Популярность трансляции росла лавинообразно. Не прошло и десяти минут, как в виртуальном зале яблоку негде было упасть: бесчисленные ментальные проекции уселись ровными рядами, мгновенно заполнив все сто миллионов виртуальных мест.
Те, кто опоздал, рвали и метали. Ведь межзвёздные трансляции давно уже не походили на традиционные трансляции Древней Земли с экранов допотопных гаджетов.
Благодаря передовым голографическим технологиям зрители проецировали свои ментальные тела прямо на виртуальные трибуны, получая абсолютный эффект присутствия.
Прямо сейчас пухлый огненный малыш устроился на облачке всего в полуметре от первого ряда. Каждая деталь была видна как под лупой: направление тончайших бородок на перьях, непослушный топорщащийся пушок, едва заметный переход от ярко-алого к нежно-розовому и даже застрявшая на круглой спинке прямоугольная травинка.
Но стоило местам закончиться, как опоздавшие лишились возможности войти в голоэфир. Им оставалось лишь бессильно пялиться в плоские экраны своих оптических компьютеров, пытаясь разглядеть крошечный силуэт Линг Лу.
Хуже всего пришлось тем, кто застрял «снаружи»: из-за лавины сообщений экран превратился в сплошное белое месиво. Чтобы рассмотреть хотя бы очертания малыша, несчастным пришлось выкрутить прозрачность чата почти на максимум.
Из-за этого небывалого ажиотажа тренды Звёздной сети в очередной раз полетели к чертям...
1. #Прямой эфир: Земля и Линг Лу#
2. #О том, как меня насмерть убило милотой Линг Лу#
3. #Гайд от ветерана-стримера: как скачать приложение по выращиванию Чу и потрогать Линг Лу со всех сторон!#
4. #Плачу любые деньги за расширение мест в голоэфире!!!#
5. #Какого чёрта я не могу протиснуться на трансляцию?! Это потому, что у меня нет премиум-подписки?!#
Десятки хэштегов, посвящённых маленькому Линг Лу и новому приложению, начисто стёрли из топа недавние выкрутасы молодого господина Си Ханя. Лавина народного обожания накрыла Звёздную сеть меньше чем за час.
Когда распаренный и довольный после душа Си Хань взял в руки оптический компьютер, предвкушая триумф, его ждал жестокий удар. Карта трендов изменилась до неузнаваемости.
— Какого... блядь?! — впервые в жизни выматерился юный наследник.
Си Хань схватился за сердце. Грудь его ходила ходуном, дыхание перехватило, а в глазах потемнело — он едва не лишился чувств от нахлынувшей ярости.
Дрожащими пальцами он открыл список уведомлений. Экран пестрел от пропущенных вызовов — Шэнь Цинчжоу звонил ему раз пятнадцать, не меньше.
Си Хань с силой ударил себя по груди, пытаясь прогнать удушье, и набрал номер друга.
— Шэнь Цинчжоу, твою мать! — заорал он в динамик. — Какого хера произошло?! Где мои хэштеги?!
Си Хань ожидал услышать панические вопли, но Шэнь Цинчжоу на том конце провода буквально светился от счастья. Увидев лицо друга на экране, он взволнованно затараторил:
— Хань-Хань, братан, ты взлетел! Ты теперь у нас национальный герой, великий благодетель, понимаешь?!
— Ты какую чушь несёшь, придурок?! — взревел Си Хань, багровея от злости. — Я эти тренды покупал, чтобы выкурить разрабов чёртова приложения! Кто просил эту толпу ломиться в игру?!
— А? Ты серьёзно? — Шэнь Цинчжоу растерялся, но не успел договорить — коммуникатор у него бесцеремонно вырвали из рук.
На экране появилось лицо их общего друга, Ян Муцю. Тому было глубоко плевать на кислую мину Си Ханя, он так и брызгал восторгом:
— Ну ты силён, мелкий Си! Игрушка просто взорвала сеть! У меня сейчас вся семья сидит в эфире. Я успел протиснуться и зарегаться одним из первых, ха-ха! Господи, этот Линг Лу... он такой милашка! Мы всей квартирой раз десять сознание теряли от умиления. Дед сидит, ревёт, учебники истории вспоминает... Даже он зашёл!
— Да заткнись... заткнись ты! — Си Хань схватился за ноющую грудь.
Глядя, как обычно невозмутимый, холодный красавчик Ян Муцю взахлёб тараторит, раскрасневшись от возбуждения, Си Хань почувствовал, как сердце сжимает тупая боль. Слов не осталось.
Он сбросил вызов. Уткнувшись лбом в ладони, Си Хань какое-то время тупо смотрел на экран с трендами, а затем шмыгнул носом, зло утер скатившуюся слезу и открыл проклятое приложение, надеясь прорваться на сервер.
Но система выдала безжалостное предупреждение:
[Сервер перегружен. Пожалуйста, повторите попытку позже]
Тогда он попытался зайти на стрим:
[Голографическая трансляция переполнена. Пожалуйста, ожидайте в очереди или переключитесь на обычную трансляцию]
Это был крах. Си Хань окончательно расклеился. В голове крутилась лишь одна мысль: его маленького Чу отобрали.
Какой же он дурак! Ну какой дурак! Он-то наивно полагал, что стоит поднять шумиху, как таинственные разработчики сами приползут, и он выкупит права на игру. Он совсем забыл, что Линг Лу — не просто пиксели, а национальное достояние. Стоило людям узнать о нём, и малыш перестал принадлежать ему одному.
Шэнь Цинчжоу, знавший друга как облупленного, не на шутку разволновался из-за брошенной трубки. Конечно, ему безумно хотелось и дальше залипать на стриме, но дружба победила. К тому же в его светлую голову пришла гениальная мысль: почему бы не завалиться к Си Ханю со своим терминалом и не позырить на Линг Лу вместе?
Сказано — сделано. Прихватив терминал, Шэнь Цинчжоу запрыгнул в скоростной флайер и рванул к загородной вилле семейства Си.
Когда он без стука ввалился в комнату, Си Хань сидел на кровати, сжавшись в комок, обнимал свой гаджет и рыдал в три ручья. Зрелище было по-настоящему жалким.
— Мать твоя женщина, Хань-Хань, ну ты чего? — испугался Шэнь Цинчжоу. Он схватил из ванной влажное полотенце и принялся бесцеремонно вытирать другу зарёванную физиономию. — Да ладно тебе, забей на эту покупку! Теперь, когда приложение засветилось, за него наверняка возьмётся Академия наук. Они разберутся с этими дурацкими лимитами и гачей, и мы сможем смотреть на Линг Лу когда захотим. Ты вообще-то благое дело сделал, предки тебя по головке погладят!
— Какое, к чёрту, благое... — всхлипнул Си Хань, отбирая полотенце. Кончик его носа и глаза опухли и покраснели. — Я мог единолично владеть этим чудом! А теперь на него претендует вся Федерация. Даже вы, предатели, туда же!
— Ну... — Шэнь Цинчжоу сокрушённо вздохнул и, притянув к себе экран, ткнул пальцем в пухлого малыша, парящего на облачке. — Братан, ты хоть понимаешь, КТО это?
— Мой питомец, — буркнул Си Хань, моментально залипая на экран, где пухлый Чу забавно перебирал лапками по облачной пене.
— Твой... кто?! — Шэнь Цинчжоу вытаращился на друга так, будто у того выросло три головы, перевёл взгляд на экран и схватился за лоб. Кое-как справившись с шоком, он вырвал гаджет у Си Ханя и быстро вбил в поисковик имя малыша.
Экран мгновенно выдал результат: без малого десять миллиардов совпадений. Первая же строчка вела на статью в Федеральной энциклопедии.
[Линг Лу — потомок Древней Земли. Рождён в самом сердце крупнейшего на планете действующего вулкана, где спал на протяжении 800 миллионов лет. Официальной датой рождения считается 2033 год по земному календарю. В том же году был найден и возвращён в человеческое общество маршалом Янь Жуном (см. статью «Янь Жун»), где мгновенно стал любимцем всего человечества]
[По результатам исследований Всемирного объединённого научно-исследовательского института, Линг Лу, будучи прямым воплощением планеты, проходит те же эволюционные стадии, что и сама Земля. Первые 800 миллионов лет, проведённые в недрах, соответствовали катархейскому эону. В дальнейшем его организму потребуется около 1,3 миллиарда лет земного времени, чтобы благополучно завершить стадию архейского эона]
[В 2040 году, когда над Древней Землёй нависла угроза неминуемой гибели, маршал Янь Жун повёл исследовательский флот в глубокий космос на поиски нового дома. Линг Лу отказался покидать планету и остался на гибнущей Земле вместе с 7,6 миллиардами людей, которые не смогли эвакуироваться]
[Из доклада заслуженного профессора Сюй Вэя, возглавлявшего Всемирный институт: Линг Лу стал последним щитом человечества. В случае катастрофы планетарного масштаба его жизненная сила способна поддерживать угасающую Землю как минимум 100 миллионов лет. Прогнозы на более поздний период составить не представлялось возможным]
[Учёные сходятся во мнении, что по истечении этого срока Линг Лу погибнет от полного истощения внутренней энергии. В связи с этим перед экспедиционным флотом стояла жёсткая задача: найти новый дом и вернуться за оставшимися в течение 100 миллионов лет. В противном случае Земля, Линг Лу и всё оставшееся человечество будут навсегда стёрты из истории Вселенной]
Внизу страницы была прикреплена галерея архивных снимков маленького Линг Лу.
На первой фотографии крошечный, размером с ладонь, огненно-красный комочек сидел в изящной жаровне. Вокруг бушевало пламя, а малыш весело загребал крылышками раскалённые угли и с аппетитом пихал их в свой крошечный клюв.
На втором фото он стоял на цыпочках прямо на языках пламени. Огонь не должен иметь плотности, но малыш умудрялся балансировать на нём и даже махал зрителю крылышком.
На третьем — уставший кроха свернулся клубочком прямо в костре и сладко спал.
Под каждым кадром стояли даты и ссылки на первоисточник. Почти все они вели на архивный журнал «Всемирный вестник: Наш земной малыш».
— Моя бабушка рассказывала, что этот журнал читали абсолютно все, его ООН выпускала огромными тиражами, — Шэнь Цинчжоу сочувственно похлопал друга по плечу. Лицо Си Ханя то бледнело, то шло красными пятнами. — Репортёры каждый день дежурили у дома маршала Янь Жуна, чтобы вести прямые трансляции с Линг Лу. Весь мир с ума по нему сходил.
— Я же говорил тебе: читай книги, ну или хотя бы новости иногда посматривай! А ты только отмахивался. Теперь из-за твоей дремучести твой «личный» питомец превратился в общественное достояние. Зато поздравляю, Хань-Хань: с сегодняшнего дня ты официально станешь самым великим сыном в глазах своих родителей.
Си Хань едва не задохнулся от обиды. Залившись пунцовой краской, он вырвал гаджет обратно.
— Да... да даже если я в танке жил, что с того?! — злобно буркнул он. — Главное, что у меня чутьё отменное! Иначе я бы не влюбился в него с первого взгляда!
— Да кто бы спорил, — покатился со смеху Шэнь Цинчжоу. Он поудобнее устроился на кровати и достал из рюкзака второй комплект голографических шлемов.
Надев устройства, парни вошли в виртуальный зал.
Прямо перед ними, всего в полуметре, колыхалось мягкое радужное облачко — детская летающая игрушка «Звёздное облако».
Круглый, как мячик, огненный Чу отчаянно махал крылышками, но взлететь так и не смог. Обиженно нахохлившись, он плюхнулся на мягкую перину игрушки, сердито толкнул невидимую преграду крылом и капризно пискнул:
— Не держи меня! Лу-Лу уже взрослый, я сам сидеть умею!
— Хорошо, — раздался в ответ тихий, хрипловатый мужской голос. Судя по лёгкому движению облака, человек отпустил малыша.
Птенец покосился на невидимого собеседника и упрямо добавил:
— И лететь я тоже буду сам!
— Ты заблудишься, — отрезал мужчина.
Линг Лу сердито шлёпнул крылом по упругому боку игрушки, издав забавный хлопок.
— Крылышко не ушиб? — заботливо спросил голос.
— Ушиб... — жалобно пискнул Чу и поспешно спрятал попранную конечность в густом пуху.
— Вот изучишь поместье, тогда летай сколько вздумается, — пошёл на компромисс мужчина.
Обида Линг Лу мгновенно испарилась. Он с любопытством завертел головой по сторонам и тихонько спросил:
— А почему Лу-Лу тебя не видит?
После затяжной паузы мужчина глухо ответил:
— Моё ментальное море разрушено. Я не могу соткать полноценную проекцию.
На самом деле ему вообще не следовало подключаться к сети. При разрыве ментального моря духовная энергия человека становится нестабильной и вызывает адские, непрекращающиеся муки. Требовалась колоссальная, нечеловеческая выдержка, чтобы превозмогать эту боль и заставлять израненный разум функционировать.
Такая травма считалась в Федерации смертельно опасной патологией. Подобных пациентов держали под круглосуточным наблюдением в реанимации Федеральной медицинской академии. Малейшая ментальная нагрузка грозила мгновенным выгоранием и смертью.
Стоило мужчине произнести эти слова, как чат голоэфира буквально взорвался. Поток комментариев потёк сплошной бешеной стеной:
— [Офигеть, он реально жизнью рискует ради птенца?! Бро, завязывай, жизнь дороже!!!!]
— [Офигеть... Я думала, это призрак, а у него разрыв ментального моря! Какой дурак в таком состоянии лезет в сеть?]
— [Есть тут кто из Медицинской академии?! Срочно проверьте реанимацию, кто-то тайком сидит через терминал! Человек же умрёт прямо сейчас!]
— [Я уже звоню на горячую линию академии!]
— [Плохие новости. Моя мама работает там ведущим врачом. Она говорит, все тяжёлые пациенты под надзором, никто в сеть не выходил]
— [Тогда откуда этот бедолага?!]
— [Постойте, народ! В правилах безопасности приложения чётко сказано: беременным и тяжелобольным вход заблокирован. Мою беременную невестку система даже на порог не пустила!]
— [Э-э... Тогда как он прорвался? Он что, хакер?!]
— [Да тут плакать надо! Я уже пишу заявление в Федеральное управление военного контроля, пускай вычислят его по IP!]
За считаные секунды уютный эфир превратился в оперативный штаб по спасению утопающего. Зрители забыли про мимимишность Линг Лу — одни лихорадочно обрывали телефоны экстренных служб, другие затаив дыхание следили за каждым шорохом на экране.
Сам же виновник переполоха — маленький Линг Лу, находившийся ближе всех к «больному», — даже близко не представлял, что такое человеческий разум.
Поняв лишь то, что невидимому другу больно, он испуганно нахохлился, потирая крылышки. Немного посомневавшись, он робко вытянул вперёд одно из них и тихо пропищал:
— Тогда... тогда ты можешь меня погладить.
Птенец редко баловал лаской, поэтому мужчина не заставил себя ждать. В воздухе соткались очертания ладони, осторожно обнявшей самый кончик крошечного крыла.
Шероховатые подушечки пальцев скользнули по шелковистому, мягкому, точно вода, пуху. Мужчина едва касался малыша, боясь причинить ему вред, лишь нежно поглаживал перышки.
Линг Лу возмущённо вырвал крыло и зачастил:
— Да нет же! Не ты меня жалей, а я тебя!
Мужчина замер в замешательстве, ослабив хватку.
Пользуясь моментом, Линг Лу накрыл его большую тёплую ладонь обоими крылышками, будто пытаясь согреть её. Наклонив голову набок, он сочувственно заглянул в пустоту:
— Где у тебя болит?
Собеседник долго всматривался в бусинки чёрных глаз малыша.
Где болело? Разрушенное ментальное море терзало не тело. Оно отзывалось в самом ядре сознания ежесекундной, сводящей с ума болью и жуткими видениями.
И если к мукам можно было привыкнуть, то галлюцинации медленно сводили его с ума. В последнее время перед глазами всё чаще вставали картины стомиллионолетней давности: гибель Древней Земли, раскалённый огненный дождь и беззащитный, размером с ладошку, Линг Лу, плачущий посреди бушующего пламени. Эти призраки прошлого лишили его сна, превратив жизнь в бесконечный кошмар.
Глядя на трогательную заботу крохи, мужчина не стал его пугать. Он лишь молча притянул парящее облако поближе, бережно перехватил крошечные крылышки и прижал их к своей груди, в то место, где глухо билось сердце.
Его кадык судорожно дернулся, но голос прозвучал удивительно ровно:
— Погладь здесь. Похлопай легонько — и всё пройдёт.
Линг Лу удивлённо пискнул. Его перышки ощутили сильные, горячие толчки чужого сердца. Этот живой ритм внезапно отозвался в душе малыша волной необъяснимой, щемящей нежности. Что-то очень древнее и родное почудилось ему в этом стуке.
Знакомое тепло навеяло лёгкую грусть. Послушный Чу принялся старательно тереть крылом вздымающуюся грудь мужчины — точно так же, как когда-то давно, когда он не мог уснуть, Янь Жун баюкал его, ласково поглаживая по спине.
Вот только силёнок у «малыша» было столько, что его нежная ласка больше походила на сокрушительный удар кулаком профессионального боксёра. Удивительно, как бедолага вообще не закашлялся кровью от такой заботы.
Грудь под крылом заметно содрогнулась. Мужчина тихонько убрал руки и сдавленно усмехнулся:
— Глупый ты, Лу-Лу... Я же просил легонько.
Впрочем, все эти уговоры были лишь мягкой игрой, призванной успокоить птенца.
Линг Лу, впрочем, намёка не понял. Его внимание мгновенно переключилось на другое. Сведя крылышки вместе, он озадаченно спросил:
— А откуда ты знаешь, что я — Лу-Лу?
— Ты же сам себя так называешь, разве нет? — парировал мужчина.
— Ой, и правда, — спохватился Чу. Он забавно почесал крылом макушку и пробормотал: — Но я-то совсем тебя не знаю! Папа говорил, что при первой встрече нужно обязательно представиться.
Эти простые слова вызвали очередную волну цунами в комментариях.
— [Да! Умничка наша! Спроси его имя! Пусть признается, и его мигом упекут в больницу!]
— [Ничего себе разворот! Давай, Лу-Лу, выведи его на чистую воду!]
— [А-а-а-а! Он его трогает! Руки прочь от нашего птенчика!]
— [Подумаешь, перья у него жёсткие, да и вообще он совсем не милый... Я ни капельки не завидую, у-у-у...]
— [Моргни два раза, если тебя держат в заложниках! Папочка плачет, не трогайте кроху! Q_Q]
Безумная паника, царившая среди многомиллионной толпы зрителей, каким-то неведомым образом передалась Линг Лу. Птенец растерянно огляделся по сторонам и инстинктивно прижался ближе к невидимому спутнику, испуганно пропищав:
— Мне кажется... на меня кто-то смотрит.
— Всё хорошо, — успокаивающе отозвался мужчина. Он бросил мимолётный, холодный взгляд куда-то за спину птенца, словно стирая незримых наблюдателей, и глухо добавил: — Я никому не позволю тебя обидеть.
Малыш расслабился и с надеждой спросил:
— Меня зовут Линг Лу. А тебя?
Мужчина мягко повернул голову к птенцу. Его невидимый взор потеплел.
— Ты действительно меня не помнишь?
— Не-а, — послушно кивнул головой Чу, забавно зачастив клювом.
Мужчина больше не настаивал.
Да и какой смысл? Голос сорван, тембр изменился до неузнаваемости, а лицо...
Слишком много времени прошло. К тому же сто миллионов лет назад этот карапуз едва вылупился. Он целыми днями беззаботно напевал свои песенки, а простейший алфавит и цифры не мог запомнить годами. Совсем несмышлёный был кроха. Разве мог ребёнок удержать в памяти чьи-то черты спустя вечность? Это было бы чудом.
Не дождавшись ответа, Линг Лу нетерпеливо взмахнул крылом:
— Чего ты молчишь?
Малыш не умел хитрить — его вопросы всегда отличались детской прямотой и упрямством.
Мужчина тихо, хрипло рассмеялся — редкий звук для него самого.
— Можешь звать меня Кей.
— Писк? — глазки Линг Лу удивлённо округлились. — Так ты и есть Кей?
— Да, это я, — подтвердил тот.
— Ладно, — легко согласился птенец.
Рядом с этим человеком всё казалось удивительно правильным и естественным. А папа Янь Жун учил его: доверяй своему сердцу. И Линг Лу доверял.
Пока они мило знакомились, несчастная аудитория по ту сторону экранов медленно седела от осознания происходящего.
— [Кей... К... Девочки, жёны маршала, скажите мне честно — кто в нашей Федерации скрывается под буквой К?!]
— [Господи... Мне страшно даже вслух это произносить]
— [Плюс один. Теперь понятно, почему его нет в больнице. Он же на флагманском супер-корабле!]
— [Картинка: Божество сошло на землю]
— [Но если маршал бросил всё и помчался за нашим малышом... завтра все СМИ сойдут с ума?]
— [Не верю! Наш Янь Жун летит к Земле, откуда ему взяться в игре?! Это самозванец! Поверить не могу, что я только что материла собственного кумира... Прости меня, маршал, я не знала, что это ты! Q_Q]
— [Да ладно вам, мало ли во вселенной людей с именем Кей? Без паники. Если бы это был маршал, он бы так и представился. Он никогда не скрывал своё имя!]
— [Не соглашусь. Подумайте сами: если этот Линг Лу настоящий, а не нарисованный, то Кеем может быть только один человек — Янь Жун]
— [Поддерживаю. Весь мир мог упустить Линг Лу из виду, но только не маршал]
Пока чат полыхал в спорах, алгоритмы Звёздной сети чутко среагировали на бурю. В топ трендов ворвались новые ошеломляющие хэштеги:
1. #Мой муж ушёл в игру забирать нашего ребёнка#
2. #Конец эпохи: спустя сто миллионов лет Янь Жун снова воспитывает птенца?#
3. #Я рыдаю в голос, Лу-Лу встретил папу (╥﹏╥)#
4. #Что будет с маршалом, если окажется, что этот Линг Лу — всего лишь виртуальная иллюзия?#
За долгие века эволюции разум людей будущего стал стабильным, эмоции — контролируемыми, а душевные порывы — предсказуемыми. Человечество давно забыло, что такое массовая истерия.
Они мирно жили, изредка предаваясь светлой грусти по утерянной прародине, вспоминая маленького Линг Лу и покойного профессора Сюй Вэя, и лелеяли хрупкую надежду когда-нибудь вновь увидеть родную Землю.
И вдруг чудо свершилось. Мечта, которую они лелеяли миллионы лет, внезапно обрела осязаемые очертания. Но вместе со слепой радостью в сердца людей закрался липкий, леденящий страх.
Что, если этот Линг Лу — всего лишь набор красивых пикселей?
Что, если воссозданная Земля — лишь иллюзия, сгенерированная ушлыми маркетологами?
Что, если настоящий малыш вовсе не сидит сейчас на мягком облачке под защитой маршала, а по-прежнему замерзает в ледяной космической пустыне на гибнущей планете?
Тяжёлая, удушливая тревога накрыла общество. Людям жизненно необходимы были ответы. Здесь и сейчас.
Телефоны Федерального управления военного контроля, Федерального сената и Федерального бюро культуры разрывались от шквала звонков. Власть имущие не могли игнорировать этот кризис — они лихорадочно искали выход. Главной задачей государственной важности стала немедленная проверка подлинности загадочного приложения.
Пока внешний мир сходил с ума, маленький Линг Лу безмятежно изучал окрестности. Кей провёл его по самым живописным уголкам поместья и наконец остановил облако у кромки изумрудно-чистого озера.
Пухлый Чу ткнул крылышком в сторону водной глади и решительно пискнул:
— Лу-Лу хочет купаться!
— Уже не боишься воды? — тихо спросил Кей.
— Немножко боюсь... — честно признался птенец. Он поспешно поджал лапки, скользнувшие по краю облака, и опёрся круглым бочком о руку мужчины. Сделав пару взмахов крыльями для храбрости, он добавил: — Но надо быть чистым, чтобы меня любили.
— И кто же должен тебя полюбить? — спросил мужчина.
Линг Лу вспомнил наставления Брата Системы и серьёзно выдал:
— Лук-порей!
— Лук?.. — растерянно переспросил Кей.
— Ага! Брат Система сказал, что все люди в космосе — это сочный зелёный лук, который нужно подстригать. А ты — самая первая грядка. Лу-Лу сам это подслушал! — птенец потыкал в него крылом, но тут же смущённо замялся: — Только мне кажется, вы совсем не лук.
— Почему же? — Кей не сводил глаз с пушистого комочка.
— Потому что все любят Лу-Лу и заботятся обо мне. А папа говорил: те, кто делает добро, — хорошие люди.
Мужчина бережно коснулся его спинки, разглаживая растрёпанный пушок. Его голос зазвучал удивительно мягко, но с глубокой, торжественной силой:
— Ты абсолютно прав, малыш. Запомни это раз и навсегда: те, кто дарит тебе тепло, — вовсе не грядка для стрижки купонов.
— Они — твоя семья. Моя семья. Они — дети Земли.
http://bllate.org/book/35330/4489841
Готово:
