— Конечно, — Бай Цин нарочито смущенно опустил глаза. — Мы ведь еще не женаты, не будет ли это противоречить приличиям?
— Ваше беспокойство вполне понятно, — мягко ответил Ин Чжили. — Глубоко извиняюсь за доставленные вам неудобства.
— И что толку от одних извинений… — пробормотал Бай Цин, про себя добавив: если бы вы действительно хотели проявить искренность, могли бы и конверт с деньгами вручить!
Ин Чжили, словно прочитав его мысли, тут же достал чек:
— Надеюсь, это хоть немного сгладит вину.
Бай Цин принял чек, и стоило ему увидеть внушительную сумму, как настроение мгновенно улучшилось:
— На самом деле, никаких неудобств нет! Дом просто огромный, мне здесь очень нравится!
Ин Чжили кивнул, вежливо попрощался и ушел.
Так Бай Цин остался в полном одиночестве. В доме стоял мрак, и даже множество зажженных медных ламп не могли разогнать царившую здесь гнетущую тьму.
Он поджал губы, некоторое время побродил по главному залу, а затем, прихватив медный подсвечник, принялся осматриваться. С западной стороны зал соединялся с кабинетом, с восточной — со спальней. Вся обстановка была донельзя древней, и даже кровать в спальне оказалась тем самым старинным ложем с балдахином, какие использовали разве что в далеком прошлом.
— Сплошные подлинные антиквариаты, — Бай Цин провел пальцем по толстому слою пыли на туалетном столике. — Похоже, здесь давно никто не жил.
Его взгляд упал на округлый предмет, накрытый чехлом из парчи с золотым шитьем.
— Это, должно быть, зеркало, — рассудил Бай Цин. — У древних было полно всяких суеверий: зеркала закрывали, когда ими не пользовались, боясь привлечь духов или лишиться души.
Сам Бай Цин в подобные предрассудки не верил, поэтому без колебаний потянулся к зеркалу и сдернул чехол.
В ту же секунду с пруда ворвался порыв ледяного ветра, с силой ударивший в окна и заставивший оконные переплеты жалобно затрещать.
Затылок Бай Цина пробрал холодок, он вздрогнул и перевел взгляд на медную поверхность зеркала.
Зеркало отражало не только его самого, но и темную фигуру, стоящую прямо за спиной. Необычайно статный, с лицом белым, как бумага, тонкими безжизненными губами, облаченный в черные шелковые одежды с узором Пять благословений, дарующих долголетие — это был погребальный наряд!
Личность этого призрака не нуждалась в представлении — это был покойный Старший молодой господин.
Сердце Бай Цина забилось быстрее: мертвец, а до чего же ты хорош!
В его груди словно заметались сотни оленей, каждый удар сердца отдавался с небывалой силой. Бай Цин чувствовал, как рушится его привычная картина мира. Он никогда не думал, что ему нравятся… мужчины, причем красавцы и, ко всему прочему, мертвые.
Пристрастие, прямо скажем, на любителя. Неудивительно, что за десять лет жизни среди людей он так и не нашел себе пару — оказывается, он извращенец.
Впрочем, Бай Цин довольно быстро смирился с этим фактом. В конце концов, чувство влюбленности накрыло его с головой.
Осознав, что за спиной стоит объект его любви с первого взгляда, он радостно обернулся, но обнаружил, что сзади никого нет. Взглянув обратно в зеркало, он увидел, что призрак исчез без следа.
Бай Цин: …Старший молодой господин, ну что за пошлость? Обязательно было разыгрывать этот спектакль с ледяным ветром и мелькающими тенями? Нельзя было пропустить эти клише и сразу перейти к зажиганию свечей и брачной ночи?
Оцепенение на лице Бай Цина выглядело так, будто он был до смерти напуган. Похоже, призрак решил, что это сработало, и с удвоенной силой обрушил на него потоки холодного воздуха, словно на полную мощность включенный вентилятор, всем своим видом говоря: Трепещи, смертный! Почувствовал мою мощь? Испытай животный ужас, как и положено!
Бай Цина уже начало продувать до головной боли, но он опомнился: этот ледяной ветер означал, что Старший молодой господин всё еще здесь!
Стоило подумать о том, что призрак наблюдает за ним, как Бай Цин воспрянул духом. Он кашлянул и громко произвел:
— В такую жару в доме без кондиционера совсем не продохнуть.
Сказав это, он принялся расстегивать пуговицы, собираясь картинно обнажить плечо и похвастаться фигурой.
Однако вентилятор словно обесточили: ледяной поток внезапно прекратился. Оконные створки с резким хлопком захлопнулись.
Бай Цин замер, быстро сообразив: он понял, что я собираюсь раздеться, и ушел? Да еще и окна закрыл?
За всю свою долгую жизнь он впервые видел такого вежливого Свирепого духа. Не зря он мой красавец-жених! Влюбился, определенно влюбился!
Охваченный пылом первой любви, Бай Цин принялся среди ночи носиться по дому в поисках духа: Выходи! Покажись! Мертвец, ну где же ты?!
Когда я смотрюсь в зеркало, улыбнись мне так, чтобы было видно все восемь зубов; когда я сплю, склонись над кроватью и любуйся моим лицом; в тот миг, когда я случайно обернусь, подари мне неожиданное объятие, чтобы любовь настигла меня за поворотом…
Конечно, сонный паралич — это само собой разумеющееся, это должно быть! Разве это не твоя прямая обязанность как Свирепого духа?!
Давай, выходи, за работу!
Бай Цин испробовал все приемы из фильмов об ужасах в домах с привидениями: от зажигания свечей до ночных посиделок перед зеркалом — не упустил ничего, однако ни малейшего следа Старшего молодого господина обнаружить не удалось.
Он чувствовал легкое разочарование, пропуская пальцы сквозь растрепанные волосы, как вдруг его взгляд упал на Кровавый браслет, небрежно болтавшийся на запястье. В голове внезапно прояснилось: почему Цзин Шучжи заставила меня надеть его?
Он сосредоточился и начал шаг за шагом восстанавливать в памяти сегодняшний ритуал призыва души в полнолуние.
Точно, призыв души в полнолуние означает, что сегодня — первый день возвращения души Старшего молодого господина, и он сейчас наиболее слаб. А выбранный семьей Цзин «невеста» — это крепкий, здоровый молодой мужчина, к тому же неожиданно получивший немалое состояние, а значит — человек с мощной жизненной энергией и удачливой судьбой.
Именно поэтому в первую ночь Старший молодой господин не мог просто так к нему приблизиться. Чтобы ускорить процесс, семья Цзин была обязана предпринять шаги по ослаблению янской энергии «невесты»: первым делом заставить мужчину надеть Кровавый браслет, вторым — поселить его в доме с привидениями…
Бай Цин примерно догадывался, что они предпримут дальше: подстроят пару маленьких «несчастных случаев», потом заставят пить какую-нибудь воду с талисманами, а затем подсунут еще какую-нибудь отраву… Все это, вероятно, растянется на несколько этапов.
Бай Цин хлопнул себя по бедру: нет, так не пойдет, если следовать их темпу, это же сорок девять дней займет! А мне не терпится с ним обвенчаться! Нужно ускоряться!
Лежа в постели, Бай Цин понял, что сегодня встретиться с духом уже не светит, поэтому завернулся в одеяло поплотнее и спокойно уснул. И правда, никто его не беспокоил, ночь прошла без сновидений.
Утром, едва проснувшись, он первым делом увидел зеркало напротив кровати. Чтобы усилить иньскую энергию, он не только позволил ему стоять так, но еще и сдернул чехол.
Глядя на свое отражение с растрепанными волосами, обрамляющими идеальное лицо, он остался доволен. Обычно ему было лень прихорашиваться, но, вспомнив, что Свирепые духи обожают следить через зеркала, он грациозно уселся перед ним, повернулся под углом сорок пять градусов и, с улыбкой, в которой смешались нежность, соблазн и капля невинности, приподнял изящный подбородок, поправляя прическу.
Бай Цин даже порадовался: хорошо, что я Живой мертвец и мне не нужно в туалет, иначе я бы испортил весь образ.
После умывания он достал телефон, хотел было доложить обо всем Учителю, но подумал, что каждый его шаг в этом доме может быть замечен Свирепым духом, и заколебался. Поразмыслив, он отправил Учителю сообщение: Дядя, люди из семьи Цзин очень добры ко мне! При первой же встрече подарили этот большой браслет.
Затем он сфотографировал Кровавый браслет и отправил фото. Уверен, Учитель поймет, что он хотел этим сказать.
Вскоре после того, как он встал, в дверь постучали. Открыв ее, Бай Цин увидел Старого управляющего. Вчера тот выглядел потерянным и бормотал про возвращение Старшего молодого господина, но сегодня выглядел совершенно нормально, даже бодро, будто помолодел на десять лет.
— Господин Бай, доброе утро, — голос управляющего звучал спокойно, без малейшей дрожи. — Завтрак готов, прошу пройти в главный дом.
— Хорошо, — Бай Цин улыбнулся и кивнул, с легким сожалением покидая обитель призрака.
Он шел за управляющим через извилистые галереи к главному зданию. По пути Бай Цин осматривался, и его взгляд невольно упал на пруд под галереей. Вчера он казался пустым, без единого живого существа. Однако сейчас, под лучами солнца, вода поблескивала золотом, а в глубине проглядывала отчетливая зелень. Эта зелень была слабой, но, подобно оазису в пустыне, приковывала взгляд.
Он остановился, наклонился, пытаясь рассмотреть источник: водоросли? ряска? или что-то иное? Но зелень под водой была призрачной, то появляясь, то исчезая, и понять что-либо было невозможно.
— Господин Бай, что-то случилось? — раздался голос Старого управляющего.
Бай Цин покачал головой и слегка улыбнулся:
— Ничего, просто пруд в солнечных лучах выглядит весьма необычно.
Управляющий коротко кивнул:
— Глава семьи, молодой господин и их сестры уже ждут, нам лучше поторопиться.
С этими словами он зашагал дальше. Бай Цин вынужден был оставить попытки разобраться и поспешил следом. Оказавшись в главном доме, он увидел, что Цзин Шучжи и остальные действительно ждут его за шестиугольным столом.
Это его удивило. Ладно младшие, но сама Цзин Шучжи — глава семьи, зачем ей ждать его к завтраку? Хотя он еще официально не вошел в семью, и его можно считать гостем, но не слишком ли это почетно для него?
По традиции он снова поклонился цветку лотоса в центре стола, произнес молитву и сел на шестиугольный стул.
http://bllate.org/book/35502/4390277
Готово:
