– Ну, Юань Фэна я видел, у него такой вид, будто он строит козни за спиной, он мне не нравится. Вообще-то Юань Цзин был довольно простым парнем, меньше всего он умел иметь дело с теми, у кого на уме было полно скрытых замыслов. В день церемонии просвещения Юань Цзин и Юань Фэн мельком виделись, и Юань Цзин тогда же мысленно поставил на Юань Фэна пометку держаться от него подальше. У Юань Цзина имелось прекрасное самопознание: он понимал, что связываться с таким типом, как Юань Фэн, ему не по зубам, поэтому старался держаться от него как можно дальше. К счастью, Юань Фэн, казалось, тоже не испытывал к нему особого притяжения, так что за целый месяц оба насекомых жили вполне мирно. Кто бы мог подумать, что он окажется самцовым родителем Юань Цяня!
– Маленький Цзин, я в курсе этого дела, так что тебе лучше не вмешиваться. Чуть позже я велю Лань Цзя передать тебе список. Запомни: когда столкнешься с насекомыми из этого списка в Императорском саду, постарайся не сближаться с ними слишком сильно.
– Хорошо, я понял.
Юань Цзин послушно кивнул. Бракоразводный процесс Юань Цяня и его Цы-цзюня, конечно же, со всех сторон казался подозрительным, но это вовсе не то дело, в которое нынешний он мог легко вмешаться — пожалуй, поручить расследование Ло Лину было бы гораздо умереннее. К тому же Ло Линь уже пошел на уступки, согласившись поделиться с ним списком, а правило вовремя остановиться Юань Цзин прекрасно усвоил.
Ранним утром следующего дня Лань Цзя действительно переслал Юань Цзину список. Выкроив свободную минуту, Юань Цзин быстренько просмотрел его, и его красивые брови постепенно сошлись на переносице.
– Ваше Высочество, в чем дело? Что-то не так? – Лань Цзя, все это время наблюдавший за выражением лица Юань Цзина, озадаченно спросил.
Юань Цзин указал на одно из имен в списке и поинтересовался:
– Это насекомое тоже принадлежит к главной ветви?
Юань Чао был знаком Юань Цзину лучше прочих. Точнее говоря, знаком-то он был лишь потому, что Юань Чао отличался толстой кожей и среди множества других самковых особей, выказывавших Юань Цзину свое расположение, неизменно привлекал к себе всеобщее внимание. К тому же поначалу Юань Чао ему представил Юань Шан — хотя в тот момент Юань Шан выглядел крайне неохотно. Позже Юань Цзин узнал, что самцовый родитель Юань Чао приходился самцовым наложником отцу Юань Шана, причем довольно избалованным наложником. Из-за малочисленности самцовых особей в Империи нормальным явлением считалось многоженство, но, по правде говоря, много ли найдется самковых особей, готовых добровольно делить свою самцовую особь с другими? Поэтому в подавляющем большинстве семей Империи между Цы-цзюнем и наложниками поддерживался лишь видимый мир. По той же причине потомство Цы-цзюня и наложников редко испытывало друг к другу искренне глубокие чувства. Не говоря уже о том, что, как позже узнал Юань Цзин из косвенных расспросов, самцовый родитель Юань Шана обладал довольно мягким характером и дома немало натерпелся от наложников. Жаль только, что здоровье самого Юань Шана оставляло желать лучшего, иначе Юань Чао с отцом не посмели бы вести себя столь заносчиво и дерзко. Короче говоря, сколько бы ни было обид между Юань Шаном и Юань Чао, последний должен был происходить из чистокровных и праведных корней главной ветви — почему же он оказался в этом списке нежелательных персон?
Лань Цзя бросил взгляд на имя, указанное Юань Цзином, и на его лице промелькнуло озарение:
– А, он. У него довольно особая ситуация. Скажем так: у них в семье все остальные чисты, за исключением Юань Чао с отцом. У этих двоих имеются неразрывные связи с главной ветвью.
– Какие еще связи? – допытывался Юань Цзин.
– Самцовый родитель Юань Чао, Лу Дэ, на четверть состоит в кровном родстве с главной ветвью. После внезапной гибели родителей он попал не в приют, а на попечение сердобольного благотворителя. Позже выяснилось, что тот благотворитель принадлежал к главной ветви Императорского рода. К тому же и принятие Лу Дэ в семью Юань Шэна произошло в результате закулисных махинаций той же особи из главной ветви. И хотя после попадания в дом Юань Шэна Лу Дэ редко контактировал с чужаками, да и общение с тем представителем главной ветви протекало исключительно на публике, без каких-либо тайных встреч с глазу на глаз, на первый взгляд все выглядит совершенно нормально.
Внимательно выслушав объяснения Лань Цзя об особом положении Юань Чао и его отца, Юань Цзин нахмурился еще сильнее. Отец Юань Шана, Юань Шэн, если посчитать, приходился ему родным дядей и вроде бы не производил впечатления особи, теряющей голову от страсти. Почему же он позволил Лу Дэ с сыном обвести себя вокруг пальца?
– Лань Цзя, раз ты упомянул, что на первый взгляд все нормально, значит ли это, что за кулисами творится что-то неладное?
– Ох, на самом деле ничего особенного. Просто в дни рождения Лу Дэ и его сына, а также по случаю важных праздников та особь из главной ветви неизменно преподносила им щедрые дары. Причем не какие-нибудь бесполезные безделушки, а весьма ценные и полезные для них вещи.
В глазах Юань Цзина мелькнула искра, и он мгновенно уловил подтекст слов Лань Цзя. Каким бы огромным ни было состояние Императорского рода, ресурсы для совершенствования, распределяемые на каждую особь, ограничены. Юань Чао — самковая особь, к тому же рожденная от наложника, поэтому семейные ресурсы, доступные ему, крайне скудны. Однако сейчас он учится в самом лучшем элитном классе семьи, а без достаточной мощи уповать лишь на протекцию отца бесполезно. Выходит, Юань Чао продвигался по пути совершенствования до нынешнего уровня исключительно благодаря поддержке той особи из главной ветви.
– Я понял. Эх, в больших семьях все эти связи переплетены так затейливо, что от них просто раскалывается голова.
Юань Цзин покачал головой и тяжело вздохнул, но в душе уже принял твердое решение. Большинство насекомых из списка представляли собой старых, умудренных опытом хитрецов, и без достаточной уверенности Юань Цзин, разумеется, не стал бы действовать опрометчиво. Однако вытянуть нужную информацию из молодого самкового подростка — в этом у Юань Цзина имелась определенная уверенность. Что ж, пусть это будет Юань Чао.
Лань Цзя, разумеется, не мог догадаться о мыслях Юань Цзина. Заметив, что они прибыли к Императорскому саду, он остановил летающий флаер и проводил Юань Цзина взглядом, пока тот не скрылся за воротами, после чего развернулся и уехал.
Войдя в Академию учения, Юань Цзин ожидаемо сразу же заметил Юань Чао, караулившего у входа. Эта особь явно в совершенстве постигла искусство навязчивости и преследования. В обычное время Юань Цзин даже не посмотрел бы в его сторону, но сейчас ради получения информации он решил сделать над собой усилие и снизойти до общения.
– Юань Чао, – прохладно поприветствовал его Юань Цзин.
Юань Чао, уже приготовившийся к отказу, внезапно почувствовал себя польщенным до глубины души и зачастил:
– Да-да-да, это я!
Уровень рождаемости самцовых особей в Императорском роду считался относительно высоким, однако их общая численность все равно оставалась невысокой, и каждая особь ценилась на вес золота. Юань Цзин обладал особым статусом: поначалу подростки держались от него несколько отстраненно, но вскоре Юань Цзин завоевал их уважение своей силой. Вдобавок незадолго до этого стали известны результаты теста на врожденную ауру Юань Цзина — уровень А. Мощная аура самцовых особей Императорского рода была притчей во языцех, но аура уровня А даже среди них находилась на вершине пирамиды, и это не говоря о том, что Юань Цзин еще даже не достиг совершеннолетия. Нетрудно было догадаться, что преодоление им уровня S в будущем — лишь вопрос времени.
В Империи самцовых особей не хватало, а самковых было в избытке, поэтому с юных лет молодняку внушали: самцовая особь — редкость, действуй первым, иначе опоздаешь и останешься ни с чем. Пользуясь тем, что позиции Юань Цзина еще не до конца укрепились, многие сокурсники-подростки положили на него глаз. Однако Юань Цзин при всей своей приветливости в обычные дни становился невероятно холодным и неприступным, стоило зайти разговор об отношениях. Разумеется, самцовую особь нельзя было завоевать за один день, и подростки вовсе не собирались сдаваться из-за первого отказа — просто они перешли от открытых ухаживаний к скрытым, выбирая более окольные пути. И лишь Юань Чао, совершенно лишенный проницательности, наивно полагал, что остальные сородичи отступились, и бесстыдно изо всех сил продолжал осаждать Юань Цзина, а остальные подростки лишь потешались над ним. Только вот все думали, что сегодня Юань Цзин, как обычно, проигнорирует Юань Чао, но никто не ожидал, что он откликнется! О боги, неужели Юань Цзин и впрямь растаял от ухаживаний Юань Чао?
Пока сокурсники кусали локти и горько сожалели, Юань Цзин лишь слегка выказал Юань Чао крошечный знак благосклонности, а тот уже потерял голову от счастья. Сияя от восторга, он проводил Юань Цзина до самого места, а затем в каком-то сомнамбулическом состоянии вернулся за свою парту, продолжая глупо улыбаться, глядя на спину Юань Цзина: «Хе-хе, самцовый родитель оказался прав: чтобы добиться самцовой особи, нужно уметь переступать через гордость. Смотрите-ка, те сопляки, что вечно норовили посмеяться надо мной, теперь просто остолбенели!»
Хотя Юань Цзин и намеревался выудить из Юань Чао информацию, он отлично понимал принцип «поспешишь — людей насмешишь». Сначала он некоторое время вел с ним светские беседы, а когда почувствовал, что момент настал, незаметно перешел к расспросам. Юань Чао всегда откровенно и без утайки отвечал на любые вопросы Юань Цзина, однако это вовсе не означало, что он был глупцом. Напротив, под руководством Лу Дэ Юань Чао соображал куда лучше Юань Шана, который целиком погрузился в научные изыскания. Стоило Юань Цзину затронуть ключевой вопрос, как собеседник тут же ловко уходил от ответа либо переводил тему. Кто бы мог подумать, что Юань Чао окажется настолько осторожным! Но чем сильнее он увиливал и скрытничал, тем яснее становилось, что его совесть нечиста. Похоже, сведения Ло Лина оказались весьма точными: Юань Чао с отцом действительно были людьми из главной ветви. Оставалось лишь гадать, знают ли об этом Юань Шэн и Юань Шан.
Тихие дни пролетали быстро. От Юань Ляна по-прежнему не было никаких вестей, и Юань Цзин постепенно привыкал к жизни на Имперской Звезде. Из-за инцидента с похищением в самом начале Юань Цзин выходил за пределы резиденции считанные разы, и, по правде говоря, такая жизнь уже начала его тяготить. К счастью, на конец этого месяца приходился день рождения Юань Шана. Юань Шан тепло пригласил Юань Цзина на свой небольшой праздничный банкет, и Юань Цзин с радостью согласился. Долго уговаривая Ло Лина, он в конце концов добился его согласия.
Юань Шан еще официально не взял себе Цы-цзюня, но у него уже имелся самцовый наложник, помогавший удовлетворять физиологические потребности, а за пределами императорских владений у него был собственный особняк. Именно в этой частной резиденции и планировался праздничный банкет. Среди приглашенных преобладали близкие друзья Юань Шана и несколько знакомых из академических кругов. Учитывая, что прошлое этих особей не вызывало никаких вопросов, а Юань Цзину уже давно пора было заводить собственный круг общения, Юань Шан и пригласил его на торжество.
Раз уж предстояло идти на день рождения, полагалось приготовить подарок. Юань Цзин заглянул в свой личный счет: щедрый Императорский род выделял каждому подростку фиксированные карманные деньги до самого совершеннолетия. И хотя это называлось карманными деньгами, годовая сумма в разы превышала трехлетние расходы на жизнь Юань Цзина и Юань Ляна. Более того, после возвращения Юань Цзина в семью Императорский род с поистине широким размахом перевел на его счет все причитавшиеся за прошедшие двадцать пять лет выплаты разом. Теперь Юань Цзин считался весьма состоятельной особой, так что преподнести достойный подарок он вполне мог. Дождавшись выходного дня, Юань Цзин потащил Лань Цзя на улицы выбирать презент.
Это был второй поход Юань Цзина по магазинам с момента прибытия на Имперскую Звезду. Они отправились на Площадь Хуатянь — самый знаменитый торговый райский уголок Имперской Звезды, где Юань Цзин впервые воочию оценил все великолепие и процветание столичной жизни. Впрочем, процветающие уголки на различных планетах Звездного моря в целом походили друг на друга, и Юань Цзин не был деревенщиной, не видевшим видов. Больше всего его поразило другое: на Площади Хуатянь повсюду то тут, то там мелькали самцовые особи — чистокровные самцовые особи.
http://bllate.org/book/35414/4377211
Готово:
