Глава 15
Приказ о зачислении вывесили на следующее утро. Из двухсот финалистов отбор прошли всего пятьдесят человек, и в их числе красовались имена И Шаонаня и Ю Минъюя. Правда, Минъюй в общем рейтинге стоял выше — их с Шаонанем разделяли две строчки.
Комендант распределял комнаты строго по списку. Минъюй пробежался глазами по строчкам: у него вышел нечётный номер, а следом за ним — как раз у Шаонаня — чётный.
— О, да мы в одной комнате! — обрадовался Минъюй.
Соседство с другом привело его в восторг, но Шаонань почему-то не разделял этого ликования. Заметив его хмурый взгляд, Минъюй спросил:
— Ты чего?
Шаонань не сводил глаз с приказа.
— Кто такой Май Юаньлан?
— А, этот, — вспомнил Минъюй. — Мы с ним в одной группе на командных соревнованиях были. Он себя здорово проявил, вот его вне конкурса и зачислили.
— Что-то я его не вижу, — Шаонань огляделся. Ему было критически важно сохранить в тайне свой истинный пол, поэтому личности сожителей волновали его сильнее всего.
— Да он домой свалил, пшеницу убирать, — фыркнул Минъюй.
— Чего? — Шаонань впервые за всё время искренне изумился.
Минъюй закатил глаза:
— Что «чего»? У его семьи там земли немерено, сейчас самый разгар страды, родня одна не справляется.
— И когда он вернётся? — уточнил Шаонань.
Такой повышенный интерес мгновенно вызвал у Минъюя подозрения:
— Ты чего это так допытываешься? Влюбился, что ли?
Шаонань тут же больно защемил ему бок. Минъюй завопил во всё горло, и оба, не удержавшись, расхохотались. Тягостное настроение, висевшее над ними после финального собеседования, развеялось без следа. Пока они шли, Шаонань спросил про ещё одного соседа — Тянь Биня. Минъюй пояснил, что того набирали в другом округе, так что приедет он только на следующей неделе.
Значит, сегодня в комнате они будут одни. Никаких посторонних. «Отлично», — подумал Шаонань.
Сверяясь с памяткой первокурсника, парни шагали по территории. База X поражала размахом — настоящий автономный городок со своими учебными корпусами и целой сетью полигонов. Четыре столовые располагались в разных секторах, чтобы альфам не приходилось давиться в очередях, а рядом ютились круглосуточные магазинчики. Чуть отдаль возвышались свежепостроенные высотки. Среди них выделялся корпус Исы: поговаривали, туда селили курсантов-омег, обучавшихся техническим специальностям.
Теперь всё, что так или иначе касалось омег, поневоле заставляло Шаонаня настораживаться. Проходя мимо корпуса Исы, он заметил у входа табличку: «Альфам вход воспрещён». «Интересно, а мне туда можно?» — с невольным любопытством подумал он.
Административное здание стояло по соседству. Минъюй отстоял очередь на первом этаже, получил документы и жетон на цепочке, после чего полюбопытствовал, какой номер выбит у Шаонаня.
— Там ещё и номера есть? — опомнился Шаонань.
— Ну да, — Минъюй раскрыл ладонь. — У меня 0739.
Шаонань взглянул на свой жетон:
— 0736.
Послеполуденное солнце палило вовсю, сухие верхушки деревьев поникли от зноя. Порывы горячего ветра обжигали сухую стянутую кожу, заставляя её чесаться.
База располагалась ближе к западу, в зоне умеренно-континентального климата, поэтому здешние уроженцы отличались смуглой, смугло-пшеничной кожей. Минъюй искренне не понимал, почему Шаонань совсем не загорает: чем сильнее палило солнце и чем обильнее с него сходил пот, тем фарфоровее и белее становилась его кожа.
Когда они уже направились в сторону общежития, Шаонаня кто-то окликнул.
Он обернулся и увидел инструктора Сяо Чэня. Тот жестом подозвал его к себе. Минъюй скосил глаза:
— Это кто ещё?
— Я быстро, иди пока... — Шаонань сунул ключи в руку Минъюю.
По какой-то неясной причине при виде инструктора Сяо Чэня Шаонань всякий раз испытывал невольный укол вины.
К счастью, тот выглядел абсолютно буднично. Он отвёл Шаонаня в медкорпус и в тихой отдельной ординаторской перешёл к делу — к вопросу супрессантов.
Так вот в чём дело. Шаонань едва заметно перевёл дух.
— Эти супрессанты мощнее обычных, зато держат под контролем намертво, — продолжал инструктор Сяо Чэнь. — Главное — не пропустить укол...
При этих словах Шаонань резко вскинул голову:
— Ещё и уколы?!
Уколов он терпеть не мог.
Инструктор Сяо Чэнь с улыбкой качнул головой, давая понять, что паниковать рановато:
— У тебя два типа препарата. В обычные дни достаточно перед сном наклеивать пластырь-супрессант. Но на случай непредвиденных сбоев — если пластырь перестанет справляться — придётся делать инъекцию.
Шаонань молча выслушал и коротко кивнул:
— Понял.
— В месяц выдаётся четыре комплекта: два пластыря и две ампулы со шприцами. Если за месяц всё не израсходуешь, остатки обязан немедленно уничтожить.
За дверью послышались тихие шаги. Сердце Шаонаня невольно ёкнуло. Инструктор Сяо Чэнь пристально посмотрел ему в глаза, и взгляд его стал предельно строгим:
— Запомни: если твою сущность раскроют прямо на базе, значит, альфа из тебя никудышный. К боевым заданиям тебя и близко не подпустят. В тот же день вылетишь отсюда с треском — и до конца дней пути в структуры тебе закрыты.
Слова прозвучали тяжёлым ударом. Шаонань даже представить не мог, что будет делать, если его отчислят.
Помолчав, он забрал супрессанты и спрятал их в потайной внутренний карман рюкзака.
Перед уходом инструктор Сяо Чэнь предостерёг на прощание:
— Если супрессантов не хватит или отправят на спецзадание, обратись к военврачам. С них взяли подписку о неразглашении. Но без крайней нужды к ним не бегай. Чем меньше народу в курсе, тем целее будешь.
— Я понял, — отозвался Шаонань.
Не занемоги он на той полосе препятствий, ещё бог знает сколько бы не догадывался, что нуждается в супрессантах. Прежде чем вернуться в комнату, Шаонань заглянул в уборную и внимательно изучил оба средства. Пластыри-супрессанты издавали тонкий, едва уловимый аромат полыни — если не принюхиваться вплотную, ни за что не заметишь. А вот укол... Игла в шприце была тончайшая, прямо как для Манту в детстве. И куда её вкалывать?
Он перевернул коробку. На обороте имелась инструкция со схематичным рисунком: шея с ярко-красной отметкой на месте железы. Иглу следовало вводить под углом, строго избегая самой железы — иначе повреждения окажутся необратимыми.
В этот час новобранцы-альфы разбрелись по комнатам: кто-то отсыпался, кто-то резался в карты. В общественном туалете было пусто. В тишине размеренно и гулко капала вода из крана: кап-кап... кап-кап-кап...
Внезапно в дверь кабинки постучали. Раздался знакомый голос:
— Эй, И Шаонань!
Шаонань быстро убрал коробочки и отпер дверь. На пороге стоял Минъюй с ясным, обеспокоенным взглядом.
— Да Хуа сказал, что ты пошёл в туалет, вот я и пришёл, — Минъюй почесал затылок. — Ты... в порядке?
— В порядке, — ответил Шаонань.
Они встали у раковин перед огромным зеркалом. Комплекцией шестнадцатилетние парни почти не отличались — оба под метр восемьдесят, разве что Минъюй выглядел чуточку плотнее. И лишь юношеская незрелость в чертах лиц выдавала их настоящий возраст.
— Чего от тебя инструктор хотел? — спросил Минъюй.
Шаонань сходу скомпоновал предлог:
— Предупредил, что расселение пока предварительное. Возможны перестановки, так что надо следить за объявлениями.
— А-а, — Минъюй вроде бы проглотил наживку, но тут же спохватился: — В смысле — перестановки?
Шаонань кивнул.
Они направились к выходу. Минъюй насупился:
— Это что же, нас расселят по разным комнатам? — Он повернулся к Шаонаню и честно признался: — Не хочу я с тобой расселяться.
От этих простых слов — «не хочу с тобой расселяться» — у Шаонаня странно дрогнуло сердце. Ощущение было непривычным, тонким — ничего подобного он не испытывал в те времена, когда с полной уверенностью считал себя альфой. Впрочем, помня, что Минъюй младше и с детства привык на него полагаться, Шаонань предпочёл не придавать этому значения.
Ближе к вечеру, умывшись перед сном, Шаонань наклеил на шею пластырь-супрессант.
Комната была рассчитана на четверых: две двухъярусные кровати, письменные столы у окна и шкаф с узкими секциями для каждого курсанта у двери. Шаонань занял нижний ярус, а Минъюй растянулся на верхнем, с увлечением листая памятку первокурсника:
— Курсанты проходят двухгодичную теоретическую и практическую подготовку... Аттестация — трижды в квартал. Получил три «C» или две «B» и одну «C» — перевод на низовые должности...
Дочитав до этого места, Минъюй забормотал вслух:
— Вот черт... Опять экзамены!
Учёбу он органически не переваривал. Не держи его Шаонань в ежовых рукавицах, заставляя зубрить, Минъюй ни за какие коврижки не загремел бы в эту дыру.
Раздел с уставом и дисциплиной можно было пропустить: беспрекословная верность Базе, никаких сигарет, алкоголя и карт, строгий запрет на хранение мобильников. Телефоны сдавали в начале недели, а отдавали лишь на выходных — позвонить родным. Впрочем, у Минъюя из близких никого не осталось, так что этот пункт его ничуть не заботил.
Он перелистнул страницу и оживился:
— О, про звания! «Право на повышение получают курсанты, отслужившие не менее пяти лет и имеющие высшие оценки "A" за последние три года либо особые заслуги за прошедший год». — Он сделал паузу. — Ничего себе закрутили...
Пять лет! Это же целая вечность — ему тогда уже двадцать один стукнет!
По молодости лет жизнь всё ещё казалась бесконечной.
Минъюй искренне не понимал, какому идиоту захочется до двадцати одного года куковать здесь монастырским послушником. Тем более в уставном своде для снайперов имелся отдельный, жёсткий пункт: «Курсантам-альфам в период обучения категорически запрещается вступать в романтические отношения». А обучение затягивалось надолго — двухгодичной теорией с практикой дело не ограничивалось, впереди маячили бесконечные спецкурсы и выезды. Из курсантов-снайперов выжимали максимум, не давая отвлекаться ни на что, а омеги для них и вовсе считались опаснейшим табу.
— На, глянь, — Минъюй перевесился через перила верхнего яруса и заглянул сверху вниз на Шаонаня.
Шаонань накрыл лицо книжицей, заложив руки за голову. Со стороны казалось, будто он давно провалился в сон.
— Спишь, что ли? — Минъюй помахал рукой перед его носом, но Шаонань даже не шелохнулся.
Ровно в десять вечера в общежитии дали отбой, свет гас автоматически. Минъюй крутился с боку на бок. База всё больше казалась ему мышеловкой. Ну вот на кой чёрт Шаонань притащил его сюда? Может, пока сборы не начались, дать дёру? Всё равно как-то жить надо, а стукнет восемнадцать — устроится на какую-нибудь работу. Лишь бы копейка капала да на свободе жить — радоваться.
В темноте Минъюй негромко позвал:
— Шаонань, ты спишь?..
Шаонань открыл глаза, молча слушая чужую болтовню.
— Из этих пятидесяти человек наверняка ещё половину отсеют. А про повышение вообще молчу — пять лет батрачить! — Минъюй презрительно фыркнул. — Опять сказочки вешают... Да я этими посулами сыт по горло. Понятно, что на обычных шабашках миллионером не станешь, но База-то... На Базе не служба, а самая настоящая кабала!
Словно чёрт его за язык дёрнул: Минъюй разошёлся не на шутку, и от его нескончаемого потока красноречия у Шаонаня уже начинала раскалываться голова.
Под конец Минъюй и вовсе выдал:
— Слушай, а может, прямо сейчас, пока темно, через забор махнём?..
Договорить план побега он не успел: снизу раздался оглушительный удар, и доски верхнего яруса ощутимо подбросило. Не будь Минъюй парнем крепким, он бы точно свалился на пол. Замерев от неожиданности, он лишь через пару секунд выдавил:
— Да ёлки-палки, Шаонань, ты что, не спишь?!
http://bllate.org/book/35380/4542422
Готово:
