Семья Цзин придерживалась системы раздельного питания: у каждого перед лицом стояла своя собственная порция, и еда у всех была одинаковой: мишка черной рисовой каши с птичьими гнездами, тарелочка холодной закуски из листьев шелковицы и два красных вареных яйца.
Какой была порция у других, Бай Цин сказать не мог.
Но то, что стояло перед самим Бай Цином, таило в себе глубокий скрытый смысл: черная рисовая каша была сварена из высушенного в тени черного клейкого риса с добавлением крови ласточек из пещеры летучих мышей, а листья шелковицы для холодной закуски сорваны с тутовых деревьев на старом кладбище — всё это было чистейшим воплощением энергии инь, хотя для живого мертвеца — поистине великим подспорьем.
Красные яйца, впрочем, были самыми обыкновенными красными яйцами, вот только красный цвет принадлежал сфере радостных событий, и в сочетании с двумя предыдущими темными субстанциями это выглядело крайне неуместно.
Цзин Шучжи с огромным энтузиазмом принялась угощать:
— Все эти вещи на вид простецкие, но поутру идут очень освежающе.
Старый управляющий поспешил ей поддакнуть:
— Никакие они не простецкие! И черный рис, и листья шелковицы, и яйца выращены на нашей собственной ферме, сплошная органика, не говоря уже о том, до чего ценны птичьи гнезда. Господин Бай, отведайте побольше!
Впрочем, в угощениях не было нужды: Бай Цин сам только и ждал, когда сможет поскорее расправиться со всей этой процедурой растраты ян ради подпитки инь, чтобы его прямиком отправили в брачную спальню.
Он уплел всё за обе щеки, мгновенно опустошив тарелку, а закончив, даже утер рот и поинтересовался:
— Еще есть? Еще есть? Может, и обед сразу подадите, я в один присест всё умягчу!
Цзин Шучжи и старый управляющий переглянулись, подумав про себя: этот злосчастный ребенок и впрямь проголодался!
— Давайте всё же не будем торопиться, — кашлянув, вынесла вердикт Цзин Шучжи.
Похоже, она опасалась, что от такого наскока парня действительно уморят избытком инь, и тогда они не знают, кого искать для посмертного брака.
Бай Цин хлопнул себя по лбу и произнес:
— Ох, верно! Мой дядя всё еще живет снаружи. Он уже в возрасте, здоровье не то что раньше, я переживаю оставлять его одного. Могу я навестить его?
Цзин Шучжи слабо улыбнулась и сказала:
— Какая у тебя редкая сыновняя почтительность, так сильно переживаешь за дядю — поистине прекрасный и удивительный ребенок. Но по нашим правилам после заключения брака невеста должна на третий день вернуться родителям на поклон, вот тогда и успеешь навестить дядю, не опоздаешь. А пока лучше спокойно побудь здесь и приготовься к предстоящему обряду.
Ее тон был мягким, но в нем слышалась непреклонная твердость — очевидно, никакие возражения не принимались.
Бай Цин кивнул, не испытывая особого удивления: если они и вправду собирались затащить живого человека в посмертный брак, то отпускать невесту гулять на все четыре стороны, конечно же, никто бы не позволил.
Утренняя пакость с душком еще хоть как-то маскировалась, но к полудню угощение стало куда более вопиющим: управляющий преподнес Бай Цину пиалу для поминального риса, украшенную иероглифом долголетия.
Бай Цин даже остолбенел.
Заметив выражение его лица, Цзин Шучжи решила, что Бай Цин испугался, и принялась торопливо объяснять:
— Обычаи в наших краях отличаются от внешнего мира. Невеста ест поминальный рис, э-э, это символизирует долговечность и дожить до седин вместе...
— Ничего страшного, я всё прекрасно понимаю, — Бай Цин махнул рукой, демонстрируя широту души. — По правде говоря, с малых лет обожаю втыкать палочки для еды прямо в рис, такая сервировка подходит просто идеально. Впредь подавайте мне еду только так!
Теперь настала очередь Цзин Шучжи остолбенеть.
Не успела она прийти в себя, как Бай Цин с аппетитным чавканьем уплел целую пиалу поминального риса до последней рисинки.
Тун Ивэнь с опаской прощупал почву:
— Вообще-то, в нашем роду есть еще один обычай...
— Говорите! — сердечно рассмеялся Бай Цин.
Тун Ивэнь бросил взгляд на Цзин Шучжи и наконец вымолвил:
— Перед свадьбой невеста должна поспать в гробу...
— Ого, да это же круто! — радостно воскликнул Бай Цин. — Лежа в гробу, как ни вертись, с кровати не свалишься, идеальный для меня вариант!
Цзин Шучжи, Тун Ивэнь и старый управляющий были потрясены до глубины души: ! ! ! !
Цзин Эр, Цзин Сань и Цзин Сы, хоть и отличались простодушием, тоже сочли подобные обычаи труднопринимаемыми.
Цзин Сы не удержался и спросил Бай Цина:
— Разве тебе не кажется это дурным знаком?
— С чего бы? — возразил Бай Цин. — Увидеть гроб — к богатству, это же к добру.
Цзин Сы был убежден:
— И то верно, как это мне в голову не пришло. До чего же ты проницателен!
Бай Цин легкомысленно усмехнулся.
Прикинув в уме, Бай Цин понял, что сегодня он проглотил тройную порцию субстанций инь, сегодня как раз день инь, наступит час инь, а сам он будет лежать в гробу — это привлечет духов просто невероятно.
К тому времени свирепый дух непременно явится.
Бай Цин не мог не переполняться предвкушением, поэтому на ужин добавил себе еще две огромные пиалы поминального риса и жадно приложился к трем большим чашам жертвенного вина из белой хризантемы.
После трапезы Цзин Шучжи предложила ему пройтись по комнате, раскрыв красный масляный бумажный зонт и сделав три круга.
Ему показалось, что этого мало, и он по собственной воле переоделся в белые одежды и красные туфли, взял в обе руки по бумажному зонту и принялся крутиться волчком целых пять минут, пока наконец не остановился.
Изначально Цзин Шучжи с Тун Ивэнем заготовили целую гору уговоров, планируя ломать голову над тем, как принудить будущую невесту к подчинению.
Теперь же супруги, глядя на то, как Бай Цин крутится, словно ветряная мельница — раз, другой, третий — сами растерялись и не знали, какое место во всем этом занимают.
Закончив вертеться, Бай Цин хлопнул в ладоши и с сияющей улыбкой осведомился:
— Нужно ли мне сделать еще что-нибудь? Я готов во всем содействовать, вы только скажите прямо!
Супруги Цзин:
— ...Н-нет, больше ничего.
...С чего бы это вдруг, но нам стало как-то не по себе.
В душе Бай Цин испытывал некоторое недовольство: эффективность у этой парочки хромает.
Добрались сюда только сегодня, и когда же, наконец, дело дойдет до подписания кровавого контракта посмертного брака?
Впрочем, проявлять излишнюю инициативу Бай Цин не стал и послушно вернулся в западный домик.
Едва переступив порог, он заметил внутри уже выставленный пустой гроб.
— И впрямь всё готово, — Бай Цин ничуть не удивился, принял ванну и улегся прямо в гроб.
Стоило закрыть глаза, как на душе стало радостно и весело.
— Когда уже навалится сонный паралич? — размышлял про себя Бай Цин. — Как же я жду.
Столшись лицом к лицу с долгожданным сонным параличом, Бай Цин, разумеется, вооружился до зубов и подошел к делу основательно: он уже переоделся в неудобные, но сидевшие точно по фигуре трусики, забрызгал шею и запястья феромоновыми духами, вымылся с макушки до кончиков пальцев — словом, был полностью готов к бою, ожидая приказаний в любой момент.
— Сегодня я заставлю свирепого духа познать всю энергию мертвеца! — мысленно сжал кулаки Бай Цин.
Наступила ночь. Домик у пруда окутало легкой прохладой, тусклые огоньки светильников покачивались от ветра.
Бай Цин отчетливо чувствовал, что густой мрак зловещей ци инь вокруг сгустился до предельной черты, сделавшись почти осязаемым, и медленно перетекал в темноте.
Бай Цин поспешно открыл глаза и увидел, как на стене бесшумно проступила черная тень. При свете дрожащего тусклого пламени свечи она медленно качалась, постепенно вытягиваясь и искажаясь в невыразимых очертаниях.
Сердце Бай Цина забилось чаще, он в упор уставился на эту тень, боясь упустить малейшую деталь.
В этот момент тень внезапно застыла — казалось, незримая сила пригвоздила ее к стене.
Бай Цин быстро вскочил, и его взгляд, прорезав мерцающий свет свечи, наконец узрел воочию весь облик того самого пресловутого молодого господина.
Тот выглядел точь-в-точь как тот мимолетный силуэт, мелькнувший днем в зеркале: лицо белое как бумага, шея поразительно длинная, бледность почти прозрачная, казалось, сквозь нее просвечивает лунный свет. Он был облачен в черные одежды с запахом на левую сторону, полы скрывали руки, обнажая лишь островки синевато-белых кончиков пальцев.
Копна угольно-черных волос ниспадала до пояса, точно преследующая его сзади непроглядная тень.
Взгляд Бай Цина, будто притянутый магнитом, надолго замер на прекрасных и утонченных чертах лица старшего молодого господина.
Это лицо, несмотря на лишенную всякой крови неорганическую прозрачную бледность, благодаря ей же обрело какую-то сверхчеловеческую изысканность, выглядя куда более безупречным и чистым, чем у любого встреченного им живого человека.
В этот момент старший молодой господин держал глаза закрытыми, а длинные ресницы отбрасывали легкие тени на веки, словно две крошечные веера, неподвижно застывшие там.
Бай Цин пристально вглядывался в лицо старшего молодого господина, и не прошло много времени, как он сделал шаг вперед.
Хотя старший молодой господин и не открывал глаз, казалось, он почувствовал приближение Бай Цина, и его веки внезапно дрогнули.
В тот же миг поднялся свирепый ветер, воздух вокруг словно застыл, сделавшись необычайно тяжелым.
Старший молодой господин резко распахнул глаза, являя миру взор: красные белки и черные зрачки.
Радужка сияла ярко-алым цветом свежей крови, плотно обвивая черный зрачок в самом центре, на фоне которого белки глаз казались ослепительными, как луна, и сами собой источали сияние.
Бай Цин замер: перед ним были те самые легендарные красные белки и черные зрачки, присущие лишь великим свирепым духам!
Старший молодой господин оказался вовсе не рядовым свирепым духом, а настоящим легендарным великим свирепым духом!
Он заучил наизусть из книг, которые заставлял его зубрить учитель: у великого свирепого духа волосы черны как водопад, глаза полыхают подобно багровому пламени, зрачки черны словно бездна, клыки остры как клинки, одержимость обратилась в божество, а сам он похищает человеческие души.
Всё так и оказалось...
Учитель также говорил, что нельзя долго смотреть прямо в такие красно-черные глаза, иначе лишишься души.
Похоже, учитель говорил правду: его душа вот-вот будет утянута этим созданием.
До чего же очарователен мой суженый!
Заметив ошеломленный вид Бай Цина, старший молодой господин решил, что тот испугался его потусторонних глаз, и потому принялся напускать на себя еще больше грозного вида, заставив свой взгляд запылать багрянцем до предельной жуткости.
Сам Бай Цин выглядел так, будто лишился рассудка и застыл на месте, однако в мыслях он рассуждал совсем о другом: как там еще в той классической книге описывался великий свирепый дух... Помимо красных белков и черных зрачков... Ах да, еще «клыки остры как клинки»...
Вспомнив об этом, Бай Цин невольно перевел взгляд на уголки губ старшего молодого господина.
Уловив его взгляд, старший молодой господин едва заметно улыбнулся, и из приподнявшихся уголков рта показалась пара острых клыков, поблескивающих зловещим холодом.
Зафиксировав взгляд на этих клыках, Бай Цин невольно сглотнул слюну: эти зубки, ну прямо как у песика, до чего же умилительно!
Заметив неестественное выражение лица Бай Цина, старший молодой господин пришел к хладнокровному выводу: хм, моя истинная свирепая сущность показана во всей красе, должно быть, этот парень напуган до мокрых штанов!
Бай Цин слегка помедлил и, приоткрыв губы, произнес:
— Ах... Муж...
Зрачки старшего молодого господина содрогнулись от землетрясения! ! !
Сколько лет он пробыл свирепым духом, ему доводилось слышать заклинания пяти звезд для успокоения духа, заклинания Тайшан Лаоцзюня для уничтожения нечисти, маошаньские заклинания против злых чар, заклинания Бодхисаттвы Кшитигарбхи для усмирения злых духов...
Но ни одно из этих изощренных, пропитанных божественной помощью заклинаний не могло сравниться по силе с тем ударом в самое сердце, который нанесло это крошечное словечко — муж.
Глаза Бай Цина сияли ярче, чем ряды лотосовых светильников в комнате.
От такого взгляда старшему молодому господину показалось, что он не загробный великий свирепый дух, а пышущая жаром мясная булочка.
http://bllate.org/book/35502/4390278
Готово:
