Су Хуань сглотнул застрявший в горле ком и не мог вымолвить ни слова, а вспоминая недавнюю сцену, чувствовал лишь жуткий холодок.
Среди всеобщей мертвой тишины только Цзян Фэй ошеломленно спросил:
— Твои глаза... что с ними случилось?
Мэн Цинхуэй пришла в себя при этих словах, легко вздохнула — вздох этот пронесся легким дуновением ветра, не оставив и следа — и произнесла:
— Оказывается, она тебе ничего не рассказала.
Словно вспомнив что-то, она замолкла на мгновение и продолжила:
— Когда я была маленькой, я... твоя мать вырвала их.
Все окружающие в шоке уставились на Цзян Фэй, но увидели, что тот тоже резко распахнул глаза и инстинктивно громко возразил:
— Этого не может быть! Матушка не такая! — Затем он произнес почти скрежеща зубами: — Это ты! Это у тебя врожденная злодейская натура, ты, будучи потомком королевского рода, осмелилась тайно украсть останки бессмертного предка, из-за чего и вызвала гнев всего народа, попросившего запечатать твое духовное зрение... Это ты раз за разом упорствовала в заблуждениях, а позже совершила тяжкое преступление и едва не стала вечной грешницей Исяня, за что и была изгнана с Бессмертных островов!
Хуа Ую с яростью бросился вперед, и если бы Наньгун И не среагировал вовремя и не остановил его, тот едва не полез в драку. Выпалив ругательства, он завопил:
— Что ты сказал?! Сам ты грешник! И вся твоя семья — сплошные грешники!
Хуа Ую трясло от гнева, он был похож на распустившего хвост павлина, а его голос орал так громко, что мог бы заглушить сотню птиц, приветствующих феникса:
— Я так и знал! Я так и знал, что Глава секты изначально не должна была позволять старшей соученице приходить на этот Конклав Бессмертных Врат! В тот год, когда старшая соученица остригла волосы в знак разрыва всех связей, она уже сказала яснее некуда: прежняя благодарность за воспитание и ненависть за вырванные глаза развеялись вместе с состриженными прядями, с этого дня она больше никогда не ступит на землю Исяня и отныне порывает все связи с вашими Бессмертными островами!
— Вы тогда издевались над слабой девушкой, у которой не было сил сопротивляться, и поливали ее любыми помоями! А теперь являетесь сюда, чтобы продолжать оскорблять ее. Вы — самые злобные создания на свете! В тысячу, в десять тысяч раз хуже Клана Демонов!
Мэн Цинхуэй от его криков заболела голова, она нахмурилась и велела ему замолчать, но, похоже, вспомнив из-за его слов что-то еще, подняла руку и легко коснулась повязки из ленты на глазах. Уголки ее губ тронула насмешливая улыбка, и она открыла Цзян Фэю неизвестную правду:
— Похоже, она по-прежнему не смеет никому об этом рассказать. Что ж, тогда я сама тебе поведаю.
Мои глаза — вовсе не духовное зрение, унаследованное от древних бессмертных. Это пара врожденных злых глаз демонического божества, способных прозревать уязвимые точки всего сущего, о которых ходят легенды по всему Исяню... Вот почему она вырвала мне глаза, боясь, что люди узнают правду и станут нападать на нее, боясь, что власть, оставленная тем мужчиной, рухнет из-за нее.
— Только жаль, что удержать ее в конце концов она все равно не смогла.
На лице Цзян Фэя застыло полное неверие, но Мэн Цинхуэй уже почувствовала усталость. Позвав Хуа Ую, она прижалась к нему и погрузилась в сон.
Хуа Ую мгновенно остыл. В его глазах читались бесконечная нежность и боль, смешанные с капелькой робкой радости. Он осторожно переменил позу, чтобы старшей соученице спалось еще удобнее.
Заметив боковым зрением, что Цзян Фэй все еще столбом стоит на прежнем месте, он снова свирепо зыркнул на него и злобно зашипел, прогоняя:
— Проваливай, проваливай, проваливай! Не мельтеши тут перед глазами моей старшей соученицы...
Цзян Фэй хотел было что-то сказать, но, глядя на мирно спящую на плече парня девушку, приоткрыл рот, собираясь возразить, однако в итоге предпочел сдаться и с убитым видом вернулся к Ци Цзы.
Ци Цзы терпеть не мог этот его унылый вид и с усмешкой бросил:
— Погляди на себя, никакого достоинства.
Цзян Фэй, потерявший душу, резко обернулся к нему:
— Почему ты ни капельки не удивлен? Неужели ты тоже знал об этом...
Ци Цзы усмехнулся:
— Не знал. Но какое мне до этого дело?
С этими словами он с вызовом посмотрел на Наньгун И и заявил:
— Я намерен стать сильнейшим в Поднебесной, и меня всегда волнуют лишь те камни, что преграждают путь к этому титулу.
Наньгун И с легкой неловкостью отвел взгляд и невольно встретился глазами с Су Хуанем — оба увидели в глазах друг друга затаенное изумление.
Краем глаза заметив, как Юэ Цзюсы с невероятным видом тычет пальцем в Цзян Фэя, Мэн Цинхуэй и Хуа Ую, открывая рот, чтобы что-то сказать, они оба синхронно зажали ему рот, словно обладая единой душой. Юэ Цзюсы безуспешно попытался вырваться и был вынужден замолчать, и лишь его глаза продолжали бегать туда-сюда по троице, ашок и любопытство в них едва не плескались через край.
Су Хуань молча икнул: да уж, это зрелище действительно оказалось тяжеловато для восприятия.
Переходная глава, опять перерыв.
Возможно, дальше будет... немного больно?
Давайте заранее подсластим пилюлю небольшой сценкой с романтикой —
После того как парочка сошлась.
Су: Слушай, давай со следующего вечера спать на разных кроватях?
Сяо: !!! Ни за что! Я не согласен! Исключено!
Су: Но на улице так жарко, из-за тебя мне не уснуть.
Сяо (мгновенно активирует ледяной Корень Духа и прохладным ветерком льнет к нему): Вот теперь не жарко~
Раз уж он такой сговорчивый, Су Сяохуань пользуется случаем и выдвигает новые требования: Угу-угу, было бы еще лучше, если бы ты сократил количество повторений.
Сяо (улыбаясь): А вот это невозможно, Хуань-хуань.
Су (изображая обиженное лицо): Ах, но я больше не хочу ложиться за полночь, так и помереть недолго от истощения.
Сяо (взгляд полон нежности) (нехотя): Ну хорошо.
В ту же ночь Су Сяохуань, свято уверенный в успехе своего коварного плана, счастливо погружается в сладкий сон, однако —
Сяо (блаженно вторгаясь в сон): Хуань-хуань, я иду~
Су: ┗( T﹏T )┛ Иногда радости и горести людей не совпадают...
Ночь выдалась сырой и холодной, и лишь потрескивающие языки пламени костра дарили каплю тепла.
Ученики нескольких крупных бессмертных сект тесным кругом жались к костру, выглядя весьма жалко.
Спустя долгое время Хуа Ую первым не выдержал и с гневом обратился к двоим из секты Сюаньцзи:
— В этом секретном пространстве правда нет выхода?!
Его голос по обыкновению был громким и шумным. На лбу Сяо Цзяньмина невольно задергалась жилка — если бы он не знал, что перед ним всего лишь иллюзия, порожденная фантомом, он бы уже давно прикончил этого парня ударом меча. Холодно усмехнувшись, Сяо Цзяньмин бросил:
— Так сильно хочется выбраться? Выход есть, было бы желание заплатить цену.
Хуа Ую замер, а Сяо Цзяньмин тем временем перевел взгляд на спавшую рядом с ним девушку и издал странный, полный скрытого смысла смешок.
Присутствующие услышали это и тоже проследили за его взглядом. Они заметили, что у бледной, потерявшей сознание Мэн Цинхуэй, прислонившейся к плечу Хуа Ую, на поясе откуда-то появилась пара кристально чистых белофритовых парных колец с выгравированными на них иероглифами «Линси». Бессмертная аура, которую хозяйка тщательно скрывала, теперь вырвалась наружу: кольца целиком источали туманную ци бессмертия, прохладную и чистую, словно лунный свет.
Это был тот самый бессмертный артефакт, которым Мэн Цинхуэй пользовалась совсем недавно.
Юэ Цзюсы при виде этого аж просиял:
— Верно! Кто бы мог подумать, что вы, ученики секты Ваньсян, настолько скрытны и владеете даже таким бессмертным артефактом, способным разорвать пространство и время!
— Эй, как только твоя старшая соученица очнется, пусть выведет нас отсюда! — Поскольку артефакт признавал лишь своего хозяина, как бы ни спешил Юэ Цзюсы, ему оставалось только ждать, пока Мэн Цинхуэй восстановит свою Духовную Энергию.
Но лицо Хуа Ую резко побледнело:
— Нельзя! Если принудительно заставить артефакт сработать второй раз за короткое время, она умрет!
Радость на лице Юэ Цзюсы вмиг испарилась. Он неловко почесал затылок и больше не смел заикаться об этом.
Цзян Фэй внезапно резко повернулся к Сяо Цзяньмину:
— Неужели совсем нет другого способа?
Сяо Цзяньмин приподнял брови и с легкой усмешкой протянул:
— Не-ет.
Посчитав, видимо, это слишком безнадежным, он с показной добротой добавил:
— Разве что удастся отыскать другой бессмертный артефакт, столь же мощный, способный разорвать пространство и время.
Присутствующие снова погрузились в молчание. Бессмертные артефакты — вовсе не капуста на грядке, их по пальцам одной руки пересчитать можно, всего-то пара-тройка штук наберется. Где их вот так запросто сыщешь, да еще и вторую штуку?
Юэ Цзюсы бросил взгляд на белофритовые кольца на поясе Мэн Цинхуэй и с досадой тяжело вздохнул, заставив Хуа Ую с еще большей подозрительностью уставиться на него и еще крепче прижать к себе возлюбленную соученицу.
Если подумать, раз уж Мэн Цинхуэй могла выбраться с помощью артефакта, они бы здесь не застряли.
Этот негодяй Сяо Цзяньмин очевидно просто издевался над людьми.
Юэ Цзюсы невольно вздохнул.
Наньгун И же, оттолкнувшись от этой мысли, пришел к возможному решению:
— Раз уж бессмертный артефакт Даою Мэн способен разорвать здесь пространство и время, это значит, что запреты наложены не самые мощные. Возможно, стоит попытаться силой прорвать границу уровня.
Ци Цзы презрительно усмехнулся:
— Попытаться в одиночку силой прорваться через секретное пространство загадочного ранга — на такое способно лишь Ступень Великого Достижения. Мы здесь — лучшие среди учеников бессмертных врат, и силы друг друга знаем отлично. Есть ли среди присутствующих хоть кто-нибудь на Ступени Великого Достижения? Не тешите себя несбыточными мечтами.
С этими словами он скользнул взглядом по сидевшему в углу Су Хуаню, вскинул брови и произнес:
— Совсем забыл, что тут есть еще один незнакомец. Уж не ты ли тот самый мастер Ступени Великого Достижения?
Су Хуань поджал губы и медленно покачал головой.
У него было лишь пол-Золотого Ядра. Хотя он и мог с помощью тайной техники Галантных сражаться с практиками стадии Зарождающейся Души, перепрыгивая через ступени, о новых прорывах не могло быть и речи.
Тем более что пропасть между уровнями была подобна глубокому морю, и преодолеть ее было так же трудно, как совершить Вознесение.
Даже если кто-то возжелал бы прорваться прямо на месте, еще следовало спросить, соизволит ли Небесный Путь даровать такую возможность.
А уж человек среди них, имевший наибольшие шансы заполучить этот шанс... Невольно все перевели взгляд на Сяо Цзяньмина.
Но быстро поняли всю невозможность этого и с смущенными лицами отвели глаза.
Сяо Цзяньмин тихо фыркнул, не говоря ни слова, и, обняв меч, в одиночестве удалился.
Су Хуань замер. Поколебавшись, он стиснул зубы и последовал за ним.
— Старший соученик.
Когда он нагнал его, Сяо Цзяньмин уже отошел на некоторое расстояние. Услышав оклик, он остановился и обернулся. Су Хуань инстинктивно отступил на шаг, но тут же взял себя в руки, сосредоточился и поднял взгляд, встречаясь с ним глазами:
— Куда направляется старший соученик?
Сяо Цзяньмин приподнял брови. На его лице застыла полуулыбка, и он стал медленно приближаться:
— Ты боишься меня?
Дыхание Су Хуаня на миг замерло, но он легко выдохнул:
— ...Нет.
Просто... остались кое-какие последствия. И не более того.
Сяо Цзяньмин протяжно хмыкнул:
— Раз так, почему же духовная энергия младшего соученика шарахается от меня, как от ядовитой змеи?
Кончик его пальца легко качнулся, и в воздухе зримо проявились две сплетающиеся воедино потока духовной энергии: один отчаянно пытался вырваться и сбежать, а второй, словно змея, обвивающая бамбуковый шест, вился вокруг него, оплетая ароматно и намертво, до самого конца.
Зрачки Су Хуаня резко сузились. Он тут же оборвал всю бессознательно испускаемую им вокруг духовную энергию и наконец задал вопрос, который собирался выдать на одном дыхании:
— Старший соученик и вправду не знает ни единого способа передать весть наружу?
Воздух вокруг замер.
Сяо Цзяньмин тихо рассмеялся:
— А младший соученик и впрямь умен.
Он признал это!
Зрачки Су Хуаня сузились еще сильнее, и на сердце стало чуточку легче. Но в следующий же секунду на него словно вылили ушат ледяной воды, заставив кровь застыть в венах.
Он увидел, как Сяо Цзяньмин с явным удовольствием играл с тем самым золотистым лучем духовной энергии, который его хозяин так безжалостно оборвал, тогда как в его угольно-черных глазах не было и следа нежности. Сяо Цзяньмин произнес:
— Я не только знаю, как передать весть, но и ведаю, как отсюда выбраться. Вот только за всё в этом мире приходится платить цену. И что же младший соученик готов предложить взамен на этот ответ?
http://bllate.org/book/35427/4379244
Готово:
