По моим расчетам, он действительно является Старшим молодым господином Семьи Цзин, — мрачно произнес Учитель.
Бай Цин вытаращила глаза:
— А?
Учитель пояснил более подробно:
— Он — Старший молодой господин Семьи Цзин из прошлой эпохи, столетней давности.
— Что?!
Бай Цин была настолько шокирована, что чуть было среди бела дня не исполнила зомби-прыжок на две чжана в высоту.
Мой шибо
Учитель же сохранил невозмутимость и медленно продолжил:
— Янское жилище Семьи Цзин со всех сторон источает странность, но мне было неудобно проникать туда с детальной проверкой, поэтому оставалось лишь тщательно изучить их иньское жилище.
Бай Цин мысленно перевела: Понятно…
Высокий эмоциональный интеллект: Тщательно изучить иньское жилище.
Низкий эмоциональный интеллект: Раскопать его родовые могилы.
Бай Цин кашлянула:
— Сколько же… а, нет, скольких же их предков вы тщательно изучили, прежде чем пришли к такому выводу?
— Эх, не помню, во всяком случае, копал до боли в руках, — Учитель махнул рукой.
Бай Цин лишилась дар речи:
— Днем вы отправлялись исследовать могилы, а ночью еще и собирали ян, чтобы подпитать инь, это просто…
Беспринципный ублюдок.
Учитель бросил косой взгляд:
— Это просто что?
— Достопочтенный старший, чей порох еще не высох, — Бай Цин сложила руки в приветствии.
Учитель слегка кивнул:
— Могилы их сородичей в основном устроены по всем правилам и ничем не отличаются от захоронений обычных богатых семей, вот только их прадед…
— Что с ним? — спросила Бай Цин.
— Могила их прадеда находится в редчайшем месте, известном как Земля Чистого Инь. Вокруг громоздятся горы, их вершины уходят высоко в облака, образуя форму клетки, которая намертво зажимает жизненную энергию ян между хребтами, не позволяя ей рассеиваться. На поверхности нет текучих живых вод, зато подземные воды в избытке, почва влажная, клубится туман. Не зря говорят: «Горы — это ян, вода — это инь». В этом месте преобладает инь при увядающем ян, что создает предельный дисбаланс, — медленно проговорил Учитель. — Изречение гласит: «Чистый инь не дает роста, одинокий ян не дает жизни». По логике вещей, раз его могила находится в Земле Чистого Инь, у него не должно было остаться потомства.
— То, что у него самого не было детей, неудивительно, — заметила Бай Цин. — Стоит мне взглянуть на него, как я сразу вижу — он гей.
Учитель:
— …Не у тебя ли часом предвзятый взгляд на всех мужчин?
— Моя интуиция никогда не ошибается, — кашлянув, отозвалась Бай Цин и добавила: — К тому же, ничего удивительного, что он сам бездетен. Если задуматься, разве у Цзин Шучжи тоже нет детей? Неужели за целое столетие в их прямой ветви никто не рождался, и все они сплошь приемные?
На это Учитель изрек:
— А в твоих словах есть доля здравого смысла.
Бай Цин тоже погрузилась в раздумья.
— Еще более подозрительно то, что все остальные предки их рода похоронены прекрасно, и лишь один, самый почитаемый прадед, упокоен в Земле Чистого Инь, — тон Учителя стал чуть тяжелее. — Мало того, в этой гиблой земле обнаружился пустой гроб.
— Пустой гроб… Похоже, это и был Старший молодой господин. Этот свирепый дух плотный и осязаемый, он вернулся домой в своем теле, — в глазах Бай Цин мелькнул огонек. — Раз уж вы побывали у него в могиле, то наверняка видели надгробную плиту и знаете его имя? Как его зовут?
Учитель ответил:
— Цзин Ляньшэн.
— Цзин Ляньшэн… — Бай Цин проговорила имя вполголоса, чувствуя, как во рту словно распускается аромат. — Какое прекрасное имя, прямо под стать человеку… Как на свете может существовать столь безупречный мужчина…
Увидев мечтательное выражение лица Бай Цин, Учитель посмотрел на нее с подозрением:
— Ты уверена, что на тебя не навели порчу?
— Тьфу! Это любовь! Любовь! — встала на защиту своих чувств Бай Цин. — Вы старый человек, вам не понять.
— Это кому же не понять? — возмутился Учитель. — Наставник повидал всякого дерьма больше, чем ты съела риса!
Бай Цин просто не могла это слушать:
— По-моему, между учителем и учеником все же должна сохраняться хоть какая-то грань приличия. Вам действительно необязательно делиться со мной столькими подробностями личной жизни.
Учителю тоже не хотелось препираться с романтичной дурочкой, поэтому он спросил:
— И что ты теперь собираешься делать?
Бай Цин немного подумала и заявила:
— Я вернусь в Семью Цзин и буду добиваться его всеми правдами и неправдами. Как говорится, и на старуху бывает проруха…
— И на старуху бывает проруха не значит, что и на слабоумных найдется свой свирепый дух, — грубо оборвал ее Учитель. — Он — могущественный дух иньского зла, ему стоит лишь взмахнуть рукой, чтобы швырнуть тебя за сотню ли. Смотри как бы не приворожить его, а угодить под удар так, что от тебя мокрого места не останется. К тому же он уже отказал тебе в сватовстве, вернись ты сейчас к ним, Глава Семьи Цзин тебя и на порог не пустит, а при худшем раскладе…
— При каком таком худшем? — подумала Бай Цин: Я даже в могущественного духа иньского зла умудрилась влюбиться, что еще способно меня испугать?
— С тебя потребуют вернуть свадебные дары, — сурово изрек Учитель.
Бай Цин:
— …Черт, против этого возразить нечего, тут и впрямь жутко.
Бай Цин была романтичной особой, поэтому Цзин Ляньшэн сводил ее с ума от любви, однако это ничуть не умаляло ее нежных чувств к деньням.
Если ради любви отдать жизнь — на это она готова без раздумий, но расставаться со всем своим состоянием — тут уж стоило хорошенько подумать и не совершать опрометчивых поступков.
Поэтому Бай Цин на секунду обрела редкое здравомыслие и сказала Учителю:
— И то верно, тут нужно всё тщательно обдумать.
Учитель с облегчением подумал: Похоже, клиника еще не полная.
Учитель вместе с Бай Цин вернулся в дом с дурной славой.
По дороге Бай Цин с любопытством спросила:
— Злой дух все еще в доме?
— Все еще там, но он уже не так сильно морозит, — слегка вздохнул Учитель. — Я его уже почти перевоспитался, он вечно спрашивает, когда я отправлю его на перерождение. Впрочем, если совсем надоест, можно просто развеять его в прах.
В его тоне сквозило умиротворение затворника, постигшего дзен.
Бай Цин тут же польстила:
— Вот что значит мастерство Учителя, способны даже призраков наставить на путь истинный.
За разговором Бай Цин и Учитель подошли к двери дома и увидели фигуру, застывшую на пороге.
Бай Цин пригляделась и удивленно произнесла:
— Учитель Ин?
Учитель пригляделся и удивленно произнес:
— Старший брат?
Ин Чжили легко улыбнулся:
— Не позволите мне войти и присесть?
Бай Цин немного растерялась, переведя взгляд с Ин Чжили на Учителя: Какой еще старший брат…
Но приглядевшись внимательнее, она решила, что в этом есть смысл: у Ин Чжили и Учителя был одинаковый взгляд — донельзя умудренный опытом, при этом лица оставались гладкими, как у юношей лет восемнадцати. Одновременно старые и молодые.
При столь жутком сходстве, если они и не обучались у одного учителя, то по меньшей мере пользовались услугами одного косметолога.
Учитель приветливо усмехнулся:
— Ой, ну конечно, какие тут неудобства! Вот только незадача, память моя дырявая, уходя из дома, забыл ключи. Обо всем поговорим прямо здесь, на пороге, тут тоже вполне просторно.
Ин Чжили казался удивленным, но заметил:
— Однако дверь, кажется, не заперта.
Учитель опешил, тут же подошел, дернул за ручку и нахмурил брови:
— Странно, я же точно запирал.
— Правда? Дайте я взгляну.
Ин Чжили тоже положил руку на дверную ручку, его тонкие длинные пальцы едва заметно напряглись, и ручка вместе с механизмом вылетела из пазов.
Учитель и Бай Цин остолбенели.
Ин Чжили, кажется, тоже слегка удивился, с досадой шлепнув себя по затылку:
— Прошу прощения, не рассчитал силу.
После чего он мягко улыбнулся:
— Зато проблема с запертой дверью решилась сама собой.
Бай Цин мысленно простонала: …И правда решилась, да вы сами и есть то самое острие!
Словно в подтверждение ее мыслей, изуродованную дверь распахнул порыв налетевшего изнутри иньского ветра, и она сама собой распахнулась.
Учителю оставалось только произнести:
— Прошу.
Учитель толкнул дверь, а Бай Цин и Ин Чжили последовали за ним внутрь.
Стоило Бай Цин переступить порог, как она почувствовала: в комнате уже не так холодно, как раньше.
Она подняла глаза и увидела, что злой дух по-прежнему висит на вентиляторе, но воздуха глотает больше, чем выдыхает, а потому и холода почти не излучал.
Учитель усадил Ин Чжили и сказал:
— В доме ни воды, ни света, даже чаем тебя угостить нечем, до чего же неудобно вышло.
С этими словами Учитель подманил злого духа знаком велеть ему сбросить припрятанную кока-колу.
Сверху шмякнулись две банки, по одной на каждого — Учителю и Бай Цин.
Ин Чжили по-прежнему улыбался.
Учитель вздохнул:
— Старший брат, какая неожиданная встреча, что заставило тебя оказаться здесь?
— И правда, — ответил Ин Чжили. — Мне стало любопытно, правдивы ли легенды о цветении тысячелетнего древнего лотоса, вот я и решил взглянуть своими глазами.
Бай Цин поинтересовалась:
— Так значит, тысячелетний древний лотос — это правда?
— Я и сам хотел бы узнать ответ на этот вопрос, — улыбнувшись, ответил Ин Чжили.
Бай Цин подумала: вообще-то меня мало волнует ответ на этот вопрос.
Куда больше этого дурацкого лотоса Бай Цин интересовала другая загадка, и она осторожно начала:
— Учитель Ин… ах, нет, пожалуй, правильнее будет называть вас шибо?
Обращение на «вы» и попытка сблизиться сорвались с ее губ сами собой, а на лице расцвела сама невинность.
Ин Чжили рассмеялся:
— Конечно, раз ты ученик Сяо Цзэ, значит, ты мне племянник.
Бай Цин скосила глаза на Учителя: Учитель, вас зовут Сяо Цзэ?
В конце концов, в удостоверении личности Учителя черным по белому значилось «Учитель», и Бай Цин оставалось только беззвучно ругаться: так у тебя и имя поддельное!
Учитель выглядел так, будто вовсе не заметил направленного на него взгляда, и с невознмутимым видом наслаждался прохладой газировки.
Бай Цин снова перевела взгляд на Ин Чжили и прощупала почву:
— Шибо, вы — Небесный Мастер, но работаете в Семье Цзин обычным учителем этикета. Не потому ли, что раскусили их замысел с призрачной свадьбой, и решили проникнуть внутрь, чтобы разобраться, что к чему?
Услышав это предположение, Ин Чжили еще ничего не ответил, зато Учитель фыркнул носом.
Этот внезапный звук заставил Ин Чжили и Бай Цин одновременно повернуться к нему.
Учитель торопливо пояснил:
— Я… поперхнулся углекислым газом.
Уголки губ Ин Чжили дрогнули в легкой улыбке, он вновь посмотрел на Бай Цин и неторопливо произнес:
— Разве в призрачных свадьбах есть что-то плохое? В «Ритуалах Чжоу» сказано: «Обряд бракосочетания — основа всех ритуалов». Это означает, что свадьба считается началом всех церемоний, а потому заключенная в ней сила договора прочна как ничто на свете. Если заключить союз между миром живых и царством мертвых, тогда живые могут на время спуститься в подземный мир, а бесплотные духи — на время выйти в мир людей. Можно сказать, это весьма любопытный способ общения.
— Весьма… любопытный способ общения? — Бай Цин подавилась воздухом, никак не ожидая, что у Ин Чжили окажется столь специфическое понимание призрачных свадеб. — Впрочем, оставим пока временное пребывание духов среди живых. Но участие живого человека в призрачной свадьбе — разве это правильно?
С этими словами Бай Цин бессознательно погладила охватывающий запястье Кровавый браслет:
— Взять хотя бы эту скверну: мне-то носить ее вроде бы безвредно, но если ее наденет обычный живой человек, разве это не повредит его энергии ян?
http://bllate.org/book/35502/4390280
Готово:
