Сиси склонила головку набок, размышляя, и её бровки сморщились, словно две маленькие гусеницы. С сомнением в голосе она произнесла:
— Но ведь ты сам просил Сиси стать твоим папой.
У малышки логика была безупречной.
«Это же я оговорился!» — мысленно застонал Дуаньму Цин и шлёпнул себя по щеке. Его досадная привычка путать слова действительно «вредила и себе, и другим».
Когда он впервые встретил Мо Ли, всё было точно так же. А теперь, увидев дочь Мо Ли, снова повторилось то же самое…
Он вздохнул. Вспомнив Мо Ли, почувствовал, как сердце сжалось от тоски.
Их первая встреча напоминала сегодняшний день.
Дуаньму Цин задумался, и воспоминания ожили перед глазами.
Раньше он был самым обычным студентом, пока однажды внезапно не оказался в теле владельца чайной лавки.
Он так и не понял, куда попал, но именно в этом мире встретил свою единственную любовь — Гу Моли.
У него была досадная особенность: мысли и слова постоянно расходились.
Часто то, что он думал, и то, что произносил вслух, оказывались совершенно разными вещами.
Когда он впервые увидел Гу Моли, то сразу в неё влюбился.
Он хотел сказать: «Какая красивая девушка!»
Но, собравшись с духом и подойдя к ней, вместо этого выдал:
— Какой красивый парень!
Гу Моли на миг замерла, а потом слегка улыбнулась:
— Да, красивый.
Социальная смерть!
Дуаньму Цин до сих пор помнил её выражение лица. Наверняка подумала, что он сумасшедший?
К счастью, Гу Моли была доброй женщиной и ничего не сказала. Благодаря этой неловкой фразе он надолго запомнился ей, и с тех пор они стали друзьями.
Три года он тайно влюблялся в неё, но так и не решился признаться. Дуаньму Цин признавал — он был трусом.
Но каждый раз, когда он видел её, слова сами собой вылетали не те. Как при таких условиях признаваться?
После первого раза, когда он всё перепутал, в дальнейшем он ещё не раз ляпнул глупостей:
— Ты такая красивая, добрая и щедрая… Наверное, за тобой никто не ухаживает?
— Знать меня — большая честь. Не будь такой неблагодарной!
— Почему ты сегодня так нарядно оделась? Неужели втайне влюблена в меня?
Некоторые фразы явно были просто оговорками; другие звучали саркастично; а третьи, пожалуй, могли и по морде схлопотать.
Но Гу Моли никогда не обижалась.
«Ууу… Какая она добрая! Не зря я так долго её любил», — думал он с благодарностью.
Гу Моли была не как те кокетливые и коварные женщины. Она дружила с ним не из-за его чая!
Он любил её три года. Три года оберегал. Никогда не признавался — просто оставался другом.
Дуаньму Цин не знал, догадывалась ли она о его чувствах, но точно помнил: всё это время у неё не было жениха.
Может, со стороны он и выглядел как жалкий «лайк-собака» или запасной вариант. Ну и что? Он сам этого хотел!
А потом однажды она вдруг сказала ему, что выходит замуж.
Сердце Дуаньму Цина разбилось. Он бросил лавку и уехал, больше не интересуясь её судьбой.
Не знал тогда, что этот прощальный момент станет последним.
Позже всё пошло совсем фантастически. Несколько людей в чёрном нашли его и объявили:
— Три года прошли. Пора возвращаться, юный господин!
«Возвращаться? Куда? Стану, что ли, наследником чайной империи?»
Но, конечно, никаким «чайным наследником» он не стал.
Вернувшись в клан Дуаньму, его подвергли неким ритуалам, и печать в его теле была снята.
Оказалось, он — культиватор.
Не тот, что «культивирует» бессонные ночи за компьютером, а настоящий — способный стать бессмертным.
Тогда у него возник вопрос: «Почему я вообще торговал чаем?»
Ответ пришёл быстро.
Глава клана объяснил: Дуаньму Цин обладал редчайшим телом, подходящим для культивации. Он не только быстро рос в силе, но и тратил на это гораздо меньше времени, чем другие. По сути, гений среди гениев.
Однако слишком быстрый рост грозил потерей рассудка, поэтому клан запечатал его силу и отправил торговать чаем — чтобы рассеять вредоносную энергию в теле.
Вернувшись, он унаследовал всё имущество клана, а глава ушёл в уединение для медитации.
Дуаньму Цин подозревал, что тот просто хотел найти бесплатного работника.
Сначала ему казалось, что он получил сюжет типичного романа-победителя. Но потом он вдруг осознал: «Стоп! Это же роман с сильной героиней, а я — всего лишь ступенька на её пути к величию!»
Кто эта героиня? Не Гу Моли, это точно. Кто именно — он уже не помнил.
Прошли годы. Дуаньму Цин усердно культивировал, и его сила превзошла даже бывшего главу. Теперь он стал настоящим главой клана.
Несколько дней назад он наконец решился: пора узнать, как поживает Гу Моли!
И тогда… он узнал, что у неё родилась дочь, а сама она давно умерла.
Дуаньму Цин рыдал, разрываясь от горя. Он даже не успел признаться ей в любви!
Но небеса не оставляют без надежды. В тот самый момент он почувствовал знакомую ауру — будто невидимая сила направляла его. Он вышел из дверей и увидел милого ребёнка, за которым гнался управляющий его ресторана.
С первого взгляда он понял: это дочь Гу Моли!
«Раз я не смог быть с Гу Моли, то хотя бы стану отцом её дочери!» — воскликнул он в душе.
И тут же выкрикнул во весь голос:
— Хочешь стать моим папой?
Эээ… Нет! Опять перепутал!
В клане он старался держаться холодно и сдержанно, чтобы не ляпнуть лишнего. А тут, при первой же встрече с Сиси, всё пошло насмарку!
Сначала он хотел стать её отцом только потому, что она дочь Гу Моли. Но уже за время обеда он понял: он искренне хочет быть её папой!
Она такая милая! Кто бы отказался от такой дочурки?
Бесплатно получить дочку — да ещё и от любимой женщины! Дуаньму Цин едва не взлетел от счастья.
Закончив воспоминания, он вновь серьёзно произнёс:
— Сиси, я твой папа, а ты — моя дочка! Я не твой сын!
Сиси надула щёчки и перевела тему:
— А что такое «объедалово»? Тот дядя много раз кричал, но Сиси не знает. В телевизоре же едят, сколько хочешь?
Дуаньму Цин, конечно, ответил:
— Это когда ешь и не платишь.
— Но у Сиси нет денег, — малышка расстроилась. Она и не знала, что нужно платить.
Дуаньму Цин великодушно махнул рукой:
— Не беда! Это папин ресторан. Ешь сколько хочешь!
Сиси поняла и сладко улыбнулась:
— Спасибо, сынок!
— …Зови меня папой! Или хотя бы «папа Дуаньму»!
Сиси закрутила глазками. Она вспомнила, как тот «большой злодей» запер её дома. А этот дядя дал ей вкусняшки… К тому же у неё и так не было особой привязанности к Лу Тяньи, а он всё чаще разочаровывал её. Весы в её сердце начали склоняться к Дуаньму Цину.
«Сиси не хочет злодея в отцы! Много людей хотят быть папой Сиси! Хм!»
Дуаньму Цин нервничал, ладони вспотели. И тут малышка сладко улыбнулась, протянула к нему ручки и звонко, по-детски пропела:
— Папа~
От этого голоска Дуаньму Цин чуть не упал в обморок от умиления.
«АУФ! У меня есть дочка! Ха-ха-ха!»
Он так же громко ответил:
— Ага, доченька!
Наконец услышав заветное «папа», Дуаньму Цин буквально растаял от отцовской любви. Он подхватил девочку и пошёл к выходу — надо быстрее увезти дочку домой, а то кто-нибудь украдёт!
— Пойдём, папа Дуаньму отведёт тебя в «Мetersbonwe».
— А что такое «Мetersbonwe»?
Сиси положила головку ему на плечо. Они прижались друг к другу — и правда походили на настоящих отца и дочь.
Толстый управляющий почтительно проводил их, но в голове крутился один вопрос: «С каких пор хозяин полюбил „Мetersbonwe“? Он же всегда носит только индивидуальный пошив… Неужели намекает, чтобы я купил ему там одежду?»
***
Дуаньму Цин жил в старинном особняке, внешне напоминающем традиционный пэйхэюань, но внутри — полностью современное здание.
Это была главная резиденция клана Дуаньму. Сюда допускались только самые близкие люди.
Теперь Сиси, как его дочь, могла входить свободно.
Болтливая Сиси всю дорогу не замолкала, и Дуаньму Цин узнал, почему она оказалась в его ресторане.
Видимо, почувствовав его доброту, малышка доверчиво рассказала всё, что случилось с ней в доме Лу.
В конце она сжала кулачки и сердито выпалила:
— Злодей! Сиси его больше не хочет!
Выслушав историю, Дуаньму Цин вспыхнул гневом:
— Не хочешь — и отлично! Отныне я твой папа!
«Пусть только попробует воспитывать её! Этот подлый тип обманул Мо Ли и плохо обращается с моей Сиси!»
«Теперь Сиси — моя дочка. А этот… Лу Тяньи, кажется? Посмеет обидеть мою малышку — я ему устрою!»
Едва они вошли в гостиную, как нежный, но злой женский голос нарушил уютную атмосферу.
— Дуаньму Цин, опять где-то шлялся?
В тот же миг из гостиной в него полетела чашка.
Когда чашка уже почти достигла цели, Дуаньму Цин что-то сделал — и она замерла в воздухе прямо перед ним. Он спокойно схватил её.
— Ты чего? Малышку могла ударить!
Появилась женщина в алой шелковой ципао. Она изящно вышагивала, покачивая бёдрами и помахивая перьевым веером. Такую красоту можно было назвать «гибелью империй». Если, конечно, не считать её вспыльчивый нрав.
Грудь её волновалась при каждом вдохе, и Сиси заворожённо уставилась.
«У сестрички такие большие булочки!»
Это была Сяо Жожу — напарница Дуаньму Цина, с которой они вместе культивировали. Между ними не было никаких романтических отношений.
Женщина нахмурилась, оглядывая Сиси:
— Откуда у тебя ребёнок?
— Это моя дочка! Сиси, зови тётю! — с восторгом представил Дуаньму Цин. Ему не терпелось объявить всему миру: это его дочь!
— Ты тайком научился рожать детей? — язвительно спросила Сяо Жожу.
— У меня нет такой функции! — взорвался Дуаньму Цин, но тут же смягчил тон, чтобы не напугать Сиси: — Это ребёнок Мо Ли…
На миг в его голосе промелькнула грусть, но он тут же снова заулыбался:
— Милая, правда? Теперь она моя дочка!
— Ага, — кивнула женщина.
— То есть она тебе не родная?
— И что с того? Это не мешает ей быть моей дочерью.
Он сиял от счастья — настоящий «радостный приёмный отец».
— Я не люблю дете…
Не договорив «й», она замерла: Сиси, очарованная красавицей, вдруг сладко улыбнулась и пропела:
— Сестричка~
— Ага! — Сяо Жожу тут же растаяла, улыбаясь во весь рот. Она вырвала Сиси из рук Дуаньму Цина и нежно спросила: — Как тебя зовут, малышка?
???
Дуаньму Цин посмотрел на пустые руки, потом на Сиси, которая уже уютно устроилась в объятиях красавицы, и начал жалеть, что привёз её домой.
Сиси явно обожала эту «сестричку» — вилась вокруг неё, прижималась щёчкой, целовала… А ему такого счастья не доставалось! Ууу… Доченька, посмотри на папу!
Дуаньму Цин протянул руки, как Эркон, но боялся обидеть Сиси, поэтому мучился в тишине.
— Кстати, а где её родной отец? — спохватилась Сяо Жожу, поиграв с Сиси.
Она знала, что Гу Моли уже нет в живых, но куда делся отец ребёнка? Почему Дуаньму Цин привёз девочку в клан?
При этом вопросе Дуаньму Цин вспыхнул от злости:
— Подожди, я глоток воды сделаю.
Он схватил чашку с чаем и залпом выпил, будто это простая вода. Потом грубо вытер рот и пересказал всё, что рассказал ему Сиси.
— Да он вообще мужчина?! Слушай…
http://bllate.org/book/3550/386154
Готово:
