Она пристально посмотрела в глаза Мо Цин и спросила:
— Как думаешь, Цин'эр? Если бы у Си Уя была другая жизнь, всё сложилось бы иначе?
Мо Цин склонила голову набок и задумалась:
— Возможно. Но мне кажется, что в подобных предположениях нет особого смысла. В конце концов, человека формируют как врождённый нрав, так и приобретённый опыт. Убери что-то одно, и перед нами уже не будет цельной личности. Си Уя остаётся собой именно благодаря своей крови, своему происхождению и всему, через что ей пришлось пройти в Мире Демонов. Если бы её судьба и правда оказалась совершенно иной, то выросший человек, может, и стал бы хорошим, но она уже не была бы той самой Си Уя.
— Вот ты как думаешь, — по тону Бай Юэнин было невозможно понять её эмоций.
— Мм, а что по этому поводу думает Наставница? — с любопытством спросила Мо Цин.
Бай Юэнин посмотрела на изящный белый профиль ученицы в лунном свете:
— Наставница считает, что ты права: именно врождённые свойства характера и жизненный опыт делают каждого человека в этом мире неповторимым. Си Уя мертва, и что бы она ни совершила в прошлом, она уже сполна заплатила за это. Больше незачем терзать себя мыслями о ней.
А Мо Цин, была ли она её перерождением или нет, уже стала совершенно новым человеком со своей собственной судьбой. При этой мысле уголки губ Бай Юэнин неожиданно мягко изогнулись, а в голосе прозвучала лёгкость:
— Хватит об этом. Цин'эр, хочешь научиться танцевать с мечом?
— Танцевать с мечом? — Мо Цин моргнула. — Разве это не то же самое, что упражнения с мечом?
— Конечно нет, — Бай Юэнин с улыбкой покачала головой, поднялась на ноги и призвала Духовный меч Цзанфэн.
В юности, путешествуя среди смертных, она однажды побывала на представлении в одном из городов простолюдинов и увидела, как девушка танцует с мечом в руках. Тот миг навсегда врезался ей в память и уже не мог забыться. Прежде она думала, что меч — лишь орудие для убийства и войны, но она никак не ожидала, что это смертоносное оружие способно воплотиться в столь чарующий танец.
— Тренировки с мечом направлены на реальный бой, нападение и защиту, а танец с мечом... — она легко крутанула запястье, и лезвие отразило лунный свет, переливаясь мягким серебристым сиянием, — больше похож на танец как таковой, на способ выразить свои сокровенные чувства.
Она неспешно шагнула во двор, и лунный свет окутал её белоснежную фигуру лёгкой пеленой.
— Смотри внимательно.
Едва слова затихли, её тело пришло в движение. Поначалу движения меча были плавными, словно клубящиеся облака, а длинный меч в её руке словно обрёл собственную жизнь, и она порхала в лунном свете подобно бессмертному журавлю.
Мо Цин зачарованно засмотрелась. Лишь когда Бай Юэнин завершила движение, а её дыхание вновь стало ровным и спокойным, девушка тихо выдохнула:
— Как красиво...
Бай Юэнин перевела на неё взгляд, и в её глазах заискрилась улыбка:
— Хочешь попробовать?
Глаза Мо Цин мгновенно засияли:
— Хочу!
Она вытащила из ножен свой меч Ляньсинь и встала рядом с Бай Юэнин.
— Расслабься, просто следуй моему ритму и чувствуй движение меча.
Поначалу движения Мо Цин были немного скованными.
— Не спеши, — острие меча Бай Юэнин мягко направляло её. — Смотри, вот так...
В самый момент плавного поворота и сближения их взгляды случайно встретились. Лицо Бай Юэнин от природы было ярким и выразительным, преисполненным бросающейся в глаза красоты, а сейчас, в лунном сиянии, оно приобрело некую неземную, зыбкую дымку, из-за чего она казалась сошедшей с небес небожительницей.
— Наставница... — невольно выдохнула Мо Цин.
Бай Юэнин же внезапно утонула взглядом в чистых глазах ученицы. В них отражалась луна и её собственный силуэт — настолько чистый, что от этого зрелища сердце пропустило удар.
— Что такое? — голос Бай Юэнин сам собой стал мягче.
Щёки Мо Цин покрылись лёгким румянцем:
— Ни-ничего, просто... мне показалось, что в лунном свете Наставница так прекрасна, словно вовсе не принадлежит миру смертных, а похожа на девятикратно вознесённую бессмертную, случайно забредшую к людям.
Бай Юэнин замерла, а затем невольно рассмеялась:
— Что за глупости ты говоришь?
Однако кончики её ушей незаметно покраснели, а сердце затрепетало от этих слов странной, непривычной рябью.
В этот момент Бай Юэнин вдруг осознала, что ученица каким-то непостижимым образом превратилась в столь очаровательную девушку. В обычные дни во взгляде Мо Цин всегда сквозила некоторая рассеянная холодность, и лишь когда она смотрела на неё, её глаза теплели. Этот сосредоточенный взгляд, с которым девушка взирала на неё сейчас, заставил её сердце слегка затрепетать.
Она торопливо отвела глаза и продолжила двигаться с мечом, но что-то неопределимое и неуловимое уже тихо прорастало под сенью лунного света.
— Этот приём называется «Летящие в небесах неразлучники», он требует, чтобы два меча следовали друг за другом, а сердца бились в унисон.
Два длинных меча сплелись в страстном танце, словно бабочки, влюблённые в цветочные ветви. Их фигуры легко кружились во дворе, а белоснежные рукава и чёрные пряди волос переплетались на ветру.
Бай Юэнин легко толкнула запястье, и меч Цзанфэн скользнул вдоль клинка Ляньсинь. Мо Цин мгновенно поняла её задумку и, опираясь на эту мягкую силу, крутанулась вокруг своей оси, вскинув руки. Острие её меча нацелилось прямо на луну в небе — точь-в-точь повторяя позу, в которой Наставница только что завершила движение.
В этот момент движение застыло, и обе они одновременно подняли головы, вновь глядя друг на друга.
Лунный свет тихо струился между ними. Мо Цин от природы обладала холодноватым нэром, но теперь эта прохлада в сочетании с раскрасневшимися щеками и горящим взглядом создавала неожиданный контраст, делая её ещё более притягательной.
Они так и стояли, молча глядя друг другу в глаза, и ни одна не решалась первой отвести взгляд. Воздух наполнился доселе невиданным чувством — неуловимым и трепетным, словно что-то исподволь менялось, хотя было невозможно понять, что именно.
Наконец Бай Юэнин первой пришла в себя. Она слегка опустила взгляд, убрала меч, и её голос прозвучал ниже обычного:
— Поздно уже, на сегодня хватит. Тебе пора идти отдыхать.
В глазах Мо Цин мелькнуло разочарование, но она кивнула:
— Хорошо, Наставница тоже ложитесь пораньше.
Лишь когда фигура Мо Цин полностью скрылась из виду, Бай Юэнин тихо выдохнула и подняла взгляд на луну в небе. Лунный свет оставался таким же чистым и ясным, как и прежде, но на душе у неё поднимались круги за кругом, и успокоиться она уже не могла.
Утренний колокол неторопливо разносился над вершинами Секты Сюаньи, и на Тренировочной площадке уже яблоку негде было упасть. Огромный синий каменный помог был со всех сторон окружен учениками в три слоя. Каждые три года проводимый Большой турнир внутренних учеников — это грандиозное и оживленное событие в секте, а также прекрасная возможность для молодых адептов заявить о себе и проверить результаты своих тренировок.
На возвышении уже заняли свои места главы пиков и старейшины. Глава секты Гу Чжэн восседал в самом центре с суровым выражением лица. Бай Юэнин в одеяниях цвета лунного белого озирала толпёжку внизу, будто выискивая знакомый силуэт.
Мо Цин стояла в зоне участников, где окружающие соученики кто нервно растирал ладони, а кто возбужденно крутил головой по сторонам. Она глубоко вздохнула и покрепче сжала рукоять меча — от напряжения костяшки её пальцев слегка побелели.
— Первый раунд, отборочные поединки, начались! — по приказу судьи-распорядителя большой турнир официально открылся.
Мо Цин попала во вторую группу. Ее первым соперником оказался крепкий ученик, сражающийся с саблей.
— Мо Цин, прошу старшего брата наставить меня.
— Ли Чжунь, прошу!
Его слова еще не стихли, как порыв ветра от сабли уже обрушился на нее с тяжелой, мощной силой. Мо Цин шагнула в сторону, легко уклонившись, и ее собственный меч плавным движением устремился прямо к запястью противника.
Ли Чжунь в спешке взмахнул саблей для защиты.
За последний год она усердно тренировалась день за днем, и основы владения мечом, переданные ей самой Бай Юэнин, были вбиты намертво: никаких вычурных движений, но каждый удар выверен донельзя и разит молниеносно. Не прошло и пяти приемов, как саблю Ли Чжуня выбили из рук. Он так и замер на месте, будто до конца не понимая, как именно проиграл.
— Победила Мо Цин! — громко объявил распорядитель.
Под помостом послышался негромкий гул обсуждений.
— Какой быстрый меч!
— А ведь ученица старейшины Бай — и правда не промах...
— Да просто повезло, Ли Чжунь слишком расслабился.
Лицо Мо Цин осталось беспристрастным; она убрала меч, отвесила поклон и спокойно сошла с помоста.
В следующих двух боях Мо Цин достались соперники посильнее, но благодаря всё более уверенной технике владения мечом и хладнокровному подходу она одержала верх и над ними. Три победы подряд заставили даже тех, кто изначально относился к ней скептически, исподтишка умерить презрение.
— Следующий бой во второй группе: Мо Цин против Ван Кэ!
Услышав это имя, сидевший среди зрителей Чжао Лин криво усмехнулся, а пара следовавших за ним прихвостней переглянулись с предвкушением хорошего зрелища.
— Раз уж старший брат Ван вышел на сцену, дальше будет по-настоящему интересно, — подобострастно произнес один из подпевал.
Чжао Лин легко фыркнул:
— Я знаю способности Ван Кэ, Мо Цин вряд ли продержится и десяти приемов.
Кто же не знал, что Ван Кэ водится с ним дружком, да и по силе среди учеников стадии Закладки Основания он стоял на весьма высоком месте.
Ван Кэ запрыгнул на помост, сжимая в руке тяжелый молот, испускающий духовное сияние — очевидно, артефакт отменного качества, вызвавший завистливые вздохи у многих учеников.
— Это же железный молот со связующей жилой, старший брат Ван даже такое сокровище достал.
Сам он был ростом выше и в плечах шире Мо Цин, и стоило ему ступить на помост, как от него повеяло тяжелым давлением.
— Младшая сестра Мо, а у тебя удача что надо, раз дошла досюда, — с недоброй ухмылкой произнул Ван Кэ. — Только вот твоя удача исчерпана.
Эти слова вызвали редкие смешки среди зрителей внизу.
Мо Цин, казалось, вовсе не обратила внимания на этот шум, лишь спокойно приложила меч к груди в знак приветствия:
— Старший брат Ван, прошу.
— Ха, получай молот!
Ван Кэ издал короткий окрик, и тяжелый молот со свистом рассек воздух, обрушиваясь сверху! Удар был чудовищной тяжести и мощи — явно с расчетом на то, чтобы за счет грубой силы и преимущества артефакта быстро покончить с поединком.
Мо Цин не посмела принимать удар в лоб, ее тело проворно заскользило в сторону, а острие меча мимоходом кольнуло рукоять молота.
— Только и знаешь, что бегать и уворачиваться, какая от этого польза? — издевательски бросил Ван Кэ.
Уж в чем в чем, а в грубой силе ему было не отказывать, да и техникой владения молотом он владел мастерски: неподъемная железная болванка в его руках словно ничего не весила. Со стороны казалось, что Мо Цин полностью загнали в угол и она способна лишь бесконечно уклоняться.
— Дзынь! Дзынь! Дзынь!
Меч и молот сталкивались вновь и вновь, высекая снопы искр. От жестких ударов тяжелого молота по клинку ее меча у Мо Цин онемело всё запястье. Большинство наблюдавших за схваткой учеников сошлись во мнении, что поражение Мо Цин — лишь вопрос времени.
— Посмотрим, долго ли ты пробегаешь! — не сумев долго пробить оборону, Ван Кэ начал злиться. Каждый его удар шел следом за предыдущим, еще яростнее прежнего, так и норовя вбить Мо Цин в помост.
На возвышении второй старейшина Цзи Ушуан оценил обстановку:
— Силенок у Ван Кэ хватает, да вот ум слишком суетлив.
В тот самый миг, когда Ван Кэ вложил слишком много сил в очередной удар и не успел вовремя вернуть молот назад, клинок в руках Мо Цин стремительно метнулся вперед, целясь ровно в запястье противника, державшее оружие.
— Ах! —
Острие меча вонзилось в плоть, Ван Кэ издал жалобный вопль, и его пальцы непроизвольно разжались.
http://bllate.org/book/35412/4377068
Готово:
