Сы Фань как раз спустилась вниз вместе с У Шуан. Сюй Сы бросил беглый взгляд на них и с улыбкой произнес:
– Гляжу я на госпожу Сы Фань и эту Цинь Шаньшань — а ведь чертами лица они в самом деле чем-то похожи.
– Сяо Сыэр снова шутит, – Сы Фань взглянула на девушку с ширмы и принялась непрерывно махать рукой. – Какая из меня деревенская баба, я и пару иероглифов едва ли знаю, куда мне до такой красавицы, что славится своими талантами.
Они расселись по местам. Сы Фань отпила чаю и тихонько шепнула У Шуан:
– Чуть позже я хочу заглянуть в свой прежний старый дом. У нашей няньки плохо с глазами, думаю, она всё еще там.
У Шуан не стала возражать:
– Одной тебе небезопасно, я пойду с тобой.
Сы Фань кивнула, и они вдвоем пообедали и ушли первыми. По сравнению с тем временем, когда Сы Фань покидала столицу Государства Чэн, здесь многое изменилось. Даже при ее хорошей памяти она несколько раз заблудилась среди запутанных переулков, но в конце концов всё же добралась до места.
То был ничем не примечательный особняк среднего размера с двустворчатыми воротами, покрытыми ало-красным лаком, и каменным порогом. От него веяло легким запустением, но всё же было заметно, что за домом кто-то постоянно ухаживает.
Сы Фань несколько раз постучала в дверь, прежде чем смутно послышался ответный голос какой-то старухи. Тяжелая створка со скрипом приоткрылась на палец, и раздался слабый голос старицы:
– Кто там?
– А-Пу, Матушка Линь, это А-Пу пришла навестить тебя! – Сы Фань взяла старуху за руку.
Пожилая женщина сообразила, кто перед ней, крепко сжала в ответ руку Сы Фань, и голос ее сорвался:
– А-Пу? А-Пу! Быстро, скорее входи! С тех пор как ты ушла вместе с Саньнян, в этом месте, кажется, даже призраков не осталось!
Матушка Линь втянула Сы Фань в прихожую и, оглянувшись, бросила взгляд на У Шуан. Та лишь слегка кивнула и отошла к обочине дороги.
Сы Фань не стала чикаться с У Шуан: Матушка Линь втолкнула ее в дальнюю комнату, всю дорогу засыпая вопросами: и про то, чем она занималась столько времени в разлуке, и про то, как теперь поживают ноги Саньнян, и не сосватана ли уже сама Сы Фань…
От самых ворот и до внутренней комнаты старуха не переставала тараторить ни на секунду, так что у Сы Фань совершенно не было возможности вставить хоть слово. Только когда они вошли в комнату и Матушка Линь захлопнула маленькую деревянную резную дверцу, она рявкнула:
– Ах ты, девчонка Цинь! Я-то думала, ты и вправду утонула в реке. Немой рассказал мне, что с тобой случилось, но я не верила. Что ты вообще задумала?
В комнате горел светильник, его свет озарил бельмо, покрывавшее оба глаза Матушки Линь. Сама она ослепла, но слух у нее был необыкновенно чутким. Раз уж старуха заговорила так открыто, значит, У Шуан наверняка не последовала за ними.
Однако после истории с Цяо Саньнян Сы Фань внезапно осознала, что больше не может слепо доверять кому бы то ни было. Проверив обстановку и убедившись, что всё в порядке, Сы Фань успокоилась и вкратце изложила самое главное.
– После того как Юань Нюй выдали замуж за правителя Государства Юй, ее расстреляли из луков мятежники из Шан Ся прямо в горах.
– Цяо Саньнян переметнулась к армии У, я лично покончила с ней.
– У Шуан сомневается в моем происхождении и держит при себе, судя по всему, желая выяснить, кто я такая на самом деле.
От этих недолгих речей лицо Матушки Линь побледнело наполовину. Помолчав немного, она хлопнула себя по бедру и со вздохом произнесла:
– Умерла и умерла, так даже лучше. Нам ли подобным людям жить — все равно что мучиться… И что же ты собираешься делать дальше?
– Быть при У Шуан, завоевать ее доверие и выведать сведения о Шан Ся. За смерть Юань Нюй я заставлю не только императора Чэн пожать горькие плоды, но и Шан Ся заплатить надлежащую цену.
Какое-то время обе молчали. Наконец Матушка Линь неожиданно произнесла:
– А-Пу, твоя мать и правда была несправедлива и к тебе, и к твоей сестре, но раз уж человека больше нет в живых, не стоит больше ворошить эти мелкие обиды.
Тема сменилась так резко, что Сы Фань сразу всё поняла. Отвечая на слова старухи, она быстро сложила пальцами несколько знаков.
В былые времена, когда Немой жил с ними, ради удобства общения все они специально изучили целый язык жестов. Матушка Линь провела пальцами по ее рукам и медленно кивнула.
Тогда Сы Фань произнесла:
– Время уже позднее, Матушка Линь, отдыхайте. Мне тоже пора идти, генерал У очень хорошо ко мне относится, я решила остаться при ней и слушать ее приказы.
Они еще раз попрощались в комнате, а затем, прикинув, что У Шуан уже отошла к самым воротам, вышли наружу. Сы Фань попрощалась с Матушкой Линь и пошла рядом с У Шуан.
В городе приближался комендантский час, и они ускорили шаги. Легкие, но уверенные шаги генерала не выдавали никакой суеты, и лишь когда вдали показался угол постоялого двора, У Шуан с усмешкой бросила:
– А… Пу?
Сы Фань тихонько рассмеялась и легко пояснила:
– Это имя тоже дала Саньнян. Когда она подобрала меня, мой плач был тише писка новорожденного котенка. Она решила, что я не выживу, и дала мне детское прозвище А-Пу, сравнивая жизнь с хрупким тростником.
Шаги их обеих в какой-то момент слились в один звук, словно отпечатываясь прямо на сердце Сы Фань, отчего она вдруг ощутила легкую тревогу.
– Вчера ты говорила, что Цяо Саньнян подобрала тебя и вырастила как служанку?
Сы Фань заранее догадалась, к чему клонит У Шуан: наверняка этой фразой та пыталась вытянуть из нее упоминание о той самой «сестре», о которой только что говорила Матушка Линь. Проявив предельную понятливость, она ответила:
– Да, кроме меня, была еще одна девочка, только жаль, она умерла в раннем детстве.
Какая-то шайка бродяг неотступно следовала за ними на некотором расстоянии. У Шуан слегка расслабила руку, так что из рукава показалась рукоять длинного меча. Сы Фань бросила взгляд в ту сторону, убедившись, что фигуры негодяев скрылись из виду, и лишь тогда услышала голос У Шуан:
– В те времена растить двух девчонок стоило немалых трудов даже для Саньнян. Должно быть, ваше семейство некогда жило в достатке, почему же Матушка Линь нынче оказалась в таком бедственном положении?
– Генерал, должно быть, тоже слышала об этом. Когда шесть красавиц Государства Чэн были на пике славы, военные действия как раз достигли наивысшего напряжения. Позднее один из чиновников Государства Чэн предавался утехам с этими шестью девами и сболтнул лишнего, да так неудачно, что потянул за собой всю цепочку.
Оказалось, что одна из тех шести красавиц была лазутчицей, подосланной вражеским государством. Император Чэн пришел в ярость и предпочел казнить невиновных, чем упустить виновных. Линь Сянъюй, одна из тех шести, доводилась Матушке Линь дочерью. Раз уж даже Цинь Шаньшань закончила тем, что утонула в реке, Матушке Линь, разумеется, пришлось несладко.
Отвечая так, Сы Фань уходила от сути дела, не став напрямую отвечать на вопрос У Шуан о Цяо Саньнян, и вместо этого искусно перевела разговор на Матушку Линь. У Шуан собиралась расспросить ее дальше, но, подняв голову, увидела лишь вывеску постоялого двора.
Она остановилась на месте. Сы Фань не стала дожидаться ее и зашагала по лестнице наверх. Поднявшись на две или три ступени, она обернулась на деревянной лестнице и посмотрела на У Шуан. Лампада у перила отбросила на ее лицо глубокие тени, скрывшие истинное выражение, и У Шуан расслышала лишь ее спокойный, ровной голос:
– Генерал, пора отдыхать.
На следующий день пятеро путников продолжили путь к столице Государства Чэн — Ляньцзину.
http://bllate.org/book/35453/4382595
Готово:
