Она также узнала от придворного лекаря, что это результат тренировок с Юнь Му, и не удержалась — радостно подхватила Юнь Му на руки.
— Нян-нян, вы смогли поднять маленького господина Юнь! — удивленно воскликнула Сянцао.
Гуйжэнь Ду посмотрела на Юнь Му и ответила:
— Да уж.
Теперь она была гораздо ближе с Юнь Му, и иногда, совсем как сейчас, невольно подражала его детскому, наивному манку.
Юнь Му прикрыл рот рукой и хихикнул.
Гуйжэнь Ду сказала:
— Пойдем, погуляем на улице.
— Хорошо, — согласился Юнь Му.
— Сянцао, захвати тыквенную фляжку с молоком, воду, еду и платок.
Переживая, как бы Юнь Му не проголодался, не захотел пить или не устал, Гуйжэнь Ду повсюду носила с собой корзинку.
— Слушаюсь, — отозвалась Сянцао.
— Нян-нян, опусти меня, пож-ста, — попросил Юнь Му.
Хотя Гуйжэнь Ду теперь и могла поднять Юнь Му, далеко уйти с ним на руках ей было не под силу, но она и не стала упорствовать. Опустив мальчика на землю и взяв его за руку, она вышла со Двора Зелёного Бамбука и спросила:
— Му-гэр, куда мы сегодня отправимся?
— В Сад Таоцин.
За те дни, что Юнь Му гулял с Гуйжэнь Ду, он уже успел хорошо изучить все окрестности вокруг Двора Зелёного Бамбука. Сад Таоцин находился чуть дальше остальных — как раз подходил для прогулки шагом для него и Гуйжэнь Ду, да и можно было полюбоваться персиковыми цветами в конце весны.
— Хорошо, — согласилась Гуйжэнь Ду.
Когда они дошли до небольшого сада, оба уже устали и, отыскав каменный стол, присели отдохнуть.
Сянцао расставила на столе воду, еду и фрукты.
Юнь Му тут же обхватил обеими ручками тыквенную фляжку и принялся пить.
— Потише, потише, — с улыбкой приговаривала Гуйжэнь Ду, вытирая пот со лба Юнь Му.
Никто из троих не заметил, как неподалеку прогуливались и любовались персиковыми цветами Чжаои Е и остальные наложницы. На церемонии встречи Юнь Му они потеряли лицо, а услышав, что император одарил Гуйжэнь Ду, так разозлились, что перебили несколько чашек для чая.
Они думали, что той же ночью император отправится во Двор Зелёного Бамбука, но этого не произошло, и на душе у них наконец-то полегчало. Продолжая понаблюдать за ситуацией еще несколько дней, они обнаружили, что государь по-прежнему не заглядывает во Двор Зелёного Бамбука. Стало очевидно: император лишь ради приличия перед Юнь Му бросил на Гуйжэнь Ду мимолетный взгляд да оделил ее вещичкой, а в конце концов — ни в грош не ставит эту нищенку.
Тогда они перестали обращать внимание на Гуйжэнь Ду, но никак не ожидали столкнуться с ней здесь и не удержались от желания, как в прежние времена, подойти и отпустить пару колких замечаний.
Стоило им только приблизиться, как Гуйжэнь Ду повернула голову в их сторону. Ее лицо мгновенно предстало перед ними во всей отчетливости, отчего наложницы невольно замерли.
Не прошло и нескольких дней, а черты лица Гуйжэнь Ду, казалось, вовсе не изменились, но при этом вся она преобразилась, словно несравненно прекрасный, яркий цветок. От прежней угрюмости не осталось и следа — в ней все дышало жизнью, во всем чувствовалась красота.
— Приветствую Чжаои Е, — поспешно выразила почтение Гуйжэнь Ду.
Юнь Му тоже поднялся и поприветствовал их.
Чжаои Е и остальные пришли в себя и принялись с ног до головы оглядывать Гуйжэнь Ду. Чем больше они всматривались, тем сильнее убеждались, как она хороша собой — она полностью затмила каждую из них. На сердце у всех стало скрести, особенно у Чжаои Е. Охваченная бушующей завистью, она больше и взглядом не удостоила Гуйжэнь Ду, а шагнула вперед, помогла Юнь Му подняться и с улыбкой произнесла:
— Вставай, маленький господин Юнь.
Юнь Му выпрямил свое маленькое тельце.
Гуйжэнь Ду была всего лишь скромной гуйжэнь, и пока Чжаои Е не отдаст приказа, ей оставалось лишь продолжать стоять в позе приветствия.
Заметив это, Юнь Му произнес:
— Нян-нян, Сянцао — ещё не, поднялись.
Словно не услышав его, Чжаои Е потянула за собой Юнь Му, приглашая остальных наложниц присесть за каменный стол.
Чжаои Е ясно дала понять, что намерена унизить Гуйжэнь Ду. Будь Юнь Му взрослым или обладай другим положением, он бы воспользовался окольными путями, чтобы помочь ей. Но он — двух-трехлетний ребенок, поэтому мог прямо и без утайки высказать то, что у него на душе, не вызывая при этом лишних подозрений у взрослых, и снова повторил:
— Госпожа Е, Ду Нян-нян и Сянцао всё ещё не, встали.
Наложницы сделали вид, что ничего не расслышали.
Тогда Юнь Му выдернул свою руку из ладони Чжаои Е, подбежал к Гуйжэнь Ду, ухватил ее за руку и сказал:
— Нян-нян, Сянцао, вставайте.
Гуйжэнь Ду мгновенно ощутила тепло маленькой пухлой ручки Юнь Му, и ее глаза тут же покраснели.
Сянцао всю дорогу терпела притеснения вместе с Гуйжэнь Ду, и впервые кто-то заступился за них обеих — причем ребенок. На душе у нее стало так невыносимо тепло, что глаза тоже защипало от слез.
— Нян-нян, вставайте, — повторил Юнь Му.
Гуйжэнь Ду не впервой было сносить наказания, она умела терпеть. Но ту заботу, которую проявлял Юнь Му, она вынести была почти не в силах. С трудом совладав с собой и удержавшись от слез, она через силу улыбнулась и сказала:
— Маленький господин Юнь, со мной все в порядке, иди лучше поешь гостинцев.
— Ты же говорила, что не — не успел Юнь Му договорить, как боковым зрение заметил знакомый силуэт в ярко-желтых одеждах. Это был Император Юнсюань. Забыв о Гуйжэнь Ду, мальчик повернулся к Чжаои Е и звонко произнес:
— Госпожа Е, не обижайте Ду Нян-нян, разрешите ей встать, пож-ста!
— Маленький господин Юнь, я вовсе не обижаю Ду Нян-нян, — возразила Чжаои Е.
Остальные наложницы дружно поддакнули:
— Именно так.
— Тогда позвольте им встать, — громко потребовал Юнь Му.
— Они сами не хотят вставать, — Чжаои Е зачерпнула горсть семечек со стола и принялась неторопливо их лузгать. — Какое я имею к этому отношение?
— Вы разрешите им встать, они и встанут, — настаивал Юнь Му.
Чжаои Е лениво протянула:
— Подожди немного, у меня сейчас есть дела.
— Какие у тебя дела? Даже на пару слов времени не нашлось? — в разговор вмешался голос Императора Юнсюаня.
Все присутствующие, кроме Юнь Му, испуганно вздрогнули и поспешно склонились в поклоне перед императором.
— Вставайте, — бросил Император Юнсюань.
— Слушаемся, — хором ответили приближенные.
— Что здесь только что произошло? — спросил император.
Чжаои Е и остальные наложницы не смели и пикнуть.
Юнь Му сделал шаг вперед, указал на Чжаои Е с компанией и детским, плаксивым голоском пожаловался:
— Ваше Величество, они обижают Ду Нян-нян, да ещё грызут мои, грызут мои семечки!
Император Юнсюань: Чжаои Е, ты додумалась лузгать семечки Му-гэра, совсем стыд потеряла!
Чжаои Е: Разве главное здесь не то, что я обидела Гуйжэнь Ду _(:зゝ∠)_
Борьба за благосклонность
— Семечки? — недоумевая, переспросил Император Юнсюань.
Поскольку Юнь Му только что говорил сгоряча, выговаривал слова не вполне отчетливо, теперь он пояснил:
— Это семечки!
Император перевел взгляд на каменный стол, где валялось несколько кучек шелухи от семечек, оставленных, судя по всему, Чжаои Е и ее спутницами. С неудовольствием в голосе он произнес:
— Чжаои Е, с какой стати вы отнимаете еду у ребенка?
http://bllate.org/book/35382/4372759
Готово:
