знаете что, дядя, сделайте доброе дело до конца, возьмите меня с собой, чтобы мы могли еще раз толком с ним поговорить.
Не успел Ин Чжили и слова сказать в ответ, как Учитель вставил свое слово: Братец, я ведь до сих пор толком ничего не понял: кто вообще этот Цзин Ляньшэн и чем занимается эта Цзин Шучжи? И что еще более непонятно — с какой стати ты, братец, ввязался в семейные дела семьи Цзин?
Хочешь, я объясню тебе всё в деталях? — с улыбкой отозвался Ин Чжили.
Но Учитель лишь отмахнулся: Э, нет, не надо, знать не хочу. — С этими словами он сделал еще один глоток колы, повернулся к Бай Синю и наставительно произнес: Мутная здесь водичка, братец.
Разве Бай Цин не понимал, к чему клонит Учитель?
Дела семьи Цзин были явно запутаны до предела, и если бы Бай Цин в них ввязался, то далеко не факт, что смог бы выйти сухим из воды.
Однако сейчас Бай Цина почему-то невероятно штырило: стоило ему встретить Цзин Ляньшэна, как его словно сглазили — есть ничего не хотелось, мысли были лишь о том, как бы сблизиться с ним.
Такая штука, как любовь, — шутки плохие, она вызывает куда большее привыкание, чем первый глоток колы в детстве.
С одной стороны, Бай Цин подозревал, что с его психикой и правда не всё в порядке, с другой же — чувствовал, что от этой ненормальности у него такая бодрость духа появляется, и в этом тоже были свои плюсы.
По правде говоря, за те десять лет в миру ему вечно казалось, будто он еще не проснулся и остается лишь куском разодранного мяса под слоем грязи; но стоило ему повстречать Цзин Ляньшэна, как он чувствовал, что его плоть и кровь налились силой, а мир обрел краски и голоса.
Ради этого тепла стоило хоть раз побыть мотышком, летящим на огонь.
Глядя на Бай Цина, Учитель шумно выдохнул — то ли газы от колы подступили, то ли он просто вздыхал.
Он хлопнул Бай Цина по плечу, словно собираясь добавить еще какое-то напутствие.
В глазах Бай Циня мерцала непреклонная решимость: Учитель, не нужно меня отговаривать, старшего молодого господина я намерен заполучить любой ценой!
Учитель сказал: Я вовсе не собирался тебя отговаривать. Я о том, что кола закончилась, а ты, судя по всему, уйдешь без возврата, так что ступай-ка пока не ушел, притащи мне еще ящичек.
Бай Цин: ...И впрямь родной учитель.
Бай Цину ничего не оставалось, как отправиться в путь за колой.
Теперь в комнате остались лишь двое живых — Учитель и Ин Чжили.
Ин Чжили с улыбкой произнес: Ты отослал племянника наверняка потому, что хотел о чем-то со мной поговорить.
Ни о чем я говорить не хочу, — поднимаясь на ноги, бросил Учитель. — Я просто хочу с тобой...
Ин Чжили вовсе не выглядел ошеломленным этим заявлением; он казался совершенно не удивленным и сохранял всё то же утонченное выражение лица: Боюсь, это противоречит приличиям.
Чего бояться, здесь же никого нет. — Учитель вихрем уселся Ин Чжили прямо на колени.
Злой дух на вентиляторе: ???? Разве я не человек? Ах да, я ведь и впрямь не человек...
Учитель не стал церемониться: его руки взметнулись одновременно, явно намереваясь пойти напролом!
Однако он не ожидал, что натолкнется на резкую боль в руке: под длинным халатом Ин Чжили, прямо на талии и бедрах, оказался обвитым целый пояс из защитных медных снарядов, не позволявших посторонним прикасаться к его уязвимым местам!
Это же Девять сцепленных колец... — в глазах Учителя мелькнуло понимание.
Каждый медный снаряд был отлит с крошечными выступами и пазами, они цеплялись друг за друга, переплетаясь по вертикали и горизонтали. На первый взгляд места их сцепления выглядели невероятно хаотично, напоминая перепутанную цепочку из тонкой желтой меди, обвивающую талию и бедра Ин Чжили.
На деле же в этом крылся глубокий смысл: система их расположения восходила к астрономическому распределению тридцати шести небесных полководцев и семидесяти двух земных демонов Небесных Стволов и Земных Ветвей. Их смычки и соединения точно соответствовали тончайшим законам цикличности Небесных Стволов и Земных Ветвей, образуя бесконечный круг рождения и жизни.
Чтобы расстегнуть эту скрытую застежку, требовалось отталкиваться от этих сокровенных законов, и по сложности задача ничуть не уступала решению экзамена по высшей математике.
В Учителе тут же взыграл азарт состязания, он закатал рукава и решительно произнес: Не верю, что не распущу!
С этими словами он подцепил пальцем цепочку и принялся ее усердно распутывать.
Шло время. Наконец Бай Цин вернулся с ящиком колы, открыл дверь и застал Учителя, который верхом, как на лихом коне, восседал на коленях у Ин Чжили, покрытый испариной и отчаянно пытающийся расстегнуть поясницу из медных снарядов.
Бай Цин не совсем понял эту картину: Я вошел не вовремя?
Учитель тут же сердито зашипел: Не мешай, это Девятицепной Защитный Медный Снаряд... Чтобы распутать его, нужно хорошо разбираться в астрономии, географии, метафизике и нумерологии, иначе секрет колец не разгадать.
Бай Цин тут же шумно выдохнул с облегчением: Ох, оказывается, они просто задачкой заняты.
А я уж испугался, думал, вы тут делами заниматься собрались.
Ин Чжили между тем приподнял руку, аккуратно снял Учителя со своих колен, усадил на стол, поправил одежду и произнес: Если Сяо Цзэ так интересует это устройство, я могу подарить его тебе. Но сейчас мне всё же нужно сначала вернуть дорогого племянника в усадьбу Цзин, чтобы он встретился со старшим молодым господином и они смогли обсудить дело о посмертном браке.
http://bllate.org/book/35502/4390281
Готово:
