Ху Линъяо протянула руку и легко похлопала Ху Ивэй по руке:
— Как же ты так неосторожна, даже палочки уронила, давай я тебя покормлю.
Говоря это, она взяла палочки, подцепила кусочек мяса и поднесла к самым губам Ху Ивэй. Та с готовностью приняла угощение с её палочек, а затем сама достала из подставки чистую пачку, зачерпнула куриную ножку и положила в пиалу Ху Линъяо:
— Ешь давай быстрее, и за едой тебе покою нет.
Ху Линъяо взяла стоявшую рядом кувшин-тыковку и наполнила две чашки вином. Это было единственное, что она сама заказала за этим столом — местное персиковое вино. Говорили, что в день Праздника цветов все влюбленные непременно должны пить именно его.
Ху Линъяо протянула чашку в руки Ху Ивэй. Та не стала сопротивляться, приняла вино и поднесла к носу, вдыхая аромат. Вино источало тонкий, чистый запах персиковых цветов. Пожалуй, многие в Клан Тигров сочли бы его недостаточно крепким, но она любила именно такие неокрепшие вина. Ху Ивэй уже собиралась поднести чашку к губам, как Ху Линъяо придержала её за руку, чокнулась своей чашкой с её и лишь тогда разжала пальцы.
Ху Ивэй улыбнулась и осушила чашку до дна. Ху Линъяо тоже выпила вино и тут же проворно наполнила обе чашки заново:
— Эх, пить это вино в одиночку — совсем не то, куда вкуснее, когда тебя кормит красавица.
С этими словами она поднесла чашку к губам Ху Ивэй. Та не стала отрицать, что и впрямь хороша собой: будучи главой Клана Тигров, она повидала немало представителей из клан демонов, но красота Клан Лисиц была непревзойденной. А эта маленькая лисичка перед ней казалась особенно прелестной и бойкой — каждое её движение излучало чарующую грацию, но не пошлую. Иначе Ху Ивэй уже давно прогнала бы её пинком под зад и не стала бы терпеть докучливое внимание столь долго.
Ху Ивэй пригубила вино прямо с руки Ху Линъяо и цокнула языком:
— И впрямь восхитительно.
Ху Линъяо редко доводилось видеть ее такой свободной и непринужденной. От этого вина у неё самой внутри всё запылало, словно она опрокинула его вовнутрь. Ху Ивэй подлила ей вина, взяла свою чашку и снова чокнулась с ней:
— Желаю моей красавице вечного цветения.
Ху Линъяо подняла свою чашку и слегка стукнула о чашку Ху Ивэй:
— Желаю тебе, госпожа, чтобы все желания исполнялись.
Обе осушили вино, и когда Ху Ивэй заметила, что Ху Линъяо снова тянется за кувшином, то протянула руку, останавливая её, и, склонив голову, заглянула ей в глаза:
— Разве ты не собиралась на ночную прогулку? — она лукаво моргнула. — Вернемся — тогда и допьем.
Сердце Ху Линъяо заколотилось птицей. Она горько пожалела, что они сейчас на улице: будь они в Бамбуковая хижина, эти двое уже наверняка валялись бы вповалку на циновке.
Перед уходом Ху Линъяо попросила трактирщика принести еще кувшин вина и оставить на хранение — забрать его вместе с лошадьми они собирались после ночной прогулки.
На улицах и правда выставили множество цветов. Если окинуть взглядом эту торговую улочку, казалось, что добрую половину лавок занимали цветоники. Ху Линъяо таскала Ху Ивэй от одного конца улицы до другого, внюхиваясь в каждый аромат, пока не выбрала самый душистый и яркий горшок. Ху Ивэй вовсе не считала, что таскаться с цветочным горшком так уж удобно, но, заплатив за покупку, протянула руку, сорвала самый пышный бутон и заколола его в волосы Ху Линъяо. Та в ответ тоже выбрала ветку и попыталась воткнуть её в прическу Ху Ивэй. Она опасалась, что та откажется, но к её удивлению, Ху Ивэй позволила украсить себя без малейшего сопротивления.
Ху Линъяо посмотрела на Ху Ивэй и, заметив, что на её лице нет и тени недовольства, а цветок лишь подчеркивает нежность в её глазах, не удержалась от вопроса:
— У тебя сегодня прекрасное настроение?
Ху Ивэй улыбнулась в ответ:
— Красавица носит прекрасный цветок, почему бы и нет?
Правда, на этот раз красавицей Ху Ивэй назвала себя. Хоть она и была тигрицей, ей ничто человеческое было не чуждо, и она ценила красоту. В Клан Тигров её тоже считали красавицей, хотя среди тигров сила ставилась превыше всего, и внешности не придавали решающего значения, но и совсем уж равнодушными к ней не были. Разве могла Ху Линъяо не понять намека? Решив, что спутница снова хвалит её саму, она смущенно опустила голову и дернула Ху Ивэй за воротник:
— Вернемся — я тебя как следует отблагодарю.
Ху Ивэй не поняла, к чему это сказано, и не представляла, за что и чем именно её хотят отблагодарить. Поразмыслив так и эдак, она решила, что речь наверняка идет о вкусном ужине. Две женщины бродили по рыночной площади, попробовали немало всякой всячины, а к наступлению темноты уже не ощущали голода, так что миска вонтонов в уличной лавке вполне сошла за ужин.
Ночью уличные лавки не закрылись, и торговцы дружно развесили разноцветные фонари, чье яркое сияние залило улицы. Ху Ивэй показалось, что еще недавно небо казалось мрачноватым, но стоило ей поднять голову, как всё вокруг озарилось светом. Праздник цветов выдался на славу шумным и веселым. А Ху Линъяо так завороженно смотрела на загорающиеся один за другим фонари, что совершенно забыла про свои вонтоны.
Заметив это, Ху Ивэй заглянула в её пиалу и поддразнила:
— Еще немного, и в твоей миске зародятся маленькие вонтоны.
Ху Линъяо опустила взгляд, отправила в рот пару вонтонов, радостно мотнула головой и зачерпнула еще несколько, перекладывая их в чашку Ху Ивэй. Та поначалу брезгливо поморщилась и отодвинула пиалу, но Ху Линъяо, продолжая жевать, уставилась на нее во все глаза. Во взгляде ее читались и надежда, и капелька упрямства — казалось, если Ху Ивэй не съест эти вонтоны, она будет сверлить ее взглядом до бесконечности.
Ху Ивэй отвернулась, чтобы не смотреть на нее, и перевела взгляд на хозяина лавки, который как раз зажигал фонарь в руках, стараясь повесить его повыше. Ху Линъяо отложила ложку, протянула руку, повернула голову Ху Ивэй к себе и, насупившись, посмотрела на нее с легким упреком в глазах, словно та совершила нечто непростительное.
Ху Ивэй ущипнула ее за надутую щечку, склонила голову и проглотила один вонтон. Только после этого Ху Линъяо с довольным видом вернулась к собственной трапезе.
С зажжением фонарей на улицах стало еще многолюднее. Прогуливаясь по городу, парочка неизбежно то и дело задевала прохожих. Ху Линъяо шагала рассеянно, постоянно вертя головой по сторонам — то одно разглядывая, то до чего-то дотрагиваясь, — и почти не обращала внимания на толпу. Поначалу встречные лишь случайно задевали ее, но со временем некоторые стали нарочно тесниться ближе к ней.
Ху Ивэй вела себя совершенно иначе. Стоило кому-то случайно задеть ее одежду, как она тотчас бросала на обидчика свирепый взгляд. От такого окрика бедняки спешно опускали головы и извинялись, а те, кто шел рядом, старались либо держаться осторожнее, либо ускорять шаг, чтобы ненароком не столкнуться. Заметив, что Ху Линъяо, шедшая с ней плечом к плечу, начала отставать, а кто-то уже пытается воспользоваться случаем и облапать ее исподтишка, Ху Ивэй протянула руку, перехватила девушку за запястье и притянула к себе.
Застигнутая врасплох, Ху Линъяо споткнулась и врезалась в нее. Ху Ивэй придержала ее, ничего не сказав, и так и повела за собой, держа за руку. После этого желающих тесниться рядом с Ху Линъяо заметно поубавилось. Запоздало сообразив, зачем Ху Ивэй это сделала, Ху Линъяо забыла обо всех забавных безделушках вокруг — она повернула голову и смотрела на спутницу глазами, полными нерастраченной сладости.
Ху Ивэй прекрасно чувствовала реакцию Ху Линъяо, но просто делала вид, что ничего не замечает, и продолжала идти вперед. Однако та всё глядела и глядела на нее, так что, пройдя еще немного, Ху Ивэй не выдержала, легко вздохнула и произнесла:
— Ты можешь смотреть под ноги?
Ху Линъяо остановилась, и Ху Ивэй тоже замерла, с некоторой долей досады поворачивая к ней голову, гадая, что та удумала на этот раз.
http://bllate.org/book/35436/4380376
Готово:
