Гао Аньхэ дослушал и помрачнел:
— Сестра, я хочу кое о чём с тобой поговорить.
Трейси испугалась, заметив его дурное настроение:
— Подожди! Только не говори мне, что ты влюбился! Ты ещё не отработал деньги, которые задолжал компании! Охлади пыл, Аньхэ.
— Нет.
— Ох, — Трейси наконец перевела дыхание. — Напугал до смерти! Ладно, говори.
— Я поеду с вами на этих выходных.
— Мальчишка совсем, куда ты лезешь, это же чужие смотрины.
— Я теперь живу с братом Нянем.
— А?! — Трейси взлетела на два тона выше.
Прежде чем её сердце успело забиться ещё быстрее, Гао Аньхэ поспешно добавил:
— Я снял у него квартиру.
— Ох… — Трейси поспешно подавила собственные фантазии и мысленно успокоила себя: неужели она в последнее время перечитала сплетен, о чём только думает? Перелистывая бумаги, она спросила: — С чего это вы с А-Сы сошлись? Зубы ходил лечить?
— Угу, зубы. А ещё в тот раз, когда была годовщина смерти его сестры, он напился, и я отвёл его домой. Я спросил, не пустует ли у него комната, а он ответил, что всё равно пропадает зря.
— Понятно.
Трейси вспомнила: хотя съёмные квартиры, которые компания арендовала для молодых артистов, и находились близко к офису, условия там были самые заурядные — крошечные гостиничные номера с парой кроватей, которые лишь для красоты назывались апартаментами. Если бы у семьи Гао Аньхэ не рухнула финансовая цепочка, он бы тоже ходил в мажорах и не стал бы подаваться в айдолы. Наверняка ему было невмочь там жить, и он уже пару раз говорил, что хочет снять жильё сам. Она не удержалась от сплетни:
— А-Сы, доктор Нянь, сколько он с тебя берёт за месяц?
Гао Аньхэ поднял три пальца:
— Три тысячи.
Трейси вздохнула:
— Я бывала в особняке доктора Няня. Какая там обстановка, какой район! Даже за одну спальню тринадцать тысяч брать — и то было бы нормально, а он с тебя лишнего не спросил. Наверное, ему одному жутко одиноко, вот и захотелось, чтобы дома кто-то живой шоркался.
Гао Аньхэ посчитал, что это «кто-то живой шоркался» звучит не слишком лестно — словно на эту роль сгодились бы дворовый кот, собака или суслик, — и недовольно буркнул:
— Угу.
Трейси бешено постучала по клавиатуре компьютера, а потом внезапно замерла:
— Ты… ты же знаешь, что доктор Нянь страдает бессонницей?
Заметив её заминку на полуслове, Гао Аньхэ догадался, что тут кроется какая-то тайна, и покачал головой:
— Не знаю, почему он не спит, но в курсе, что у него плохо снотворное… то есть качество сна.
Через рассказ Трейси Гао Аньхэ со стороны узнал о Нянь Сисяне. Родители его рано ушли из жизни, так что он с детства держался лишь со старшей сестрой. Сестра уже несколько лет была замужем и отчаянно хотела ребёнка, но всё никак не получалось. Наконец дождавшись беременности, она во время родов столкнулась с гестозом, и погибли оба — и мать, и младенец.
Раньше Нянь Сисянь жил с семьей сестры в пригороде. Детскую комнату, которую он, будучи дядей, обустраивал целых полгода, так и не использовали — всё вот так рухнуло. Он тяжело это перенёс, не мог смириться, после чего у него началась хроническая бессонница, и он уволился из Больницы Икс.
Дослушав, Гао Аньхэ вдруг почувствовал желание обнять его, но тут же осмеял собственную мысль — уж лучше поскорее навестить его.
— Сестра, больше дел нет, я пошёл.
Трейси ещё не закончила сплетничать:
— Надолго аренду оплатил? Корпоративную квартиру будешь съезжать?
— Съеду. Я вещи почти все перевёз, как раз хотел спросить, к кому по этому поводу обратиться.
— Ладно, я как раз собиралась в административный отдел, скажу им.
— Спасибо, сестрёнка, я побежал.
— Тише, тише, куда ты торопишься? — Трейси смотрела на воодушевленного Гао Аньхэ, который всё ещё казался сущим ребенком, и боялась, как бы он обо что-нибудь не стукнулся.
Выйдя из компании, Гао Аньхэ отправился в ближайший банк. Когда сестра Трейси только что спрашивала, на какой срок он внёс плату за жильё, он намеренно промолчал. Ведь Нянь Сисянь не стал принимать от него перевод в WeChat, сказав: поживи пока так, вдруг тебе не понравится, люди мы близкие, а деньги — дело десятое.
В банке он сменил пин-код на зарплатной карте и направился в Стоматология «Вэйсяо» — ждать, пока Нянь Сисянь закончит работу.
Когда они вернулись домой, тетя Чжан уже приготовила ужин и ушла. Вымыв руки, Гао Аньхэ достал из сумки зарплатную карту:
— Брат, карточка за аренду.
Увидев, как преданно тот протягивает пластик, Нянь Сисянь растерянно моргнул:
— А?
Гао Аньхэ пояснил:
— Это моя зарплатная карта. Тут каждый месяц ровно три тысячи и один юань — как раз хватает на квартплату. Ты не принимаешь мои переводы, поэтому я сменил пин-код на твой день рождения.
— Прямо как в семейной жизни — сдавать деньги на хозяйство. Ты что, ребёнок из моего дома?
Гао Аньхэ понравилось это сравнение, и он кивнул:
— Ага.
Нянь Сисянь улыбнулся. Он чувствовал, что отказывать совсем неудобно, но раз уж это банковская карта, в конце концов, он просто не станет с неё ничего снимать. Он взял карту и положил её в прихожую на поднос для ключей:
— Тогда я положу её сюда, а если понадобятся деньги — бери в любой момент. Откуда ты вообще узнал, когда у меня день рождения?
— Однажды увидел твоё удостоверение личности на столе.
— Ну а раз ты отдал мне свою зарплатку, у тебя-то деньги остались?
— Брат, не переживай. Наша зарплата делится на две части. На этой карте лежит базовый оклад после вычета пяти страховок и одного накопления. А за выступления, шоу и роли нам платят на другие счета, они через эту карту не проходят.
Нянь Сисяню стало любопытно:
— А как ты вообще стал знаменитостью?
Гао Аньхэ открыл холодильник, достал пару бутылок пива. Ужиная, запивая еду пивом, они постепенно выложили друг другу всю свою прошлую жизнь.
Оказалось, что в университетские годы Гао Аньхэ участвовал в конкурсе студенческой песни и даже занимал призовые места. Трейси тогда как раз заглянула в кампус в поисках талантов и захотела подписать с ним контракт. Но в ту пору Гао Аньхэ был беззаботным мажором, о деньгах не думал и отказался.
Позже, когда у отца Гао Аньхэ, Гао Шу, начались проблемы с финансовым оборотом компании, как назло, заболела его мама, Ань Цинь. Её положили в реанимацию, каждый день сжигая по двадцать тысяч юаней. Посовещавшись, семья решила продать большой загородный дом, в котором они прожили много лет. Гао Аньхэ, конечно, не хотел с ним расставаться, поэтому отправился к Босс Е и Трейси. В итоге он подписал контракт на пять лет — фактически продав себя, чтобы оплатить материнское лечение и реанимировать отцовскую компанию. С тех пор бо́льшую часть его доходов забирала фирма, и помимо скромного оклада ему перепадали лишь крохи на карманные расходы. Скрывать всё это было не от чего, и он захотел выложить Нянь Сисяню всё как на духу.
http://bllate.org/book/35291/4360797
Готово:
