Ли Чанцин очень поздно закончил разбирать вещи, и Чжан Тун с остальными не стали его дожидаться — ушли ужинать вчетвером.
Ли Чанцин устал за целый день, от него пахло потом. Опасаясь, что от него исходит какой-нибудь дурной запах, пока остальные не вернулись, он поспешно полез в душ.
Закончив мыться, он натянул первое попавшееся нательное майку-алкоголичку и вышел, как раз когда вернулись Чжан Тун и остальные.
Цзи Юй зашел последним и увидел, что Ли Чанцин завернут в какой-то обрывок ткани, отдаленно напоминающий одежду, которая сидела на нем мешковато и нелепо.
Приглядевшись повнимательнее в свете лампы, Цзи Юй понял, что эта тряпка вообще ничего толком не прикрывает, являя взору сплошную мертвенную белизну.
У него по спине побежали мурашки, и он швырнул студенческий билет на стол.
— Это еще что за вид? — поднимаясь на свою кровать, спросил Чжан Тун у Цзян Чэнфэна.
Цзян Чэнфэн, попивая воду, тоже выглядел озадаченным.
Ли Чанцин бросил взгляд на Цзи Юй и заметил на лице того выражение человека, которому трудно сходить в туалет.
Псих!
Ему было лень гадать, почему Цзи Юй вечно смотрит на него косо, и он вскрыл пачку лапши быстрого приготовления, собираясь ее заварить.
Цзян Чэнфэн от нечего делать втянул носом аромат говядины с тушеными овощами от марки Конг Ши Фу и сглотнул слюну.
— Доширак на ночь глядя?
— Ужин.
Цзян Чэнфэн еще немного понаблюдал за ним. Ли Чанцин доел лапшу, заодно выпил бульон, и только тогда Цзян Чэнфэн отвернулся и пошел искать Чжан Туна.
В соседних обществах стоял такой шум, что звуки доносились даже до них, но в их комнате в первый же день занятий царила странная тишина.
Цзи Юй неизвестно с чего надулся и молча кипел от злости, в то время как Чжан Тун и Цзян Чэнфэн явно сошлись куда ближе и теперь по очереди хвастались друг перед другом.
Ли Чанцин очень даже любил эту тишину. Такое равновесие сохранялось до самого отхода ко сну и гашения света.
— Давайте поболтаем, я уснуть не могу, — подал голос Чжан Тун.
— О чем болтать-то? — перевернулся на другой бок Цзян Чэнфэн.
— Вы сами откуда будете?
Ли Чанцин лежал с закрытыми глазами и слушал их разговор. Лишь после того как ответил Цзи Юй и повисла короткая неловкая пауза, Ли Чанцин произнес:
— Я здешний, из деревни Шися.
— А, — Цзян Чэнфэн на мгновение умолк, а затем спросил: — Раз так близко, чего это ты сегодня в первый день один приехал?
Ли Чанцин на секунду умолк, в сто восьмой раз подумав о своей невезучести: почему в первый же учебный день его начинают расспрашивать о семейных делах?
— У меня дома никого нет.
Цзян Чэнфэн: «……»
Чжан Тун: «……»
Цзи Юй: «……»
Ли Чанцин уже решил, что на этом тема закрыта, но Чжан Тун пару раз кашлянул и тут же перевел разговор на другое.
Например, на результаты вступительных экзаменов, старых друзей или на то, в какой стране лучше всего отдыхать летом.
Ли Чанцин лежал лицом к стене, пытаясь уснуть, но сон не шел. Слушая те баллы, которые они озвучивали, он втайне содрогался: те результаты, которыми он всегда так гордился, за пределами деревни Шися казались до обидного посредственными.
Закончив с баллами, Чжан Тун и остальные заговорили о планах на учебу за границей.
Ли Чанцин был уверен, что подобные темы его совершенно не касаются, как вдруг кто-то спросил:
— Ли Чанцин, а ты куда собираешься потом?
Ли Чанцин открыл глаза. Куда? Наверное, самым далеким местом, где он бывал за свои восемьнадцать лет, была та самая койка, на которой он сейчас лежал.
После того вечера отношения между Чжан Туном, Цзян Чэнфэном, Цзи Юем и остальными стали еще крепче. Способы сближения у парней в общежитии во все времена были неизменны: совместный ужин, партия в видеоигры да пустопорожняя болтовня.
Только в отличие от остальных, бахвальство Чжан Туна и его компании походило на констатацию фактов, в то время как Ли Чанцин, если бы вздумал хвастаться, точно улетел бы куда-то в небеса.
Ли Чанцин все же обладал здравым смыслом: он понимал, что они с Чжан Туном и прочими — люди из разных миров. У тех имелся свой собственный круг общения, а университет просто свел вместе тех, кто в иных обстоятельствах никогда бы не пересекся.
Ли Чанцин держался особняком. Выйдя из студенческого центра помощи и добравшись до аудитории, он обнаружил, что почти все места уже заняты.
Стоя у преподавательской трибуны, он наконец приметил одно свободное кресло. Рядом как раз сидел какой-то парень, и внимание Ли Чанцина тут же приковало к нему.
Кожа у этого человека имела почти болезненную бледность, волосы были длинными — ровно до глаз, а черты лица — выдающимися.
Не заметить такого было трудно, и вполне закономерно, что, не считая пары парней справа, его со всех остальных сторон почти плотным кольцом обложили девушки.
Когда Ли Чанцин посмотрел на него, тот как раз поднял голову и встретился с ним взглядом.
Ли Чанцин застал врасплох, а незнакомец в ответ слегка улыбнулся ему.
Тут вошел преподаватель, и Ли Чанцин, не имея времени на долгие раздумья, широким шагом направился вниз и опустился на свободное место рядом с тем парнем.
На этой лекции читали введение к учебнику. Ли Чанцин не мог сосредоточиться на словах профессора — его мысли то и дело возвращались к соседу по парте.
Краем глаза Ли Чанцин заметил, как тот открыл книгу, и на обложке мелькнули два витиеватых, взлетающих иероглифа.
Оказывается, его звали Шэнь Цзюэ.
Ли Чанцин не воспринимал бормотание профессора, а сидевший рядом Шэнь Цзюэ рассеянно крутил в пальцах ручку. Его руки разительно отличались от рук Ли Чанцина, привыкших к тяжелому крестьянскому труду: бледные, тонкие и изящные. Даже самое обычное вращение ручки в его исполнении выглядело невероятно красиво.
Почему между людьми такая пропасть? Ли Чанцин бросил взгляд на собственные руки, зрелище оказалось удручающим, и он незаметно спрятал их под стол, а сам уже не мог оторвать глаз от чужих рук.
Внезапно ручка замерла и упала на страницы книги. Ли Чанцин с легким сожалением поднял голову и снова столкнулся взглядом с Шэнь Цзюэ.
— На что ты смотришь? — понизив голос, спросил Шэнь Цзюэ.
Пойманный с поличным, Ли Чанцин смутился и забормотал что-то бессвязное, забыв даже, что именно говорит. Шэнь Цзюэ выслушал его, прищурился и улыбнулся.
В дальнейшем Ли Чанцин поумнел: сидел выпрямившись, чинно и благородно, не смея больше бросить и косого взгляда на соседа.
После первой же пары в аудитории поднялся шум, и Шэнь Цзюэ встал и вышел.
Стоило ему уйти, как Ли Чанцин наконец позволил себе выдохнуть с облегчением.
Вскоре, под самый звонок, Шэнь Цзюэ вернулся.
Когда Ли Чанцин поднялся, чтобы пропустить его на место, то впопыхах случайно наступил Шэнь Цзюэ на туфлю.
— Прошу прощения!
На чистой обуви Шэнь Цзюэ красовался грязный отпечаток подошвы.
Ли Чанцин с досадой подумал, что лучше бы он сперва отмыл собственные кроссовки, прежде чем идти на учебу.
— Ничего страшного.
Лян Ичэнь поднял голову и бросил взгляд на обувь Шэнь Цзюэ:
— Новые взял?
— Угу. — Шэнь Цзюэ с абсолютно невозмутимым видом раскрыл учебник.
Лян Ичэнь глянул на Ли Чанцина и мысленно взял этого парня на заметку.
Вернувшись в общежитие, Ли Чанцин застал Чжан Туна и Цзян Чэнфэна за каким-то разговором. Заметив его, они на редкость дружелюбно подали голос:
— Поужинал?
Ли Чанцин удивился, но ответил:
— Только что из столовой.
Чжан Тун спросил:
— Ты что, знаком с Шэнь Цзюэ?
Ли Чанцин замер с рукой на пуговицах рубашки:
— Нет.
— А, я просто видел, как вы сидите вместе и о чем-то болтаете, думал, вы знакомы.
— С чего бы им быть знакомыми? — Цзи Юй даже не оторвался от экрана телефона.
Чжан Тун с явным оживлением протянул:
— Вы вообще видели его кроссовки? Я через знакомых пытался отхватить, да так и не смог!
— Что за кроссовки? — поинтересовался Цзян Чэнфэн.
Ли Чанцин унес грязную обувь на балкон, чтобы почистить. Дверь он закрывать не стал, оставляя себе лазейку, чтобы прислушиваться к разговору.
Чжан Тун назвал бренд. Ли Чанцин такого не знал — впрочем, он вообще знал мало марок, куда важнее была названная Чжан Туном цифра.
У Ли Чанцина дрогнула рука со щеткой: за ту сумму, что стоила одна пара обуви Шэнь Цзюэ, можно было купить три месяца его жизни.
Что именно Чжан Тун обсуждал дальше, Ли Чанцин уже не слушал. В каком-то полубессознательном состоянии он домыл кроссовки и вернулся в комнату, чтобы лечь на кровать.
В голове крутилась пара обуви Шэнь Цзюэ, и он тревожился, как бы тот, вернувшись, не передумал и не заставил его возмещать ущерб.
Разумеется, опасения Ли Чанцина были излишни: помимо лекций, шансы столкнуться с Шэнь Цзюэ сводились к минимуму, ведь после занятий большинство студентов разъезжалось кто куда.
В начале семестра хлопот было выше крыши, и лишь когда выдалась свободная минута, Ли Чанцин наконец выбрался из кампуса на поиски подработки.
После смерти дедушки с бабушкой Ли Чанцин обнаружил под шкафом сберегательную книжку — там хранились все крохи, что старики откладывали всю жизнь. Денег было немного, но на первое время Ли Чанцину должно было хватить.
Аппетит у него был слабым, готовить некому, так что ел он только тогда, когда действительно подступал голод.
В Жунчэне часто шли дожди, погода стояла душная и липкая. Рано утром Ли Чанцин сгрыз кусок хлеба, потратил два юаня на автобус, доехал до остановки поближе к университету и отправился рыскать по округе в поисках работы.
Нынче найти нормальное место было трудно, а уж приличную подработку и подавно.
Вернувшись на последнем рейсе автобуса, Ли Чанцин как раз у ворот общежития столкнулся с соседями, возвращавшимися с университетской вечеринки.
Боясь, что от него разит потом, он сразу шмыгнул в умывальник.
Цзи Юй по обыкновению резался в игры, а Чжан Тун и Цзян Чэнфэн, обожавшие общаться, за ужином вновь завели разговор про Шэнь Цзюэ.
Ли Чанцин вышел из душа в той же старой майке и сразу услышал это имя.
Глава 6. Болезнь
— Вы не заметили, та девчонка из параллельной группы, Линь Шия, постоянно трется возле Шэнь Цзюэ? Они часом не парочка? — Чжан Тун обладал телосложением качка, но сплетничал похлеще любой торговки.
Ли Чанцин вошел в комнату, обдавая всех волной жаркого пара. Под ярким светом лампы его кожа после башни казалась розоватой, волосы влажными, а губы — едва заметно покрасневшими. Сидевший на кровати Цзи Юй словно наступил на банановую кожуру: его перекосило, и он тут же отвернулся.
Чжан Тун и Цзян Чэнфэн лишь мимоходом бросили на Ли Чанцина взгляд и продолжили прерванный разговор.
Ли Чанцин опустился на свое место и стал молча прислушиваться.
Цзян Чэнфэн почесал затылок:
— Линь Шия — это кто еще?
Чжан Тун выразительно заиграл бровями, и Цзян Чэнфэн тут же вспомнил:
— Без понятия. Ни разу не слышал, чтобы у Шэнь Цзюэ была девушка. Ты его ленту в соцсетях проверял?
Чжан Тун закинул ногу на ногу и с видом знатока изрек:
— У такого, как Шэнь Цзюэ, девчонок наверняка уже целая коллекция.
Ли Чанцин слегка нахмурился.
— Да что в нем, кроме мордашки? — фыркнул Цзян Чэнфэн. — Зато у Лян Ичэня подружек точно хватает.
И Цзян Чэнфэн принялся пересказывать дошедшие до него слухи о бурной личной жизни Лян Ичэня, от которых у Чжан Туна глаза лезли на лоб.
Тема сменилась раз-другой, пока Цзян Чэнфэн вновь не вырулил к Шэнь Цзюэ.
— Он же дружит с Лян Ичэнем, значит, оба хороши.
Ли Чанцин ожесточенно тер голову полотенцем, будто собирался высечь искры. В конце концов он поднялся с места, решив лечь спать.
Цзи Юй наверху наконец соизволил повернуться и бросил через плечо:
— Линь Шия — баба Лян Ичэня.
Чжан Тун и Цзян Чэнфэн разинули рты:
— Так а чего она тогда с Шэнь Цзюэ...
Ли Чанцин замер на секунду, затем взобрался на кровать и задернул полог москитной сетки.
Цзи Юй раздраженно бросил:
— Дались вам чужие амурные дела! Вы что, тайные фанаты Шэнь Цзюэ, что ли?
http://bllate.org/book/35288/4360475
Готово:
